Экономика знаний или экономика невежества?

Александр Шиляев

Образование стоит денег. Невежество — тоже.
Клаус Мозер

Век информации, экономика знаний и прочие подобные термины прочно вошли в сознание людей, и теперь, как это и бывает в подобных случаях, уже мало кто задается вопросами: что они означают? что за ними стоит? каковы последствия новой действительности? Действительно, раз случилось то что случилось, зачем лишний раз ломать голову? А по правде, стоило бы.

Трудно сказать, какими темпами прирастает информация, но определенно какими-то заоблачными. (1) И занимает, по общему убеждению, в нашей жизни все более важное место. (2) Объем накопленных человечеством знаний также непрерывно растет. Все эти объемы информации и знаний, наложенные на современные телекоммуникационные и вычислительные технологии, открывают перед людьми возможности, о которых еще несколько десятилетий назад никто и подумать не мог. (3)

И вот теперь основной парадокс: несмотря на все возрастающие объемы доступной информации, несмотря на рост мощностей компьютерной и коммуникационной техники, несмотря на увеличение средних сроков обучения, современный человек становится все более и более невежественным, или неграмотным, что то же самое, но не в привычном для нас смысле слова, не в том смысле, что подразумевался еще те же несколько десятилетий назад, а неграмотным применительно к тому объему информации и знаний, которые требуются ему сегодня для того, чтобы чувствовать себя более или менее уверенным в потоке повседневной жизни. Если переформулировать сказанное в более понятные слова, то означать это будет примерно следующее: в современном мире человек становится все более беспомощным и уязвимым.

Ничего удивительного и необычного в этом нет. В то время как объем информации и полученных (накопленных) человечеством знаний по самым разнообразным вопросам накапливается непрерывно, психофизиологические способности человека остаются примерно на одном и том же уровне, что и у его сородича, жившего и двести, и пятьсот, и тысячу лет назад. За это время человек не научился ни быстрее читать, ни быстрее думать, ни запоминать большие объемы информации. Таким образом, доля знаний, накопленных и реально используемых человечеством и приходящихся (вмещающихся в) на одного человека, со временем уменьшается, а принимать решения ему приходится по-прежнему самому, принимать их чаще и все более разнообразные, чем это требовалось прежде, задачи, которые приходится решать, становятся более сложными. Что из этого следует и к чему это ведет?

Это приводит к тому, что доля ошибочных решений возрастает. Ошибочные решения выливаются в реальные потери. Но там, где теряет один, другой может, наоборот, приобрести. На такой незащищенности людей и/или ограничении их доступа (в самом широком смысле) к информации/знаниям/образованию сегодня, по большому счету, строятся и бизнес, и политика.

О том, как это происходит в большой политике, как-то написал Пол Кругман в своей колонке в NYT весной прошлого года. Заметка называлась "Ignorance Is Strength" ("Невежество - сила") и посвящалась "наезду" республиканцев в лице Рика Санторума и Мита Ромни на систему высшего образования в США. И подобное происходит по всему миру. Для достижения своих целей политики "берут в заложники" национальные системы здравоохранения, социальной защиты, пенсионного обеспечения, попирают институты личных свобод и... выводя риторику на уровень, совершенно недоступный пониманию обывателя, остаются практически бесконтрольными и добиваются своих целей.

Вы скажете, что политики всегда занимались такими делами, что ничего нового в этом нет, и будете правы. Но бизнес тоже не отстает. Вот статья из медицинского журнала Lancet (просто для примера, а примеров таких galore). Речь в ней идет о том, как на невежестве (неведении) и беде людей наживаются вполне себе респектабельные фармацевтические компании. И тут вы можете сказать, что бизнес тоже никогда никем не причислялся к ангелам господним, и снова будете правы. Но оба примера об одном и том же -- о том, какими механизмами обладает человек в сегодняшнем мире, чтобы противостоять официальному обману, диффамации, в каком-то случае преступлению? Оказывается, что механизмов таких, несмотря на увеличение объемов информации и знаний, у человека становится все меньше. Потому что знание становится все более и более специфичным, конкретным, требующем особой узкопрофессиональной подготовки.

И этим сейчас пользуются все чаще и чаще. Для многих предпринимателей невежество потребителей - основа роста их бизнеса. И размер компании не имеет значения. Этим в той или иной степени занимаются все от мала до велика -- и юристы, и врачи, и строители, и банкиры. Но если раньше их "жульничество" (проставим в кавычки, так как зачастую такая хищническая деятельность носит совершенно легальный характер) было распознать и вскрыть в какой-то степени проще, то сегодня во многих случаях практически невозможно. Их продукты и услуги стали многочисленнее, они стали многократно более сложными и технологичными, последствия, возможно, более отдаленными, а причинно-следственные связи настолько запутанными и двусмысленными, что распознать подвох простому потребителю нет никакой возможности. Да и не только простому. Имена крупнейших жертв последнего экономического кризиса всем известны. И кто бы мог подумать еще несколько лет назад, что такое вообще возможно?

Весь этот новый порядок очень логичен в свете наметившихся в последние несколько десятилетий и укрепившихся с последним кризисом тенденций к росту монопольной власти ТНК, росту неравенства, кризису общественных институтов, утрате доверия к власти.

М-р Кругман в своей статье обвиняет Санторума и Ромни, говоря, что судя по тому, что они говорят и предлагают, невежество -- это самая благоприятная среда для их политики. Но ведь система образования (в США) не разом строилась, и если результат на поверку оказался таким, каким мы его себе представляем, значит, и она в том числе успешно содействовала (со всей своей эффективностью) его достижению. Вопрос напрашивается простой: действительно ли это то, к чему стремятся граждане любого государства? В таком случае, возможно, упомянутые политики не так уж и неправы, как их хочет представить известный экономист? Может быть, пора уже покопаться в собственном глазу, а, м-р Кругман?

Примечания:

1. (1) Хэл Вэриан (Hal Varian) и Питер Лайман (Peter Lyman) в начале века попытались найти ответ на этот вопрос, но, судя по всему, после пары попыток бросили затею.
2. (2) Я сильно сомневаюсь, что она была менее важна во времена Троецарствия или Византийской империи, что Наполеон или маршал Жуков могли себе позволить вольное с ней обращение.
3. (3) Если вы в силу своего возраста можете позволить себе отмотать назад хотя бы три-четыре десятка лет, то вспомните просто условия быта и работы, предметы, окружавшие вас, занятия, на которые вы тратили большую часть времени, и сравните с днем сегодняшним, посмотрите, сколько предметов появилось в вашей настоящей жизни, без которых вы не можете обойтись сегодня ни дня, но без которых прекрасно обходились 30-40 лет тому назад, и вы поймете масштаб случившихся за это время изменений. А теперь признайтесь честно хотя бы себе, вы могли в то время даже приблизительно представить, на что будет похож мир через несколько десятилетий?

Вот так последние станут первыми

Александр Шиляев

Люди напрочь не хотят говорить грамотно, хоть кол на голове теши. Это подтверждают исследования PISA, в которых Россия отказалась дальше участвовать, так как за время участия с каждым тестом неуклонно "спадала с лица". Что делать, как поднять грамотность, а заодно и подняться в международных рейтингах, на которые сейчас все больше обращают внимание, оценивая качество человеческого капитала в разных странах? Оказывается, не так уж и сложно, догадались наши "штирлицы".

Оказывается, всего-то надо неграмотность объявить грамотностью, официально разрешить неграмотно писать и говорить -- и проблема решена. И тогда уже завтра мы снова вернем себе утраченные позиции, которые якобы когда-то занимали, во что так верят наши коммунисты, патриоты и прочие ностальгирующие по прошлой жизни элементы и которые не упускают момента, чтобы с претензией на истину в последней инстанции не напомнить эти мифы всем остальным (это я о стране всеобщей грамотности и самой читающей стране, если кто не догадался).

Именно это и происходит в последнее время с русским языком. Постоянная либерализации и хождения на попятный перед невежами выливаются в то, что лингвистических условностей остается все меньше и меньше, а с языком дозволено делать все больше и больше. Если нет возможности научить народ грамоте, то почему бы ему просто не простить его безграмотность, объявив ее нормой? Лингвисты с филологами в шоке, но так теперь решается проблема неграмотности в отдельно взятой стране. Вернее, проблема неспособности научить население грамоте.

Как "грамотно" пустить пыль в глаза

Александр Шиляев

...знают экономисты.

Как часто вам приходится, читая экономические статьи, продираться через дебри "забойной" математики? Например, такой:

или такой:

Нагромоздить в работе как можно больше непролазных формул считается у экономистов особым "шиком". Они с упоением раздают друг другу и так же принимают различные премии за нереальные модели и мертвые теории. Аксель Лейонхуфвуд очень тонко и иронично прошелся по этим жителям башни из слоновой кости, напрочь оторвавшимся от всего, что происходит на грешной земле в этой жизни (еще одна ссылка в тему).

Зачем же они это делают? Оказывается, далеко не только потому, что не могут по-другому выразить свои мысли. Оказывается, как перец с чесноком помогают заглушить в блюде душок начавшей разлагаться плоти, так и математика позволяет отвлечь и усыпить внимание читателей, создавая у них необоснованные ожидания/представления относительно научной ценности работы. Люди, встретив в тексте математические выражения, заведомо более благосклонно к ним относятся, считают более качественными, обращают больше внимания. Причем, сами по себе эти выражения и формулы могут не нести в себе совершенно никакого смысла. Но будьте уверены, они работают, если попадают на "благодатную" почву.

Что же это за почва такая, на кого эта "дудочка" действует безотказно? Естественно предположить, что, в первую очередь, на людей с математикой плохо знакомых, т.е. представителей гуманитарных наук, медицины. Люди же с математическим образованием в меньшей степени склонны попадаться на эту удочку. Такой вот эффект от "математической бессмыслицы" обнаружил Киммо Эрикссон из Стокгольмского университета. Почитайте о результатах исследования чуть подробнее здесь, там же найдете и ссылку на оригинальную работу. Справедливости ради следует отметить, что в самой статье именно об экономистах речь не идет, там говорится вообще о представителях гуманитарных дисциплин. Но мы же знаем, с каким трепетом именно экономисты (в числе прочих гуманитариев) относятся к математике, как часто -- и когда надо, и когда не совсем -- они прибегают к ней в своей нелегкой деятельности.

Мы не будет здесь говорить о той роли и месте, которые математические методы играют и занимают в современной науке -- очевидно, их невозможно переоценить. И вопрос не в том, использовать их или нет и если да, то с какой интенсивностью. Вопрос лишь в разумности использования. Т.е. демонстрации одного из наиболее ожидаемых качеств, присущих (должно быть присущих) любому серьезному ученому. А вот этого-то как раз и нет. Оттого и бывает стыдно за коллег, а за профессию обидно. Пожелание одно напоследок: не уподобляйтесь конъюнктурщикам, не воздастся.

В заметке упоминаются и использованы фрагменты следующих работ:

• Debreu, G. On a Theorem of Scarf. Review of Economic Studies, 30(3), 1963, pp. 177-80.
• Hurwicz, L. and S. Reiter. On  the Boundedness of the Feasible Set without Convexity Assumptions. International Economic Review, Vol. 14, No. 3, 1973, pp. 580-86.
• Leijonhufvud, A. Life Among the Econ. Western Economic Journal, 11(3), 1973, pp. 327-37.
• Eriksson, K. The Nonsense Math Effect. Judgment and Decision Making, Vol. 7, No. 6, 2012, pp. 746-49.

Страшная сила Adverse Selection

Александр Шиляев

- Вы идете на рынок... покупать арбуз.
- Я?
- Не-не-не-не, я. Я. Я иду на рынок покупать арбуз. Мне ведь продавец очень убедительно говорит, что он спелый и красный, но ведь пока его не принесешь домой, не разрежешь, очень трудно понять, какой он".
Из к/ф "12"

Когда один участник сделки знает о ее предмете больше, чем другой, -- а так бывает практически всегда и повсеместно, -- автоматически создаются условия для неблагоприятного отбора (adverse selection). Неблагоприятный отбор -- это одно из проявлений асимметричности информации -- феномена, с недавних пор привлекшего значительное внимание экономистов в силу своей фундаментальности в части влияния на состояние рынков и на их эффективность.

Неблагоприятный отбор приводит к тому, что плохие товары вытесняют с рынка товары качественные. Первым механизм действия неблагоприятного отбора на примере рынка подержанных автомобилей объяснил американский экономист Джордж Акерлоф (George Akerlof).*

Еще, когда речь заходит о неблагоприятном отборе, экономисты любят приводить в пример страховую отрасль и банковскую. Но это все из мира бизнеса, там многие живут по принципу "не обманешь -- не продашь", там закон джунглей рулит, а что можно сказать про существование неблагоприятного отбора в других сферах человеческой деятельности? Работает ли он применительно, скажем, к политическому процессу, различным социальным феноменам, качеству СМИ, институтам гражданского общества и т.д.? Оказывается, работает; и еще как работает.

Вот как adverse selection действует в случае политических дебатов и как влияет на них (пишет Сhris Dillow в своем блоге Stumbling and Mumbling):

Yet again, the BBC gave airtime this morning to the scaremongering Andrew Green. This raises the point that there is adverse selection in political debate: fanatics are given attention whilst sober, rational voices are overlooked.There are four channels through which this happens:

- Fanatics think their beliefs are so important and true that they set up lobbying groups and "thinktanks" to promote them, whilst rational people devote less time and organization to pushing their opinions. Sir Andrew set up MigrationWatch (and Richard Murphy the Tax Justice Network if you want a leftist example - I'm not making a partisan point here) but people with more reasonable, liberal, views confine themselves to occasional articles (though Philippe Legrain wrote a good book in praise of immmigration).

- Producers want "good" TV/radio, and this means having a violent debate between people with well-defined positions who can talk in soundbites. Why else does the silly Peter Hitchens get on air? This tends to squeeze out those who take evidence-based positions, as evidence is often messy and nuanced.

- People mistake confidence for knowledge, and so give too much credence to the irrationally overconfident.

- A tendency has emerged for people to respect strongly-held opinions; this is what gave us the law against religious hatred. This, of course, in the opposite of what should be the case. The fact that someone believes strongly in something is a reason for us to disrespect their belief and to discount it as the product of a fevered, fanatical and irrational mind.

What I'm suggesting here is an adjunct to something Mancur Olson said in the 1960s.He pointed out that small numbers of people with large interests would organize themselves better than large numbers with smaller interests. The upshot, he said, was that politics would give too much weight to small vested interests to the detriment of aggregate well-being. I'm saying that what Olson thought true of material interests is also true for beliefs. Small groups with strongly-held beliefs are given more credence and deference than they should have.

And this, in turn, implies that the mass media can sometimes undermine rational political discourse rather than promote it.

Итак, "фанатики полагают свои идеи настолько ценными, что готовы ради их продвижения пускаться по все тяжкие" (на п.4 обратите внимание), "вещатели (радио и ТВ) предпочитают в дебатах "движуху" аргументированной позиции", "люди ошибочно принимают убежденность за компетентность", "наметилась тенденция, когда сторонники бескомпромиссных взглядов вызывают у людей все большее уважение". Отчасти это многое объясняет в столь актуальном и для российской действительности вопросе: почему всякого рода популисты часто оказываются удачливее в "продаже" своего товара публике, чем люди ответственные и знающие цену словам. (Как таким политикам противостоять? На этот вопрос тоже есть ответ, но не все сразу.)

Примерно то же самое происходит со временем с различными сообществами, форумами, дискуссионными площадками, возникающими в Интернете (см. тут, напр.). В отсутствие должного контроля/регулирования со стороны владельцев/менеджеров ресурса (тех же СМИ, что виноваты в случае с примером выше) содержательные беседы, ведущиеся людьми, имеющими хоть какое-то представление о теме разговора, быстро вытесняются дилетантами, зубоскалами и троллями, для которых процесс важнее результата. В отсутствие контроля со стороны владельцев/менеджеров (а иногда и прямого попустительства и даже подстрекательства к тому с их стороны) пространство ресурсов, а следовательно и сам Интернет, очень быстро заполняется информацией предельно низкого качества (если помните, в свое время такая судьба начало было постигать Wikipedia).

Учитывая образовательный уровень среднестатистического посетителя сетевых ресурсов, объективную невозможность для любого человека одинаково хорошо разбираться в вопросах самой разной направленности и тематики, присутствие у обывателя своего рода "завороженности" по отношению к пишущим людям и результатам их труда (не важно, каким образом оформленным), задача отделения качественных ресурсов и материалов от откровенного сетевого мусора существенно затрудняется. Кроме того, многие ресурсы, ответственно относящиеся к предлагаемым своим клиентам/посетителям/подписчикам материалам, ограничивают бесплатный доступ к ним. Все это делает "лимоны" (именно так на жаргоне называют всякого рода негодные товары и услуги) беспрепятственно доступными для широкого и неразборчивого потребления.

Интернет выступает как квинтэссенция подобной вольницы для всякого рода проходимцев и просто дилетантов как тихих, так и воинствующих. Но ровно те же опасности, сопряженные с adverse selection, может быть, не в такой гипертрофированной форме, действуют и в реальной жизни.

Фундамент данного феномена очевиден, его корни в самой психологии человека. И тем труднее для добросовестных участников "пробиться к свету" со своими товарами и идеями. Любой человек хочет получить как можно больше, вложив при этом как можно меньше. Недобросовестный продавец, объявляя за товар/услугу низкую цену, давая обещания, которые публика больше всего ждет, уже делает половину своего черного дела, к его предложению автоматически приковывается внимание большей части зевак аудитории. (Любой студент, начинающий изучать психологию, знает, какими способами можно привлечь или переключить внимание.) Оставшуюся половину призваны доделать реклама пропаганда, PR, словом, любые мероприятия, которые отвлекут потребителя от раздумий об обоснованности столь выгодных и заманчивых предложений.

Обилие рекламы в современном мире объясняется не только ростом конкуренции (с другой стороны, мы знаем, что именно конкуренция -- очень благодатная почва для поведения, не стесненного нормами морали, особенно, когда технологии всячески способствуют его проявлению), необходимостью выделяться из ряда, но и усилением асимметричности информации -- обывателю (покупателю, избирателю, читателю...) все труднее становится разобраться в мере истинности предложений, которые им навязывают политики, производители, ученые, юристы и экономисты, экстрасенсы и целители и др. категории населения, сделавшие зарабатывание денег главной целью жизни.

P.S. Отдельного разговора заслуживает ситуация, складывающаяся в и вокруг различных профессиональных сообществ, где действует так называемая корпоративная этика, а по сути круговая порука. Влияние различных ассоциаций, союзов, коллегий (я намеренно избегаю упоминания средневековых аналогов этих организаций -- цехов, гильдий, корпораций, но дело совершенно не в названиях, как нетрудно догадаться) на положение в некоторых отраслях чрезвычайно велико. Но даже там, где у отрасли нет явно оформившихся лоббистских групп, ситуация с реальной конкуренцией часто оставляет желать лучшего (см. статью Open Science and the Econoblogosphere П. Кругмана в его колонке в NYT).

----------
* Akerlof, George. The Market for "Lemons": Quality Uncertainty and the Market Mechanism. Quarterly Journal of Economics, V. 84, (August) 1970, P. 488-500.

Про коррупцию

Александр Шиляев

У нас вот сейчас только самый ленивый не говорит про коррупцию. Очень быстро как-то она стала едва ли не самым большим нашим злом (посмею тут предположить, что это все же не так, поскольку определенно у коррупции есть свои причины, а значит есть какие-то факторы более высокого порядка, определяющие наше бытие, впрочем, обо всем по порядку). Все пытаются отыскать ее буквально повсюду и побороть. Естественно, смотрят на опыт более успешных иностранных коллег и соседей, кивают на них, приводят в пример, дескать, вот же, живут же люди как-то без коррупции, могут же.

А я подумал, что не все так просто, что коррупция тоже разная бывает, и чтобы успешно с ней бороться, надо понимать, откуда и куда тянутся корни тех самых причин, эту самую коррупцию порождающих. Мне кажется, что наша коррупция принципиально отличается в массе своей от той, что есть в развитых странах.

Принципиальное же это отличие заключается в том, что там взятки дают, чтобы обойти или нарушить закон, потому, возможно, это более редкие и куда более скрытые явления, чем у нас, а потому и более легко доказуемые в случае обнаружения. Опять же в отличие от нас. У нас же взятки дают (чиновникам, ответственным лицам) за то, чтобы они этот закон исполнили, чтобы сделали свою работу, которую они и без того, без всяких взяток обязаны сделать. Конечно, не во всех случаях, нам и "классической" коррупции хватает, но на бытовом уровне и большая часть, как мне кажется, именно первого типа. Поэтому в таких случаях и поймать взяточника очень трудно, если только не за руку не на самой взятке. Он ничего не нарушает, никакой закон не попирает, ничего противоправного не делает. Нечего ему вменять.

И виноваты в этой коррупции, большей частью, оказываются сами взяткодатели. И не по причине своей испорченности и злонамеренности, а по причине невежества правового. А низкий уровень жизни усугубляет ситуацию, так как большинство людей не может позволить себе воспользоваться услугами дорогостоящих профессионалов, когда это необходимо, и вынужденно доверяется чиновникам, оставаясь с ними один на один.

Почему так получается? Определенно важную роль играет законодательство в смысле его качества и соответствия жизни, текущему моменту. Там, где законы более продуманные, где они оставляют меньше лакун, там и у чиновников меньше искушений, поводов, возможностей воспользоваться несовершенствами этих законов. Но это все очевидно и уж очень просто. Куда сложнее то, что ни законы сами по себе не изобретаются, и действуют или бездействуют они тоже не сами по себе, а по воле тех или иных исполнителей.

Для всех этих механизмов сейчас в обиход пущено очень модное и многозначительное слово -- институты. Многие исследователи вообще склонны видеть в них (в их качестве, наборе, архитектуре) залог всех бед (наций), с одной стороны, и успехов и свершений -- с другой. Повторюсь, институты (в т.ч. институт права, судебная система и т.д.) не действуют сами по себе, их делают и заставляют работать люди. Поэтому, когда мы пытаемся в тех или иных бедах или достижениях винить или хвалить институты, то такой разговор оказывается совершенно беспредметным, совершенно ни о чем.

Лучше посмотреть и подумать: в нашем случае, применительно к нашей российской коррупционной идиосинкразии кто виноват в том, что государственный аппарат (его работники) не хочет за зарплату выполнять свои функции и обязанности, кто виноват, что у него это очень хорошо получается, кто может и должен заставить его делать то, что положено и так, как положено? Мы же понимаем, что если даже всех взяточников переловить за руку, но оставить институты в прежнем виде и качестве, то толку будет немного. Вопрос только в том, как те люди, которые создали существующий порядок, будут создавать другой, кардинально отличный от настоящего? Захотят ли они делать это и смогут ли?

Таким образом, вывод совсем неутешительный напрашивается: борьба с коррупцией задача далеко не техническая, а с учетом национальных особенностей охота на нее обещает быть затяжной.

Совсем не звездные войны

Александр Шиляев

Klebsiella pneumoniae, вид подальше

Если бы к тому времени, как Герберт Уэллс задумал писать свою "Войну миров", пенциллин был уже открыт, или Уэллс задержался с написанием до момента его открытия, возможно, сюжет произведения был бы совсем другим, или, может быть, автор вообще бы передумал его писать, кто знает. Но сегодня, спустя почти сто лет после эпохального открытия Александром Флемингом первого антибиотика, идея, положенная в основу "Войны миров", кажется не менее реалистичной, чем она должна была выглядеть в конце XIX века. Вот только под угрозой сейчас находятся не враждебные человечеству инопланетные силы, а сами жители Земли.

Klebsiella pneumoniae, вид поближе

ca-MRSA, ha-MRSA, ESBL, NDM-1, MDR-Tb,  XDR-Tb, HAP, VAP, VRE: простой человек пройдет мимо этих аббревиатур, "не закашлявшись" (к сожалению, все чаще именно в переносном смысле), но любому инфекционисту и эпидемиологу известно, какой зловещий смысл таится за этими буквами. Все эти сокращения имеют отношение к штаммам бактерий, выработавшим устойчивость к большинству существующих антибиотиков, а некоторые практически ко всем известным на сегодняшний день лекарственным средствам. В научно-популярной литературе для таких микроорганизмов появилось даже специальное название - superbugs. Одно существенное уточнение: все эти бактерии, о которых идет речь, патогенны не для каких-то там гипотетических космических пришельцев, а для представителей вида Homo sapiens. Ситуация с возникшей (может показаться, что вдруг) неготовностью людей отвечать бактериальной угрозе оказалась настолько тревожной, что в 2011 году WHO Всемирный день здоровья решила посвятить проблеме устойчивости к антибиотикам.

В наши дни в одном Европейском союзе ежегодно от инфекционных заболеваний, вызываемых такими бактериями, умирает 25000 человек. Инфицирование преимущественно происходит в стационарах. Кажется парадоксальным, что больницы оказываются территориями повышенного риска, но никакой мистики в этом нет. С научной точки зрения этот факт объясняется просто: в зоне боевых действий выживают наиболее подготовленные и приспособленные "бойцы".

Молекула тигециклина, одного из немногих антибиотиков,
которые пока еще помогают

Сразу несколько причин способствует тому, что бактерии оказываются в более выгодном положении, насмотря на все усилия, предпринимаемые людьми. Во-первых, во многих странах практически полностью отсутствует контроль за использованием антибиотиков, люди их часто используют даже в случае самых незначительных заболеваний (подкаст от CDC о чрезмерном увлечении антибиотиками, и материал Medscape со ссылкой на результаты опроса по этой же проблеме). Фермеры усугубляют ситуацию, добавляя антибиотики в корм животным. В сельском хозяйстве контроля еще меньше, а объемы потребляемых препаратов больше. В Германии ежегодно фермерами "утилизируется" 900 тонн антибиотиков, и еще 300 тонн приходится на долю людей. Проблема не была бы столь серьезна, если промежуток воспроизводства бактериальных клеток измерялся хотя бы месяцами. Но они делятся каждые 20-30 минут. Поэтому через сутки от одной единственной клетки гипотетически могут появиться потомки в 50 колене. (Человеку для этого понадобилось бы 1000-1500 лет.) Естественный отбор делает свое дело. Если эти организмы постоянно испытывают на себе воздействие антибиотиков, очевидно, что выживут те их них, которым удастся приобрести устойчивость к данным препаратам. Помимо короткого жизненного цикла самое устройство генетического материала бактериальной клетки всячески способствует отбору и закреплению жизненно важных мутаций.

А это колонии бактерии Morganella morganii

Возрастающая мобильность и непоседливость людей - вторая причина того, что забота эта становится общей со скоростью реактивного самолета. Миграция, рост туризма, глобализация... теперь вся планета превратилась в единый плавильный котел, вот только человеческая природа не умеет приспосабливаться к изменениям такими же темпами, как это удается бактериям. Первые две буквы в аббревиатуре NDM-1 означают New Delhi. Показано, что именно из Индии и Пакистана в Соединенное королевство могли быть завезены штаммы бактерий, несущих этот ген. Из-за относительной дешивизны косметические операции в Индии пользуются спросом среди подданных Её Величества Королевы. А Азия, в свою очередь, с ее перенаселенностью, бедностью и большей частью благоприятным климатом лучше всякого инкубатора подходит для создания природой своего бактериологического оружия. А недавно ученые из университета Уппсалы (Швеция) выудили такого "супербага" из морской воды в районе Антарктиды. Не совсем понятно, каким образом они возникли там, но то, что для бактерий преград на этом свете куда меньше, чем для людей - факт очевидный и неутешительный.

Третье. Разработка новых препаратов требует много времени и денег, а бактериям их усилия обходятся бесплатно. Вполне прагматические соображения привели к тому, что крупные фармацевтические компании практически потеряли интерес к теме антибиотиков. Объемы исследований, проводимых ими в этой области, также сократились в последние годы. Университеты и небольшие инновационные компании - вот, пожалуй, и все силы, которые продолжают серьезно заниматься исследованиями в данной области. Но по признанию самих энтузиастов без поддержки и участия крупных компаний в реализации таких проектов надежды на изменение ситуации к лучшему мало. Многих такая ситуация заставляет говорить о необходимости более активного участия государства в этих проектах.

Экономические аспекты новой напасти очевидны. Не в правилах крупного бизнеса заниматься  бесплодными проектами. Срок действия патентов на действующие препараты заканчивается или уже вышел, разработка новых отнимает массу времени и еще больше денег, и никаких гарантий - окупится новый препарат, или "супербаги" хакнут его на следующий же день после релиза, а возможно и раньше, если учесть, что любой коммерческий препарат должен проходить длительные этапы клинических испытаний. Однако экономия в одном месте часто выливается в еще большие затраты в другом. "Невидимая рука" рынка далеко не всегда направляет экономических агентов в выгодном всему обществу, а не отдельным индивидам направлении.

Благодаря антибиотикам в развитых странах уже было начали забывать, что такое туберкулез, благодаря им же научились лечить язву желудка неинвазивным способом, если бы не антибиотики, трудно се6е представить, во что бы обошлись миру потери во время Второй мировой войны и прочих войн и военных конфликтов. Сегодня перспектива подернулась дымкой. Число больных не поддающимися лечению формами туберкулеза увеличивается. Чтобы ограничить распространение болезни дальше, общество вынуждено содержать таких пациентов в изоляции, как раньше изолировали прокаженных. И сегодня, в 21 веке надежда на успешный исход у этих больных такая же призрачная, как и у больных чахоткой в 19 веке.

Человечеству удалось не пройти мимо подсказки, которую давала ему самая же природа от своих же напастей, видя его слабость и несовершенство. Но мы растеряли эту силу, проявив в очередной раз свои неумеренность и самоуверенность. Остается надеяться, что у природы в запасе есть еще много приятных загадок, но вот удастся ли нам их отгадать, когда и какой ценой, теперь остается только гадать.

P.S. CDC предупреждает: Антибиотики не всегда могут служить решением ваших проблем со здоровьем. Действительно, трудно объяснить такое пристрастие к антибиотикам в наши дни, когда люди гораздо лучше осведомлены, что далеко не все заболевания вызываются бактериями, что против таких возбудителей, как, например, вирусы, использование антибиотиков просто бессмысленно. Почитайте себе в помощь этот материал от CDC (на англ.) и будьте здоровы.

Update, 25/04/2012: Hospital infections on the decline

О жизни оленей и бродячих собак

или О том, как знание наук естественных может помочь устроению дел общественных

Александр Шиляев

Человек в своих инженерно-технических изысканиях давно уже научился брать пример у природы, изучая устройство и принципы действия природных объектов и перенося их на собственные творения и изобретения. И вполне неплохо у него это получается, если с умом подходить. Но тут самое взаимодействие проще - от наук естественных до наук технических рукой подать, любой инженер физика или химика куда лучше и быстрее поймет, чем лирика.

Инженеры же общественного устройства, т.е. политики, видимо, считают к их работе законы развития мира неприменимы. В результате их творения еще дальше отдаляются от и без того недостижимого идеала. Это все из-за спеси (hubris), из-за ложного представления человека о своем превосходстве над всем сущим. Вот два небольших примера.

1. Об оленях и предпринимателях

Олени

Одно время в одном небольшом штате США на восточном побережье была запрещена охота на оленей. При этом в соседнем штате, сходном с первым и размерами, и плотностью населения, охота на них была разрешена. Естественно, никаких преград для миграции оленей между этим штатами не существовало, и они свободно перемещались, как им вздумается. Но охотники из первого штата, где охота была запрещена, и которые хотели поохотиться на оленей, ехали во второй штат. Как вы думаете, как сказывалось такое регулирование на популяции оленей в том и другом штатах?

К несчастью оленей из первого штата не в их пользу. Во втором штате, где охота была разрешена, популяции с лихвой хватало и для своих, и для приезжих охотников, и для нормального воспроизводства поголовья. Регулируемая таким образом численность животных имела своим следствием отсутствие избыточной конкуренции за кормовую базу. В результате олени во втором штате были крупнее своих собратьев-соседей, и, таким образом, как трофеи оказывались более привлекательными объектами для охоты. Очевидно, хорошее питание непосредственным образом сказывалось и на здоровье животных в целом, на их способности к воспроизводству, выхаживанию потомства.

В первом штате наблюдалась ровно противоположная картина. Отсутствие должного регулирования привело к бесконтрольному росту численности поголовья оленей (их естественные природные враги - пума, волк, медведь, рысь - были уничтожены еще раньше или их численность была сведена к минимуму). Конкуренция за кормовую базу, и без того ограниченную, усилилась, это привело к тому, что животные стали голодать, болеть и даже погибать от истощения. Даже в этих условиях попытки властей снять запрет на охоту долго еще натыкались на категорические протесты со стороны "зеленых".

Предприниматели

История с оленями вызвала у меня ассоциации с российским предпринимательством. Наши предприниматели, в первую очередь, конечно, из малого бизнеса, из совсем малого бизнеса, напоминают мне оленей из первого штата. Они также голодны и, вы возьметесь спорить, но это так, излишне многочисленны. (Если кто-то решит аргументировать свои доводы против данного высказывания, приводя в пример процент малых предпринимателей в развитых странах, то я на это так прямо и отвечу: "На то они и развитые, чтобы иметь возможность позволить себе такую роскошь". Мы же пока не можем, так как наш внутренний рынок по сравнению с их рынками - жалкий кусочек шагреневой кожи. А если сопоставлять внешние рынки, то вообще окажется, что к нашим малым предпринимателям даже самое понятие неприменимо. То есть можно сказать, что наши предприниматели еще в менее выгодном положении оказались, чем те олени, так как последним хотя бы никто не запрещал мигрировать в более кормные места, а наших бизнесменов на внешних рынках определенно никто не ждет, если для оленей никаких барьеров не было, то для наших бизнесменов их масса.)

Формально низкие барьеры для занятия бизнесом создают у людей ложные стимулы и представления, сигнализируя им, что предпринимательство у нас приветствуется, а занятие бизнесом доступно каждому. В результате картина получается такая, что предпринимательством у нас вроде бы и просто заниматься, но на практике почему-то не получается создать уверенную такую в себе прослойку кулачков и середнячков, которая бы представляла из себя силу и могла о себе заявить. То же самое, кстати, у нас с высшим образованием. Оно доступно практически всем, но о его качестве лучше даже и не вспоминать...