Нестраховой случай

Американцы опять как мураши неутомимо трудятся над надуванием очередного пузыря. На сей раз в страховой сфере (опять финансовый сектор, больше, похоже, неожиданностей ждать неоткуда). Не могут они без приключений. Но есть и хорошие новости: теперь, обжегшись на молоке, они дуют на воду, выискивая тревожные сигналы экономики, пусть и тихие пока, но со временем грозящие перерасти в рев набатных колоколов. Значит, кризис все-таки чему-то да научил (далеко не всех, конечно; некоторые, наоборот, вкусив от запретного "древа познания", пойдут теперь "другим путем", неправедным), значит, уроки не прошли совсем даром.

Теперь под пристальным взглядом всяких "вотчдогов" и ученых  оказалась страховая индустрия, перетянувшая на себя за последние годы значительную порцию неприкаянных средств, которыми ФРС неустанно накачивает экономику (зачем? -- см. ссылку ниже). Вот лишь некоторые цифры в качестве основного аргумента и иллюстрации к сказанному:

We find that the shadow insurance sector (i.e., liabilities ceded to shadow reinsurers) grew rapidly from $11 billion in 2002 to $363 billion in 2012

...

Operating companies that are involved in shadow insurance are the largest in the industry that capture 50 percent of the market share for both life insurance and annuities. These companies ceded 28 cents of every dollar insured to shadow reinsurers in 2012, significantly up from only 2 cents in 2002.

Проблема, как можно заметить, не в самой отрасли, а опять в тех самых пресловутых оффшорах и налоговых схемах, которые используют страховщики, и о которых уже говорено-переговорено в последнее время, в т.ч. на уровне G20, и относительно реформирования которых воз и поныне на удивление прочно остается стоять на месте.

Новый сектор экономики авторы статьи называют "теневым", а Стивен Дабнер удивляется, что результаты поиска в Гугле по ключевым словам даже ни словом, ни полусловом не дают намека на зреющий в недрах островных экономик очередной катаклизм.

...А здесь отчасти ответ -- почему так происходит -- от "героя нашего времени" Нуриэля Рубини, предсказывавшего кризис 2007-8 г.г, не услышанного, зато теперь в полной мере пожинающего плоды той самой истории, которая называется "а я вас предупреждал". Если совсем коротко, то дело в том, что денег в экономике много, а делать с ними особо нечего, поэтому они если кому сейчас и нужны, то только спекулянтам. А от последних, как известно, ждать можно чего угодно, только не умеренности и ответственности. Отсюда и опасения.

Конкурентность законодательства

Александр Шиляев

1348 год (и ряд последующих) оказался "черным" в истории Европы. Именно в этом году на ее территории разразилась небывалая прежде по масштабам эпидемия чумы.(*) Обезлюдение достигло немыслимых размеров. По разным оценкам, от 1/3 до 1/2 и даже 2/3 населения умерло буквально за считанные месяцы. Работать стало некому, прежние экономические связи рушились, земли пустовали, грабеж, насилие и праздность ("пир во время чумы" -- это не фантазия поэта) набирали силу.

Перед правителями европейских государств встала задача, решать которую до этого не приходилось никому из них. Необходимо было в кратчайшие сроки хоть в какой-то мере восстановить прежний уклад, обеспечить города провиантом и необходимыми товарами, возобновить отправление обязательных для любого государства функций. Для решения всех этих задач нужны были люди, но именно они и оказались на тот момент самым дефицитным ресурсом. Кажется, первым, кто на тот момент сообразил, что надо делать, был Андреа Дандоло, венецианский дож -- правитель республики св. Марка.

Он принял меры, способствующие привлечению в республику иммигрантов. Привлечь людей на новое место было не так-то просто. Средневековое законодательство было весьма консервативным. Согласно нему привилегии и преимущества занятия тем или иным ремеслом отдавались гражданам республики. В условиях отсутствия рабочей силы во всей Европе и резкого вздорожания ее услуг никто не хотел переезжать в чужую страну, чтобы снова оказаться на второстепенных и подчиненных коренному населению ролях. Власти республики понимали, что необходимы законодательные послабления для переселенцев (в частности, ускоренное предоставление гражданства и следуемых из обладания им прав, разрешение на занятие ремеслом/беспрепятственное вступление в цехи и пр.), и они сделали это. Копируя патрона, к аналогичным мерам прибегли и другие территории, находящиеся в то время в зависимости от Венецианской республики. И политика сработала.

Экономисты настойчиво внушали нам и продолжают внушать, что славу нациям создают (обеспечивают ей рост и благосостояние) имеющиеся в их наличии ресурсы -- земля, капитал, труд, предпринимательские способности, технологии (заметьте, некоторые из этих факторов вообще от нас никак не зависят, и никакой заслуги нашей в том, что они у нас есть, нет). Сейчас они же все чаще говорят о значимой роли институтов, но ни одна производственная функция не содержит такой переменной в своем уравнении. И, тем не менее, мы вынуждены признать, что они важны для обеспечения конкурентоспособности как отдельных отраслей, так и всей экономики и вообще государства как целостного организма. И часто не только и не столько в долгосрочной перспективе, но и в самой ближайшей. Очевидно, Андреа Дандоло уже в XIV веке понимал это лучше многих нынешних политиков.

В условиях глобализации способность государства конкурировать с другими странами на уровне законодательства так же важна, как его способность конкурировать на уровне развития науки, технологий, образования, здравоохранения и др. Те темы, о которых мы здесь много говорим, в частности, о режимах налогообложения (см. "Черно-белая Россия"), о чрезмерном увлечении оффшорными зонами (ссылка) и пр., имеют к этому вопросу прямое отношение.

Не знаю, насколько это осознают представители исполнительной и законодательной власти, но для представителей бизнеса это очевидно. Именно данная тема была центральной в выступлении г-на Афанасьева, партнера из адвокатского бюро "Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры", на форуме "Деловой России" и АСИ в мае прошлого года. Об этом же иногда вспоминают и на заседаниях правительства (например, 4 апреля 2013 года). Но уж как-то очень вяло и нерешительно. Тем более, создание благоприятного инвестклимата -- это далеко не единственная сфера, по которой в мире оценивают уровень "варваризации" той или иной страны, и где тон задает, в первую очередь, именно государство (власть), а не какие-то другие институты.

Большая часть разговоров о конкуренции, в том числе на уровне правительства и президента, сводится к призывам бизнеса повышать собственную конкурентоспособность, снижать издержки, держать равнение на наилучшие практики. И при этом практически ни слова о конкуренции на уровне властных органов, об их имидже на фоне таковых из прочих развитых и не очень стран, на которые призывают ориентироваться бизнес. А ведь от того, насколько эффективно работают государственные структуры, во многом зависит и успех бизнеса.

Предприниматели работают не сами по себе, а в рамках тех правил, которые установило ему государство, и если эти рамки заведомо многочисленны и тесны по сравнению с теми, что создает своим предпринимателям какое-либо другое государство, тем меньше у нашего бизнеса возможностей для развития, своевременного маневра, ускорения. Очевидно, что при прочих равных условиях в проигрыше окажутся компании той страны, где выше налоги и сборы с бизнеса (вопросы развитости инфраструктуры, уровня подготовки кадров и многие, многие другие оставим в стороне -- мы же договорились: при прочих равных условиях; но в то же время не будем забывать, что условия эти далеко не равны).

Не оттого ли фискальные политики (не в смысле люди) развитых стран становятся все более похожими друг на друга, что действительно глобальные экономики поняли, что права (в части контроля, регулирования, установления все новых и новых правил игры) нельзя наращивать до бесконечности, не принимая при этом на себе и все большей ответственности. Если правительства на международных рынках становятся такими же активными участниками, как и корпорации, то и поведение их должно носить более пропредпринимательский характер, чем прочиновничий и пробюрократический.

Пустое копирование чужих законов вряд ли даст желаемые результаты. Создание самого что ни на есть либерального законодательства тоже не выход, т.к. как бы ни были важны законы, не все в этой жизни от них зависит. Но следует также признать, что в условиях глобализации для стран, которые не собираются огораживаться какими бы то ни было занавесами, создание конкурентного законодательства -- это новый вызов, теперь это еще одна постоянная переменная в уравнениях как внешней, так и внутренней политики, проводимой правительствами. И, конечно, можно выпускать отдельные законодательные акты, дающие зеленую улицу тем или иным "эпохальным" проектам, но такой подход вряд ли кого напугает (в хорошем смысле) в других странах-конкурентах, также тянущих одеяло мировых инвестресурсов на себя, если прочие законы оказываются далеко не столь благоприятными и выигрышными, не говоря уже об их действенности.

Нетривиальность стоящей перед государством задачи объясняется указанными выше причинами. Теперь власти не могут устанавливать в стране правила только лишь по своему желанию, не оглядываясь на других, повторяя "государство -- это я". И для властей это несомненный вызов -- научиться работать в новых условиях. Если власти не привыкли прислушиваться к мнению населения о своей деятельности и планах и, тем более, объяснять ему логику своих действий, то делать то же самое и по отношению к заинтересованным сторонам в других странах будет уже затруднительно. В данном случае любые разговоры о вмешательстве/невмешательстве во внутренние дела вряд ли окажутся уместными, поскольку прежде чем их заводить, придется подумать, кто кому больше в этом взаимодействии нужен.

Поэтому неизбежно в наши дни конкурентное законодательство подразумевает такое законодательство, которое создает вдохновляющие стимулы и условия не только и не столько для бизнеса, но и для общественных организаций, благотворителей, для всех граждан (в том числе и для иностранных), которые хотят быть защищенными и чувствовать на себе заботу государства не на словах, значащихся в законах, а на деле.

Еще один важный момент. Поскольку государство у нас федеративное, регионы также могут и должны обратить внимание на приведение своего законодательства в более привлекательный вид по сравнению с таковым в других регионах, обеспечив тем самым себе относительное преимущество. В условиях глобализации регионы сталкиваются с теми же проблемами, что и государства в целом. Следовательно, и методы конкурентной борьбы, действующие на межгосударственном уровне, в определенных границах могут оказаться эффективными и в межрегиональных спорах за ресурсы.
---

(*) При написании этой заметки использованы данные из 3 т. монографии М.М. Ковалевского "Экономический рост Европы до возникновения капиталистического хозяйства".

P.S. Как говорится, пока готовился материал, появились слабые обнадеживающие сигналы. Например, вот. Но, зная, как у нас и что исполняется, не будем забегать вперед, торопить события и раздавать авансы. Тем более, чиновники, кажется, совсем страх потеряли. Как студенты от сессии до сессии, эти от отпуска до отпуска живут не менее весело. Ничего другого, по крайней мере, из сегодняшних слов президента (16.07.13) не просматривается. Поживем, увидим.

Крупный бизнес, глупое государство

Александр Шиляев

Государства бывают не только лукавыми, но временами и местами еще и глупыми. А если так, то, и правда, отчего бизнесу не жить припеваючи? По крайней мере, крупному.

Премьер-министр Дмитрий Медведев дал своим министрам 20 поручений, основанных на инициативах общероссийской общественной организации "Деловая Россия".

Это подзаголовок к недавней статье в "РГ" (курсив мой). А это уже цитата из текста:

"Сегодня в стране сложилась ситуация, что компанию с долей рынка и в 1% можно признать монополистом, что неправильно. Мы определились, если компания занимает долю рынка до 35%, то ее признать монополистом нельзя", - комментируют в "Деловой России".

Действительно, с такими-то лоббистами тому же г-ну Галицкому отчего слезы лить? Неудивительно, что у него с бизнесом в России всё "идеально".

А теперь подумайте над смыслом фразы "мы определились..." и далее по тексту. Представляете, что значит для одной компании иметь 35% рынка и какие возможности для нее при этом открываются? Да с такой долей она всех остальных размажет по рынку таким тонким слоем, что им точно на хлеб с маслом едва хватать будет. Об икре (даже щучьей) не стоит и заикаться. Правда, как показывает опыт, еще паре-тройке может что-то перепасть, но не более того. Представляете, какой гигантский шаг сделали лоббисты, и какую щедрую уступку им государство, шагнув с 1% сразу до 35? И все это, оказывается, делается ради того,

...чтобы кабмин совместно с бизнес-сообществом проработал ряд вопросов по развитию конкурентной экономики России.

Понимаете? По-русски читаете? "По развитию конкурентной экономики России" написано, если чо кому не видно. Там дальше по ходу еще "веселые" моменты попадаются, почитайте. А в конце статьи график поместили, отражающий мнение представителей малого бизнеса об условиях для развития оного в их городе. Так вот 55% считают их скорее плохими и безусловно плохими. Как-то очень awkward выглядит эта иллюстрация на фоне вышеописанной пасторали, не находите? Но спишем это на недогляд выпускающих редакторов. Какая мелочь, право, ведь все равно, что бы там кто ни думал:

Сопредседатель "Деловой России" Александр Галушка подчеркнул, что создан прецедент: "Никогда такого не было, чтобы в новейшей истории России встреча бизнес-сообщества с правительством заканчивалась таким количеством решений".

Вот только интересно, каков будет этот процент, когда хотя быть часть тех решений будет реализована?

Add-on, 07.11.13. Продолжение эпопеи с антимонопольным законодательством, которое находится в роли того воза, над которым безуспешно трудятся лебедь, рак и щука, и которое, похоже, скоро окажется "без глаза", как то дитя о семи няньках (здесь и здесь).

"they probably think it's cheaper to just let them die"

В последнем номере Ланцета вышла статья, посвященная новым правилам обращения с НКО применительно к проблемам здравоохранения. В заголовке цитата из статьи. They в данном случае -- это российское правительство, them -- это всякие маргинализированные группы населения (их члены), являющиеся носителями или болеющие СПИДом. Посыл такой, что если раньше за иностранные деньги с ними еще хоть как-то возились разные волонтеры и общественные организации, то теперь в связи с новыми порядками, необходимостью регистрироваться в качестве "иностранного агента" тем, кто хочет продолжать работу и т.д. и т.п., количество таких благодетелей резко снизилось. Государство же, судя по реакции, проблемы не видит или не хочет ее замечать.

Мне же кажется, что если государство лишает одни институты возможности выполнять какие-либо полезные функции, оно должно быть готово взять эти функции в полном объеме на себя. Правда, остаются сомнения, что у него получится выполнять их столь же эффективно, но это уже  вопрос другой.

Основная идея статьи в том, что российское правительство, имея значительные доходы, будучи в состоянии обеспечить достаточно высокие темпы экономического роста, хочет порвать с прежним статусом получателя помощи и занять место в ряду ее раздавателей. И тут возникает диссонанс -- декларации и желания пока что не подкрепляются реальными делами. Поэтому международные организации, пребывая по-прежнему в заботах о здоровье россиян, думают, как же помочь правительству освоиться в новой роли и не нанести урон его крайне чувствительному самолюбию. Об этом в статье тоже пару слов сказано.

Здесь статью можно прочитать целиком (требуется регистрация).

P.S. А для себя мы можем лишь в очередной раз констатировать справедливость "закона" В.С. Черномырдина. Увлекшись борьбой с политическими оппонентами, наши власти совершенно не подумали, какое количество различных гуманитарных и культурных программ, на которые у них не хватало ни денег, ни времени, но которые так или иначе работали (в их представлении, наверное, по-щучьему веленью, не иначе), окажется под угрозой сокращения/закрытия.

Черно-белая Россия

Александр Шиляев

Нечестному бизнесу (и гражданам) в России живется легче и лучше, чем честному. И все благодаря тому, что неэффективное государство своими действиями и/или бездействиями поощряет их к такому поведению. Не будучи способным собрать налоги и проконтролировать, чтобы все их платили, государство создало такую систему, при которой нагрузка наполнения бюджета и различных фондов ложится на законопослушных и ответственных работников и работодателей, потому что социальные функции государству перед гражданами все равно выполнять приходится, тем более, эти граждане постоянно готовы предъявлять новые и новые требования к государству по финансовой части. В таком случае, чтобы не было всяких народных волнений и чтобы государству хоть как-то выполнять свои функции, некоторая минимальная сумма должна собираться по-любому. И если такая сумма худо-бедно, с минимумом усилий собирается с тех, кто платит, то у государства у самого уже пропадают стимулы что-либо менять в такой системе. Вот так она и приходит в равновесие: те, кто платит, платят и за себя, и за того парня, и за бабушку того парня, и за дедушку, а те, кто не платит, не платят ни за кого и даже отчасти за самих себя.

Почитайте вот эту статью в NYT про опыт разных стран в построении своих пенсионных систем и сравните нагрузку, которую несет бизнес на эти нужды там и в России. А потом прикиньте, много ли существующий порядок добавляет конкурентоспособности нашему бизнесу на международных рынках и, тем более, честному бизнесу внутри страны по сравнению с теми, кто никак не хочет выходить из тени и только потому, что никому до них дела нет. Даже государству. (Кстати, очень странно, но, учитывая российский менталитет, все же объяснимо: законопослушный бизнес, который вынужденно сосуществует и пытается конкурировать с неплательщиками, к последним относится более чем терпимо; об уровне сознательности рядовых граждан говорить уже не приходится.)

P.S. И ладно бы в правительстве не знали ситуацию, но ведь знают. Ольга Голодец говорит, что если бы все платили налоги, уровень пенсий был бы в 1,5 раза выше существующего. А если поставить вопрос по-другому: если бы все платили налоги и пенсии оставить на нынешнем уровне, то на сколько можно было бы сократить бремя страховых взносов (налогов) для бизнеса, и как бы это сказалось на бизнесе и экономике в целом с прицелом на будущее?

P.P.S. Что и требовалось доказать (ссылка):

Глава "Деловой России" Александр Галушка обозначил три основных проблемы, решения которых предприниматели ждут от главы государства. "42% ВВП - объем теневой экономики в России. Десятки миллионов человек в тени, - сообщил он и предложил перераспределить налоговую нагрузку. - Налоговый маневр состоит в том, чтобы внимательно посмотреть на структуру налоговой нагрузки и не механически снижать налоги, а понизить одни, повысить другие, что позволит выполнять соцобязательства и остаться рентабельными".

Как в воду глядел.

Лукавый бизнес, лукавое государство

Скорее всего, если бы не Твиттер и не @socialistecon, я бы эту статью пропустил. Так что спасибо блогу Socialist Economics. А обратил внимание потому, что блог твитнул переписку между Норманом Марковитцем и автором приводимой здесь статьи (в NYT), которая [переписка], собственно, и заинтриговала. Пришлось прочитать, что и вам настоятельно советую сделать.

Комментариев не будет. За исключением одного. Мне кажется, что т.н. welfare state, если, конечно, это то, к чему стоит стремиться, может быть каким угодно, только не таким, как описано в статье. И еще мне кажется, что американцы хотели бы построить что угодно, но не то, что они в итоге получили (на текущий исторический момент).

UPD: 03/05/13: А вот как это делается.
UPD: 18/06/13: Почитайте еще вот эту статью, и вы поймете, что тема "индивидуализации" и "персонификации" корпораций выходит далеко за рамки размеров налоговых платежей, причитающихся с тех или иных entities, а уж о пределах возможных последствий и загадывать наперед трудно.

Когда овес не в коня

Большое число территориальных сетевых организаций, которых несколько тысяч насчитывается в стране, далеко не способствует улучшению качества услуг. Кстати говоря, для сравнения могу напомнить, а специалисты, наверное, и без меня знают, в Федеративной Республике Германия, а объём экономики её хорошо известен, 800 таких организаций, а в Великобритании, которая тоже не последняя страна в еврозоне, всего 16, у нас – более 3 тысяч.

Это сказал В. Путин на совещании по развитию электросетевого комплекса (см. стенограмму).

Мы привыкли думать (так, по крайней мере, нас учат учебники по экономике), что чем больше на рынке компаний, тем лучше, так как удельный вес рыночной власти отдельной компании сравнительно небольшой, что должно способствовать усилению конкуренции между ними. Как бы не так! При "грамотной" организации, как вы можете видеть на примере устройства российской электропередающей отрасли (спасибо Чубайсу!), даже такое количество не является помехой для монополизации отдельно взятых рынков.

Объемы экономики у нас по сравнению с таковыми в некоторых (упомянутых) странах тоже не являются препятствием. Если бы даже у нас вся экономика стояла, всему этому сонму компаний нашлась бы работа. При одном необходимом условии: если правительство делает вид, что все идет как надо.

Эра безответственности

Александр Шиляев

Человек давно уже приучился относиться к себе с чрезмерной бережливостью, неустанно повторяя, что он слаб, что nobody's perfect. Как следствие попытки оправдаться ограниченной рациональностью, довлеющим над нами бессознательным, вменением себе некоей исключительности на фоне всего сущего. Да и какие еще всходы могли взойти на почве гуманизма, либерализма и других учений, призванных подвести под эти предпосылки научную базу? Так, естественным продолжением и развитием эры милосердия стала эра безответственности.

Однако, цель данной заметки очень даже прикладная, несмотря на заявленную всеобщность и всеохватность поднятой проблемы. Речь об ограниченной ответственности акционеров компаний, распространившейся почему-то и на управляющих этих компаний.

Ограниченную ответственность называют одним из величайших изобретений в деле повышения благосостояния. Логика таких изъятий предельно проста: в условиях отделения функции владения от функции управления предприятием было бы чрезмерным налагать на акционеров ответственность за последствия решений, которых они не принимали. Кажется справедливым и разумным, что акционеры несут ответственность только за собственные решения (помещения средств в то или иное предприятие) и только в пределах своего вклада. Но почему менеджерам компаний, которые управляют средствами акционеров, их решения должны сходить с рук, это непонятно.

Закон наделяет фирмы правом занимать средства, принимать на себя риски, заключать контракты и отвечать по своим долгам так, словно эти организации действуют самостоятельно и за ними не стоят конкретные люди, от квалификации и воли которых зависит, будет ли компания процветать или обанкротится, окажутся ли средства акционеров приумноженными или для них наступит тот самый спасительный, но крайне нежелательный случай их ограниченной ответственности.

Сегодня наемным менеджерам удается "разваливать" крупнейшие компании, ничем не рискуя при этом. Они покидают свои посты, выписывая в качестве увольнительных многомиллионные бонусы за бездарно, если не преступно сделанную работу. Единицы подвергаются наказанию, да и то в случаях, когда преступления настолько очевидны и вопиющи, что скрыть их не удается никакими способами. Последний кризис -- лучшее подтверждение (и следствие) вновь установившегося порядка, подразумевающего и совмещающего в себе человеческую беспринципность и правовое безразличие.

Тема стимулов и оторванности компенсационных пакетов топ-менеджеров от результативности их работы давно уже в числе одной из наиболее актуальных как в деловой, так и в академической прессе. Акционеры давно уже, кажется, ни на что толком не влияют в плане стратегического управления принадлежащими им компаниями, а советы директоров благодаря многочисленным уловкам современной теории и практики корпоративного управления настолько "повзрослели" и стали независимыми (да и как могло быть по-другому в компаниях, где 1000+ акционеров?), что теперь (особенно после кризиса со всеми его корпоративными сюрпризами) едва ли не самой горячей темой корпоративного управления стало муссирование вопроса о том, должны ли акционеры иметь возможность влиять/определять уровень зарплат менеджеров, которым они доверили управление (в англоязычной литературе эта проблема описывается тремя словами "say on pay", которые все чаще пишут через дефис; думаю, многим известно, что означает такая тенденция, наметившаяся в языке).

Бизнес -- это не единственная среда, где объем полномочий и привилегий давно не ходит рука об руку с подразумеваемыми этими полномочиями и накладываемыми ими на человека ответственностью и обязательствами. Так, пребывание в чиновничьем (полицейском, каком-либо другом государственном) чине в ряде стран является едва ли не законодательно оформленным бенефицием. Вы можете принимать самые неожиданные решения и вам за это ничего не будет. По этому поводу я уже писал в начале этого года в другом месте:

...было бы справедливо, если бы государство за большие права и большую ответственность установило для тех, кто всю эту государственную атрибутику власти предпочитает направлять исключительно на службу себе, а не государству и людям.

Что характерно, такая безответственность -- что в бизнесе, что в политике, что в других сферах -- доступна далеко не всем. Это -- прерогатива элит. Поэтому говорить, что мир скатывается в анархию было бы неверным. Но чем новый порядок лучше средневекового, когда существовало множество юрисдикций для разного рода граждан, когда продавались бенефеции и индульгенции? По крайней мере, те порядки были честнее, так как открыто признавали превосходство одних над другими. Люди могли с ними не соглашаться, но правила игры были известны. Сегодня формально закон провозглашен один для всех, и сегодня во всем мире усиливается неравенство, и тем элиты становятся сильнее. Но становятся ли они вместе с тем честнее и благоразумнее? По их поведению так не скажешь. Это ли не показатель безответственности и безнаказанности?

"И в образованьи слабина"

Александр Шиляев

"Но не может выиграть кампании та или другая сторона". Помните строки из песни Владимира Высоцкого? "Военная кампания" вокруг российского образования ведется уже второй десяток лет, а победившие и проигравшие (кроме самого образования) в этой войне пока не просматриваются.

На прошлой неделе Минобрнауки подготовило "бомбу" -- 111-страничный доклад "Мониторинг деятельности федеральных образовательных учреждений высшего федерального образования" -- и метко закинуло ее прямо в общественность. Волна народного негодования поднялась соответствующая. (Я вообще удивляюсь нашему народу -- мечется, как буриданов осел между вселенской жаждой справедливости и крайней формой сердобольности, очень уж слезливый, когда надо и не надо.) Против документа поднялись буквально все -- от главных редакторов столичных радиостанций, знающих лучше других, как составлять рейтинги вузов и оценивать их эффективность, до руководителей местных союзов ректоров и даже губернаторов. Как же, министерство от общих слов перешло к конкретике, а этого у нас боятся пуще неволи (коррупцией вся страна пронизана, но конкретных мздоимцев нет, все честные и невинные, как агнцы; система образования крайне неэффективна, но каждый вуз в отдельности представляет собой такую неизмеримую ценность, что трогать его не моги, и т.д.).

Минобранауки впервые за всю историю и после долгих разговоров опубликовало перечень неэффективных вузов и их филиалов, назвав всех поименно. В общей сложности обследованию подверглось порядка 50% действующих вузов и филиалов, из которых примерно 25% и 50% соответственно оказались не соответствующими установленным критериям эффективности. Понятно, что главной мишенью "другая сторона" "военной кампании" выбрала эти самые критерии и методику оценки. И пошла разносить их в пух и прах.

И вот в столицу потянулись уже заинтересованные стороны, и вот некоторые вузы уже вычеркнули из списков неугодных. Нет, мы, конечно, признаем, что что-то надо делать и, может быть, даже радикально, но не надо начинать с нас, ищите неэффективные вузы где-нибудь в другом месте, но не у нас. В нашем Багдаде все спокойно. И вот, глядишь, все уже готовы оставить всё, как было?

Следует отметить, что данный отчет -- не окончательный приговор, как его некоторые попытались представить. И методика может страдать и, конечно, должна обсуждаться и дорабатываться. Интереснее другое -- не останется ли вся эта пока еще мышиная возня на уровне кампанейщины, как скоро можно будет уже без труда определить, какая же из сторон одерживает победу? Хотелось бы все же, чтобы это была правильная сторона, наша.
------

Ссылки по теме; только в качестве примера о той дискуссии, что породилась данным исследованием Минобрнауки: ссылка, ссылка, ссылка...

Открытое правительство

Пока в России пытаются (или уже нет) создать открытое правительство, другие страны в этом направлении какой-то путь уже успели пройти. И даже книжки успели об этом написать (читай ниже).

С заботой о здоровье нации: США и Россия, или небо и земля

Александр Шиляев

Далеко не все ладно в системе здравоохранения США. Причем, уже давно. Денег тратится много (см. например здесь и здесь), а толку выходит мало. Успехи Европы в этой жизненно важной сфере не дают американцам покоя. Отсюда непрестанные реформы и попытки выправить положение. По количеству реформ на душу населения США, пожалуй, даже нас оставили далеко позади.

Впрочем, достаточно иронии. Она была бы уместна, если бы у них получалось все так же коряво, как и у нас, если бы они, действительно, не пытались постоянно искать что-то новое, а только обезьянничали. Однако новая инициатива, о которой пишет Lancet, и которую Америка хочет предпринять, чтобы поднять здоровье нации -- теперь речь идет уже не столько о медицине, не столько о лечении, сколько о предупреждении болезней и пропаганде здорового уровня жизни (и это при всем при том, что у них уже достигнуто в этой области) -- на невиданные прежде высоты, так вот эта инициатива с удивительной ясностью дает нам понять, где они и где мы, и, более того, где они и где мы можем оказаться в самом ближайшем будущем, если будем следовать каждый соответственно своим намеченным планам и избранным стратегиям.

В чем заключается суть предлагаемых шагов, взаимодействие какого количества структур и на каком уровне потребуется для реализации намеченной программы -- об этом в статье, предлагаемой вашему вниманию ниже. Прочитайте, а потом без эмоций сопоставьте сказанное со всем тем, что и как предпринимается в российской медицине сегодня. И почувствуйте разницу. (Boldface по тексту мой -- А.Ш.)

Кстати, вам попадались на глаза вот такие -- не программные, а популярные -- материалы, в которых бы правительство на пальцах объясняло своим гражданам, что, а главное почему, оно собирается делать? Вот в этом еще одна большая разница между ними и нами.

America takes action on disease prevention

Bob Kirsch

The Lancet, Volume 380, Issue 9843, Pages 715 - 716, 25 August 2012

The USA is taking strong actions within its national disease prevention strategy, which aims to increase the number of Americans who are healthy at every stage of life. Bob Kirsch reports.

America's release of its first-ever national disease prevention strategy last year was one thing, implementing it, however, was always going to be another. But concrete steps are now being taken by the US Government in no fewer than 200 areas, say experts, while cities like Chicago and San Diego and states like Massachusetts are modelling their own, local action plans on the federal plan.

Within the purview of the recently released National Prevention Council Action Plan: Implementing the National Prevention Strategy, people in Albuquerque are driving veterans to health facilities; exercise programmes have been shaped to the needs of American Indian youth; the Department of Labor is developing approaches to help firefighters across the nation cope with work stress; military bases in Florida are changing the types of foods served to recruits and the rules about smoking; in the Midwest, the Environmental Protection Agency and the Department of Transportation are working together to build sustainable communities; in the Deep South, access to recreation areas is being improved; and in Milwaukee the safety of workplaces is being shored up.

The action plan identifies the federal contribution to a nationwide prevention effort involving and coordinating with not only branches of state and local governments but also with tribal governments, health-care systems, businesses, communities, and faith-based, non-profit, and other local organisations. With a focus on local communities, health disparities, and the choices made by people, the strategy is placing particular emphasis, on tobacco, drugs, alcohol, food, exercise, violence, safety, reproductive and sexual health, and mental and emotional wellbeing.

One of the major legislative achievements of the Obama Administration, the Affordable Care Act (ACA) not only addresses health-care costs for individuals but also disease prevention measures. It created the National Prevention Council, led by Surgeon General Regina Benjamin with participation by 17 federal agencies. Furthermore, the ACA provides a US$15 billion 10-year budget for prevention efforts.

Как борьба с пьянством может оказаться благим намерением, ведущим не туда, куда хотелось бы

Александр Шиляев

Вчера Председатель Правительства РФ Д. Медведев обсуждал варианты воздействия на нерадивых продавцов и владельцев торговых точек, продающих несовершеннолетним спиртные напитки. В частности, премьер предложил такие меры:

В любом случае мне кажется, что можно было бы установить двойную ответственность, или, скажем так, разную ответственность. Для продавца это должна быть ответственность вплоть до уголовной (за продажу алкоголя несовершеннолетнему), а для владельца, если трудно доказать, что это по его поручению, так сказать, алкоголь продаётся несовершеннолетним, тогда пусть будет установлена административная ответственность, естественно, предполагающая прежде всего лишение лицензии на торговлю алкоголем. Вот, собственно, самое главное. (Выделено мною -- А.Ш.)

Если данное предложение было направлено на привлечение в казну дополнительных доход в виде средств от продажи предпринимателям лицензий на право торговли алкоголем, на стимулирование предпринимателей к уходу в тень, на создание дополнительных благоприятных условий для коррупции, то можно сказать, что Дмитрий Анатольевич попал точно в цель. Лучший рецепт придумать было бы весьма проблематично. В остальном же эффективность предложенной меры вызывает большие сомнения.

Бесспорно, пьянство представляет серьезную проблему и угрозу для общества, тем более когда подверженной ему оказывается значительная часть молодежи. Но насколько бы ни была серьезна проблема, вопрос об оправдании средств поставленной целью остается справедливым и в этом случае.

Кажется неразумным ставить бизнес владельца магазина, торгующего спиртными напитками, в зависимость от массы факторов. Председатель правительства предложил в случае невозможности доказать злой умысел именно владельца предусмотреть возможность лишения его лицензии. Очевидно, что в подобных ситуациях никто (из соответствующих структур, ответственных за соблюдение установленных правил и законности) и не станет ничего доказывать. Владельцев просто начнут шантажировать, вымогая у них взятки, что позволит, дескать, полностью снять с них всякие подозрения, а бизнесмену сохранить возможность торговать алкоголем и дальше. А как же презумпция невиновности, а как же пословица "Не пойман - не вор"? Я уж не говорю, что новый порядок создаст массу возможностей для недобросовестных конкурентов и обиженных на работодателя работников расправиться (подставить) своего коллегу/работодателя.

Естественно ожидать, что коммерсанты не будут просто сидеть и ждать, сложа руки. Один из вариантов для подстраховки -- создать дополнительные фирмы с лицензиями, которые могли бы тут же подхватить эстафету в случае, если события пойдут по наиболее неблагоприятному сценарию. Но такой путь весьма затратен и доступен далеко не всем участникам рынка. Значит, часть игроков будет вынуждена с него уйти, значит, результатом будет еще один удар по свободе предпринимательства. Что же, кто-то вынужден будет переквалифицироваться, а кого-то с большой вероятностью можно будет встретить на рынке, который принято определять различными прилагательными, так или иначе описывающими состояние его непрозрачности. Очевидно, производителей алкоголя -- как легальных, так и нелегальных -- новый порядок никоим образом не затронет, и они смогут дальше изощряться в методах продвижения своей продукции в самые широкие народные массы.

...Пьянство, как и прочие социальные напасти не излечиваются одномоментно, тем более по мановению волшебной палочки (читай, в приказном порядке). И законодательство далеко не всегда может служить лучшим средством для обеспечения желаемого порядка, хотя, пожалуй, оно самое простое, а для политиков и прочих ангажированных персон еще и самое удобное.

Как можно (и часто нужно и единственно возможно) иначе влиять и регулировать те или иные отношения, если не законом? Общественным мнением, воспитанием, примером. Реклама, пропаганда, идеология в данном случае, выполняя эти задачи и служа данной цели, перестанут нести в себе тот негативный контекст, в котором они большей частью воспринимаются сегодня обществом. Воспитание, объяснение, убеждение, личный пример могут действовать куда эффективнее закона, обеспечивая при этом более надежный и долговечный результат.

Основная проблема -- всё это требует больше времени, терпения, умения и часто не приносит быстрых доходов (а куда более соблазнительно ввести дополнительные статьи, штрафы и начать пополнять бюджет не мытьем, так катаньем). Но люди и, в первую очередь, политики не хотят ждать. Они хотят быстрых результатов. Да, отлучение людей от пьянства потребует предложения им замещающих альтернатив, а это, в свою очередь, потребует дополнительных расходов. Нет, проще запретить. А на сэкономленные деньги можно будет свозить правительство в расширенном составе на просмотр финального матча по футболу или на рыбалку в Исландию...

...
Еще статья в тему.

О излишней суетливости, избыточности и законной несправедливости

Александр Шиляев

Снова захотелось побыть султаном. Хотел было по другому поводу побыть, но решил, что по тому пока еще не в полной мере готов, поэтому побуду по другому.

Цыплят, как известно, по осени считают. А вот деньги и все такое прочее - зимой. И вообще время между зимой и весной очень насыщенно занято всякой бумаготворческой деятельностью во исполнение указаний власти, составлением и предоставлением органам оной всевозможной отчетности. Действительно, что еще зимой делать, чем заняться россиянину, как не сидеть в теплых кабинетах да не заполнять всякие формы? Тем более они такие объемные и подробные, что ошибиться в них разве что только полный дурак сможет. Ну, а если дурак, то нечего и вообще в бизнес лезть. Видимо, в таком ключе наша власть и рассудила. А поскольку зимы у нас долгие, то и отчетности должно быть много, чтобы человек без работы не сидел долгими зимними.

Наверное, поэтому у нас все устроено в этом деле так, как устроено. Правда, некоторые подвижки в лучшую (хотя, как в лучшую, вы же понимаете, все относительно, и если где-то что-то улучшилось, то в другом месте легко может ухудшиться) сторону есть, но какие-то они половинчатые. И оттого не очень радостные. Например, предприниматели сейчас в территориальные ФОМСы отчетность не сдают, а тащат ее всю в пенсионный. В принципе, конечно, так лучше. Но в ФСС отчетность все равно приходится заносить отдельно. Спрашивается: зачем? Почему нельзя тот же порядок распространить и на соцстрах и все бумаги сваливать в пенсионном фонде? А там пусть себе разбираются. Тем более что все эти фонды под одной крышей ходят - Минздравсоцразвития.

Непонятно совершенно, зачем фирмам, не ведущим деятельность, сдавать нулевую отчетность? Можно просто уведомлять налоговую и фонды, что фирма в отчетном периоде ничего не делала, никакие средства никуда не двигала и точка. В общем, кардинально можно и нужно упростить эту процедуру. Причем, достаточно уведомлять одну налоговую, а фонды она и сама оповестит, если надо. Ведь берет же она сейчас на себя функции постановки на учет в фондах при регистрации компании, облегчили же предпринимателям жизнь в этом смысле, значит, и дальше можно облегчить. Не вижу никаких проблем и препятствий. Спешу сообщить, что налоговики и фондовики, кстати, тоже не видят. Другое дело, что делать не хотят, так в этом-то все и дело, о том и речь. То же самое касается отчетности в органы статистики, но это отдельный разговор. Этих путаников на ковер надо вообще без свидетелей вызывать.

И еще. Как вы думаете, может ли КоАП создавать более благоприятные условия для крупных предприятий, другими словами, способствовать монополизации, и если да, то каким образом? А как вы думаете, сколько человек скажет, что равенство - это хорошо? Сколько бы ни было, но, думаю, их число станет меньше, когда они узнают (или найдут сами) ответ на вопрос. На самом деле все очень просто. И все зло в данном случае в том самом равенстве, заложенном в законе. Данный принцип касается всех, но мы возьмем для примера только юридические лица, раз уж речь зашла об усилении рыночной власти и без того властных компаний и лишении таковой компаний, и без того ее лишенных. Ровно эту же логику можно применить и к теме разговора об ухудшении положения менее состоятельных слоев населения противу такового разных богатеев. Есть масса провинностей согласно КоАП, за которые наказываются юридические лица (и их руководители), причем, наказываются весьма основательно (нас интересует в данном случае наказание в денежном выражении). И наказание за одну и ту же провинность независимо от уровня достатка организации для всех законом предусмотрено одинаковое, причем, часто весьма существенное. Вот и скажите теперь, есть разница заплатить штраф, например, в 1 млн. рублей (или даже 5 млн., есть такие статьи, которые предусматривают такие размеры для юридических лиц) для какого-нибудь «ип»эшника или для крупной торговой сети (подставьте любых других персонажей, если эти не нравятся)? Что будет с первым и со второй после уплаты такого штрафа? Скорее всего, первый просто сотрется с лица земли, вторая, не чихнув, будет продолжать заниматься своей деятельностью. Конечно, наказание должно быть, но получается, что совершение одного и того же проступка богатому и сильному обходится дешевле, чем слабому и бедному. Разве такой справедливости должен служить закон? Я бы предложил государству как-то все-таки более дифференцировано подходить к решению таких вопросов. Пожалуй, в этом случае к дифференциации - тому, что мы так не любим действиях бизнеса - большая часть населения отнеслась бы благосклонно и поприветствовала. И на равенстве применительно к подобным ситуациям, думаю, никто бы не стал настаивать.

P.S. Последнему примеру и предложению о том, что равенство не всегда и не во всем желательный и оптимальный подход (поскольку в мире изначально всё и все неравны) очень созвучна тема, поднятая здесь чуть ранее (в этой же рубрике), о том, что было бы справедливее, если бы ответственность и наказание ставились в соответствие с правами и полномочиями: больше прав - суровее и наказание в случае нарушения закона.

P.P.S. А какие еще законы или их части вы знаете, которые способствуют дискриминации и доминирующему (монопольному) положению на рынке одних компаний относительно других?

Впервые опубликовано 5 апреля 2012 года в блоге Экономика и общество

О попытках монетизации фундаментальных медицинских исследований

Александр Шиляев

Кто бы еще лет десять назад мог подумать, что такой высокотехнологичной и наукоемкой отрасли как медицина суждено впасть в ересь? Тем не менее, это происходит. В деле лечения людей наука в начале 21 века теряет авторитет, уступая место шарлатанству и сиюминутной выгоде.

Системный кризис подкрадывается к мировой медицине. Можно было бы считать эту статью просто продолжением рассказа про ситуацию в области исследований и разработки новых антибиотиков, но на общей картине положения дел в медицине ситуация с антибиотиками не более чем частный фрагмент. На прошлой неделе в Lancet, Vol. 379, Issue 9823 (ведущий медицинский журнал, примерно то же самое, что Nature в области естественных наук) вышла редакционная статья, посвященная проблемам, с которыми сталкиваются сегодня исследователи, и их причинам.

Статья вышла под названием "Catastrophic neglect of the basic sciences in medicine" ("Гибельное пренебрежение фундаментальной наукой в медицине"). Если бы статья с таким названием вышла в каком-нибудь журнале для широких масс, ее тональность и надрыв, проскальзывающий в заголовке, можно было понять и объяснить, - СМИ работают на публику и ради публики, им нужен тираж, внимание, рекламодатели. Все друг с другом связано неразрывно. Но Lancet ближе к академическому изданию, а в научном языке применение подобных эпитетов всуе не приветствуется. Значит, наболело не на шутку.

Кратко суть претензий. "Базовые медицинские науки не только игнорируются, но и планомерно разрушаются. В ближайшие два десятилетия такая маргинализация нанесет урон клинической практике". Одна из причин такого развития событий представляет собой смесь финансовых и бюрократических препон. В частности, в заложниках оказался механизм рассмотрения заявок на гранты в NIH (США). Процедура выстроена так, что у грантозаявителей нет никакой возможности оспорить мнение рецензентов, которые и выносят вердикт, и которое часто оказывается поверхностным, предвзятым, опирающимся на источники, которые сами требуют подтверждения своей профпригодности. В результате значительное число перспективных работ не получает финансовой поддержки. Но финансирование может прекратиться и без видимых на то оснований, когда значительный путь уже пройден. Если учесть, что в некоторых областях успешными оказываются всего лишь 10% проектов, можно понять ученых, когда они начинают сомневаться: благодарное ли занятие они выбрали себе по жизни? В Великобритании, после США втором по значению рынке медицинских исследований, обращает внимание статья, ситуация ничуть не лучше.

К несовершеству бюрократических механизмов добавляется более серьезная причина. Финансирование научных исследований все больше становится зависимым от политической конъюнктуры, от способности принести быстрый и ощутимый результат в рамках одного политического цикла, что позволило бы действующим политикам поставить это себе в заслугу. Но ценность фундаментальных исследований всегда была в другом, те, кто занимался и занимается ими никогда не могли гарантированно пообещать какой-то заранее желаемый результат, но никто никогда от них этого и не ждал. Сейчас же и из фундаментальных исследований пытаются сделать дойную корову, которую хорошо бы было при этом еще и кормить пореже и пожиже.

Так стремление к наживе здесь и сейчас лишает людей остатков рационализма. Что бы вы подумали о фермере, который, думая только об урожае и доходе, перестал бы заботиться о земле? Политики и администраторы от медицины во многом сродни такому фермеру, фразу "после нас хоть потоп" они возвели в ранг руководящего принципа. Они, видимо, не понимают или не хотят понимать, что как бы ни были велики их доходы сегодня, они не смогут обеспечить научные открытия завтра по первому требованию, так как научные открытия не блюда в ресторане и не подаются по заказу к назначенному часу. А может быть, люди решили, что уже достаточно знают об этом мире, и что наука уже не может дать им тех знаний, что давала прежде? Действительно, сейчас все чаще можно услышать разговоры о самодовольстве и самоуспокоенности. Но, право слово, глядя на все, что творится вокруг в мире, совершенно непонятно, откуда им взяться.

К чему все это приведет? Не надо быть ни футуристом, ни фантастом, чтобы попробовать представить себе картину не такого уж и далекого будущего (с антибиотиками, напомним, будущее уже начало становиться настоящим). Ошибок будет больше, попыток подогнать результаты испытаний/исследований под заданные/искомые параметры и, как результат, пустышек-арбидолов и -анаферонов тоже (следует отметить, что ситуация в российской фармацевтической отрасли вообще стоит особняком, а упоминание здесь в нарицательном значении названий российских препаратов использовано только для иллюстрации и никоим образом не является попыткой обвинить в наших внутренних бедах мировое медицинское сообщество).

Тем не менее, последствия такой политики вследствие всех и вся связанности и глобализованности неизбежно ощутят все. Как всегда и бывает в таких случаях, менее развитые страны пострадают раньше других и сильнее других. Но для России вся эта история имеет еще одно измерение и приложение. Несмотря на постоянные заявления и увещевания российских руководителей о нашей способности самостоятельно найти выходы из любых ситуаций и решить любые поставленные президентом модернизационные задачи, мы очень любим попугайничать и обезьянничать с оглядкой на более развитые страны. Так, установка на активизацию коммерциализации науки слышится едва ли не в каждом выступлении, имеющим хоть малейшее отношение к теме инноваций и модернизации, самых высокопоставленных лиц, а вслед за ними и исполнителей озвученных и принятых решений. Принимая во внимание финансовый голод, давно испытываемый нашей наукой, образованием и бюджетной сферой вообще (а сфера фундаментальных исследований все-таки в большей степени забота и обязанность, как принято небезосновательно считать, государственная), можно предположить, что данная тенденция будет с готовностью подхвачена и Россией.

О том, как пациенты оплачивают лень и жадность фармацевтов

Александр Шиляев

Вы когда-нибудь задавали себе вопрос: Почему я должен платить за лекарство, которое не помогает? А вот Сэмюэл Уэксэл (Samuel Waksal), основатель и исполнительный директор биотехнологической компании Kadmon Corporation, занимающейся разработкой лекарственных средств, задал и даже ответил не него. Это очень невыгодно для отрасли, системы здравоохранения и экономики в целом, когда пациенты и страховые компании платят за лекарства, которые, будучи действенными в одних случаях, оказываются бесполезными в других. Поэтому было бы правильнее, если бы пациенты платили только в тех случаях, когда терапия оказалась действенной.

Если очень кратко, то в этом и состоит суть предлагаемой м-ром Уэксэлом модели "pay-for-response", которая должна по его мнению изменить ландшафт и стимулы в отрасли, которая поглощает сейчас 2,6 трлн. дол. в год (речь идет о системе здравоохранения США). Конечно, в одночасье такую систему внедрить будет нельзя, потребуется большая работа со стороны регулятора (FDA) по выработке ясных критериев, свидетельствующих о том, что улучшения наступили вследствие применения того или иного препарата (как вы понимаете, речь, в первую очередь, не о насморке и не о каплях в нос), но в выигрыше окажутся все:

Not only would this save money, but it would also push drug companies to figure out why certain patients don’t respond to treatment and what to do about it, and researchers to aggressively study genetic variation in disease before beginning larger studies. It would also encourage testing with multiple drugs, approved and experimental, to target just the right pathways of disease in each and every population. Biotechnology companies like mine could stand to profit from this change, but the overall gains to the health care system would be far larger.

Действительно, со стимулами в мире инноваций и высоких технологий далеко не все в порядке. Мы уже писали, что крупные фармацевтические компании практически прекратили разработки новых антибиотиков. Теоретически с бактериями можно бороться и другими способами, например, с помощью бактериофагов, продолжаются разработки антибактериальных вакцин, но эти и другие способы еще не вышли в серию, а угроза существует уже сегодня. Считается, что внедрение новых технологий повышает производительность, что подразумевает возможность более эффективного использования требуемых ресурсов, следовательно, увеличение объемов производства и снижение цен на продукцию. Но в фармацевтике так почему-то не получается. Несмотря на применение самых передовых технологий в их производстве - от компьютерного моделирования до новейших методов синтеза и очистки - лекарства не становятся дешевле. Скорее, наоборот. С другой стороны, и правда, современные препараты становятся более избирательными, более "тонко настроенными", становятся более дифференцированными, и за разнообразие приходится платить. Но, по словам Сэмюэла Уэксэла, в наши дни это, скорее, исключение, чем правило. Лидеры отрасли не горят желанием (и, видимо, потребностью) бросаться с головой в разработки. В результате в США расходы на медицину превышают расходы по другим статьям бюджета - на оборону и безопасность, на образование, на социальную поддержку и т.д. Также расходы на медицину в США больше, чем аналогичные расходы в любой другой стране мира.

Но транснациональные фармацевтические компании работают по всему миру, не только в США, поэтому заведенные порядки распространяются и на всех остальных людей, кто пользуется их продукцией и услугами, где бы они ни жили. Точка зрения Шумпетера-Гэлбрейта на рыночную структуру экономики и процесс инноваций отстаивает полезность олигополий, так как, по мнению ученых, только такая система благодаря своему потенциалу и экономической мощи, сосредоточенной в немногих руках, способна обеспечить непрерывность инноваций. Но в жизни все оказывается далеко не так однозначно. Помимо организации отрасли и имеющихся у ее компаний ресурсов важно еще и наличие или отсутствие у них должных стимулов. А в их создании значительная роль отводится государству. Более того, при существенном недогляде со стороны государства, излишне влиятельные игроки рынка могут направить свою фантазию совсем не в то русло. Нынешний кризис без всяких оговорок демонстрирует, как алчность может заглушить любые вопли остатков совести. Итак, хорошо, раз ничего нельзя поделать с конкуренцией в одночасье, то, может быть, регулятору удастся изменить стимулы, действующие в отрасли? Это, собственно, и предлагает сделать Сэмюэл Уэксэл.

Можно ли считать м-ра Уэксэла самоубийцей, человеком, который пилит сук, на котором сидит? Представляется, что нет. Предлагаемая модель если и изменит ситуацию, то только не в сторону удешевления лекарств (а кто сказал, что это цель?). Скорее всего, в результате ее применения препаратов станет больше, они станут более узконаправленными и дифференцированными и неизбежно более дорогими. Очевидно, что обед в "мишленовском" ресторане не может стоить столько же, сколько и обед в придорожной столовке. Так что фармацевты вряд ли обеднеют (и это тоже не должно быть целью). Но идея, что пациенты не будут платить за лекарства, которые окажутся бесполезными в их конкретных случаях, кажется привлекательной и справедливой.

В современной и экономической теории, и проводимой правительствами экономической политике тема стимулов - дитя без глаза. Не потому, что у него семь нянек, но, наоборот, потому что растет совершенно без присмотра. Тема стимулов в экономике тесно связана с другой темой - темой места и роли государства в экономике не только как регулятора, но и как предпринимателя и бизнесмена. Если создать необходимые стимулы для бизнеса вдруг не удастся или окажется излишне затратным, не стоит ли в таком случае государству самому взяться за финансирование и вывод на рынок (производство и распределение) необходимых продуктов и услуг? И еще одна очень важная тема стоит за этой, казалось бы, незаметной и для многих совершенно непривлекательной моделью. По мере того, как специализация и разделение труда идут дальше, не останавливаясь ни на минуту, как объем знаний и информации по каждому виду человеческой деятельности растут в невиданных и неслыханных прогрессиях, по мере того, как все чаще и чаще, по все менее значительным вопросам мы вынуждены прибегать к услугам т.н. профессионалов, будучи, порой, до самого последнего момента не в состоянии разобрать и понять, то ли нам предлагают, что нам нужно, мы вынужденно становимся их заложниками. Такая ситуация открывает совершенно новые горизонты и возможности для разного рода проходимцев, шарлатанов и просто не очень чистых на руку исполнителей. Если в истории человечества когда-то и была эра оппортунизма, то теперь она возвращается в новом качестве, приняв на вооружение все последние достижения человечества. И это серьезный повод, чтобы задуматься о том, на каком этапе и в каком случае следует платить продавцу, у которого в должностной инструкции остался только один пункт: получить с вас деньги во что бы то ни стало.

ADD-ON, 03/09/13: Вот в подтверждение небольшая статья о состоянии дел в фармацевтической отрасли с противораковыми препаратами. Недовольство оппортунистическим поведением крупнейших фармкомпаний растет, но, как справедливо замечено в статье, пока:

...however, Amgen should be able to continue charging handsomely for Kyprolis.

Эффективность vs Справедливость

Александр Шиляев

В продолжение темы растущего неравенства, требований социальной справедливости и ответственности, не забывая при этом про соображения эффективности и повышения производительности. Где баланс и как его найти?

Для начала предлагаю два текста: один полуторалетней давности, стенограмма заседания правительства, как раз в тот период, когда жаркое лето 2010 года заставило государство выручать из беды и отвечать бюджетными деньгами за безответственность части населения (у которого сгорело незастрахованное имущество) и бизнесменов-предпринимателей (большей частью фермеров, у которых пропал незастрахованный урожай); другой - предпоследняя статья В.В. Путина, посвященная, как видно из названия, вопросам социальной политики в России на ближайшую перспективу.

Почему и при чем эти два текста? Я думаю, что на содержание нынешней статьи и на мысли кандидата в президенты В.В. Путина относительно того, как должно выглядеть российское здание под названием "социальная справедливость", оказали влияние и события того памятного лета, и вообще последнего кризиса, который усугубился летом 2010 года. Поэтому первый текст приводится здесь для сравнения и для освежения некоторых недавних, но важных исторических моментов.

Текст 1

Председатель Правительства Российской Федерации В.В.Путин провёл заседание Президиума Правительства Российской Федерации

20 августа 2010

В ходе заседания В.В.Путин сообщил, что Правительство России приняло решение о выделении дополнительных средств на восстановление жилья погорельцам и выплату им компенсаций из федерального бюджета в размере 2,67 млрд рублей.

Говоря о влиянии климатической аномалии и засухи на сельское хозяйство, В.В.Путин также сообщил, что сегодня подписано Постановление о субсидировании процентных ставок по пролонгированным кредитам АПК.

Кроме того, В.В.Путин объявил о назначении В.Н.Маслякова новым руководителем Рослесхоза. Премьер сообщил, что в настоящее время также прорабатывается вопрос о передаче Федерального агентства лесного хозяйства в непосредственное ведение Правительства России.

Также в ходе заседания Президиума В.В.Путин сообщил о выделении дополнительно 67,6 млрд рублей на обеспечение жильём ветеранов Великой Отечественной войны, вставших на учёт после марта 2005 года.

Касаясь основного вопроса повестки дня - об эффективности деятельности органов власти субъектов РФ за 2009 год, - глава Правительства отметил, что, несмотря на трудности кризисного периода, удалось сохранить важнейшие позитивные тенденции развития страны. Вместе с тем, по словам В.В.Путина, нельзя не замечать и серьёзных проблем. Одна из них - по-прежнему недопустимо высокие, неэффективные бюджетные расходы, что особенно заметно в образовании и здравоохранении. В этой связи Премьер также затронул еще одну серьёзную проблему - раздутые штаты региональных и муниципальных чиновников.

Задание правительству на переходный период

Александр Шиляев

Геннадий Хазанов предложил Владимиру Путину издать для своих доверенных лиц что-то вроде «шпаргалки», чтобы те могли…

Вместо эпиграфа

Недавно за беседой пенял чиновникам, когда, мол, вы уже угомонитесь со своими директивами и наставлениями, со всей этой отчетностью, а то ведь уже совсем не смешно становится? А они мне в ответ: что Вы, что Вы, меньше стало, раньше больше было. А сами сидят, что-то пишут, головы не поднимают, кого-то из-за бумаг вообще не видно.

Может быть, кому-то, и правда, бумажную волокиту и удалось подсократить. Я даже примерно знаю, где и кому, и спасибо им за это. Но каждый чиновник, он ведь только за свое ведомство отвечает, следовательно, вся картина целиком ему не видна. И я вот никак не могу разделить того оптимизма, которым меня в очередной раз пытались заразить. С другой стороны, я понимаю, что бюрократизм – это не какая-то российская исключительность, во всем мире писать стали больше. И это объяснимо, − как же еще управленцы всех уровней оценят эффективность работы вверенных им ведомств, организаций, компаний и целых государств, если не будут получать своевременную и исчерпывающую информацию обо всех сторонах их деятельности? Наверное, никак, и другого способа не придумали пока. Но мера должна быть во всем. Бесконечно так тоже продолжаться не может.

Вот и глава правительства, случись ему услышать мои роптания, думаю, согласился бы со мной. А я, в свою очередь, с ним не могу не согласиться (по крайней мере, со сказанным):

«Нам нужно сделать 100 шагов вперёд – подняться со 120-го на 20-е место по уровню ведения, по условиям ведения бизнеса. Что это в реальной жизни означает? Какие нужно сделать конкретные шаги? Всё предельно прагматично и прозаично. Сроки подключения к сетям, например, к сетям энергоснабжения, должны сократиться практически в 4 раза. Бухгалтер будет тратить на заполнение налоговой отчётности в 3 раза меньше времени, чем сейчас. Грузовая фура будет пересекать таможню в 7 раз быстрее, чем сейчас. Чтобы получить разрешение на строительство объекта, понадобится в 5 раз меньше времени, чем сейчас, и в 3 раза меньше различных бумаг. Так должно быть во всём».

Из выступления В.В. Путина на инвестиционном форуме«Россия-2012» 2 февраля 2012 года

Но количество, это даже не главное и не самое страшное в наших условиях. У нас столько начальников и ведомств, считающих своим долгом непременно выпустить какую-нибудь указивку, у нас столько суеты в законотворческом процессе, столько путаницы в документах, столько несогласия между ведомствами, столько многословной косноязычности (или косноязычной многословности), что диву даешься, пытаясь понять, как же это все до сих пор еще работает? Если начать сейчас вспоминать всякие чудачества наших ведомств только за последний год, то не хватит ни пальцев, ни времени, ни желания. Но вот совсем свежее, актуальное, показывающее, как можно любую ситуацию довести до абсурда:

«Первое, на что я хочу обратить внимание, это объем документа. Текст нового постановления 10-м шрифтом занимает 47 страниц формата А4. Для сравнения, текст предшествовавшего ему аналогичного постановления занимал 26 страниц. Текст Конституции Российской Федерации занимает 28 страниц. Возникает вопрос, до какой же степени и для какой цели нужно так усложнить, в сущности, простые вещи, чтобы инструкция по заполнению документа, мало отличающегося по содержанию от обычной накладной, превосходила по объему Основной закон великой страны почти в 2 раза?!».

(Советую прочитать материал целиком, он многим может оказаться полезным именно для работы, а не ерничанья, хотя для целей последнего экземпляр просто шикарный.) Вот так и живем.

Более того и хуже того, создается впечатление, что наши чиновники уже толком не знают, чего и сколько они напринимали, сами запутались в этом окончательно и бесповоротно и уже просто плывут по течению. Вот если вы пройдете на сайт Роспотребнадзора по этой ссылке, то увидите такую надпись: «Полный перечень действующих санитарных правил и их тексты расположены здесь». Если вы пройдете по указанной ссылке на сайт ФБУЗ ИМЦ «Экспертиза», то никакого полного перечня, тем более, действующих документов там нет и в помине. Многие чиновники, на самом деле, витают в облаках, когда изобретают правила, по которым мы должны жить, совершенно, как говорится, не нюхали пороха. Вот и премьер сначала нагромоздил планов громадье, а на следующий день сам же и засомневался:

«…нам нужно вместе с вами найти такие инструменты, такие способы достижения этих целей, которые бы эти цели делали реалистичными. Нужно выработать, найти, посмотреть, применить к нам самые лучшие мировые практики, с тем чтобы это реально заработало. Когда я говорил, что фура должна в 7 раз быстрее проходить через таможню, – значит, нужно посмотреть, как на практике сегодня складывается эта работа. Или говорим там о регистрациях – значит, как это функционирует в реальной жизни, чего не хватает, что конкретно до сих пор мешает».

Из стенограммы заседания наблюдательного совета Агентствастратегических инициатив 3 февраля 2012 года

Но послушайте, если чиновники сами толком не знают, что у них где лежит, то где же бедному предпринимателю, руководителю или ответственному работнику любого другого учреждения или организации разобраться во всем этом хозяйстве. А незнание закона не освобождает от ответственности. Вот и пощипывают незадачливых граждан все кому не лень. Все то, о чем мы тут говорим, возможно, совершенно не актуально для крупных компаний, которые содержат целый штат юристов, адвокатов, счетоводов, аудиторов, и благодаря которым многие нормативные акты появляются на свет именно в том виде, в каком они и появляются. Хотя, как это может их не волновать вовсе, если посчитать все затраты, которые они несут на организацию всех этих служб? Есть также и те, кто так или иначе уже в теме, кто более или менее знает, что, где и почем, куда обратиться в том или ином случае, кто уже имеет опыт управленческий либо организации кого-то дела, ведения проекта. Таких тоже так просто на испуг не возьмешь. Но есть и те, которые только вступают «в жизнь». Возьмем начинающего предпринимателя. Куда ему пойти, где и у кого узнать все, что нужно, чтобы начать свой бизнес и при этом во всем угодить государству? Некуда и негде.

Итак, как заставить чиновников прочувствовать всю абсурдность и непроизводительность творимого ими нормативного безрассудства? Как заставить их погрузиться в пучину этой бессмыслицы? Выходы есть.

Думаю, многие услышали от премьера и кандидата в президенты то, что, по меньшей мере, хотели услышать. Но пока суд да дело, пока мы будем брать эти веса и рубежи, предлагаю правительству сделать сущую малость. Пусть чиновники разных ведомств объединятся и сделают пошаговые инструкции для предпринимателей (для организаторов общественных организаций и пр.) со ссылками на необходимые документы, что нужно сделать, чтобы, например, открыть ресторан, гостиницу, школу, бензоколонку и т.д. И чтобы там было ясно и четко написано, в каком ведомстве, в какие сроки и за какие деньги какие бумаги следует получить, какими инструкциями руководствоваться, выполнение каких требований обеспечить заранее и т.п. Пошагово. Чтобы человек мог заранее все прочитать в одном месте и подсчитать пусть даже грубо, сколько сил, времени и средств ему придется от себя отнять, чтобы осуществить задуманное, и стоит ли это того, и будет ли ему задумка по силам. А не так, чтобы реализация проекта напоминала сказку, − чем дальше, тем страшнее. Конечно, можно (и нужно) сначала подковаться теоретически, а потом уже пускаться во все тяжкие. И умные (и многие) люди так и поступают. Но опыт показывает, что всего учесть и узнать нельзя. Так вот я предлагаю проблему обобщения всей имеющей отношение к тому или другому делу информации возложить на тех, кто занимается нормотворчеством. Другими словами, если уж государство взялось за оказание услуг населению, то пусть подходит к вопросу творчески. Надеюсь, современные технологии помогут крючкотворцам сделать эту работу приятной. А говорить о том, что такие пособия должны обновляться по мере внесения изменений в нормативную базу (а уж за этим-то дело не станет, не сомневаюсь!) и вовсе смысла не имеет.

Если заставить чиновников собственной кожей прочувствовать несовместимость с жизнью многих своих установлений и установлений своих коллег, возможно, завтра они начнут относиться к своим обязанностям и своей роли в жизни общества более осмысленно. У каждой чиновничьей глупости есть свой автор или авторы. Их необходимо сделать ответственными за последствия. Мы здесь не будем обсуждать механизм, он достаточно прост. Главное, чтобы соблюдался принцип, чтобы наказание было неотвратимым. Если этого не сделать, то дураки в России не переведутся. К сожалению, «лояльность» к дуракам – отличительная и очень слабая черта нынешнего правительства. Отношение к дуракам надо менять.

Возможно ли такое вообще? Вполне. В этой связи мне вспомнился один пример, который в одном из своих выступлений привел Дмитрий Скурихин, директор школы, победитель всероссийского конкурса «Директор школы – 2011». Возможно, нашим слугам народа такая идея покажется дикостью и святотатством, но в других странах она работает. Я сейчас точно уже не помню точных фраз, но суть части выступления была такова. Директор школы сетовал на то, что на отпуск у учителей и директоров российских школ времени практически не остается, так как после окончания учебного года они вынуждены заниматься подготовкой школы к следующему учебному году, выполняя море предписаний, составленных и оставленных им чиновниками, разъехавшимися по отпускам. Перед началом учебного года эти чиновники принимают здание школы, а директор, естественно, оправдывается, почему ему не удалось выполнить все инструкции. В цивилизованных странах работа поставлена иначе. Там директор принимает в начале учебного года здание у муниципалитета, которому, выполнив свою работу, сдает ключи по окончании учебного года. Задача же муниципалитета за период каникул и отпусков провести все необходимые работы с соблюдением всех (отчасти своих же собственных) стандартов и предписаний. Представляете, какая пропасть между нами разверзлась? Поэтому что бы наши чиновники ни говорили, как бы ни пытались нас успокаивать, двигаться им есть куда. И, ох, как еще далеко!

P.S. В этом смысле вступление России в ВТО и другие международные организации пойдет нам только на пользу. Это заставит нас не изобретать собственный велосипед о пяти треугольных колесах, а приводить свое законодательство в соответствие с международными нормами.

Корпорации, монополизация, глобализация

Александр Шиляев

На протяжении всей истории развития экономических отношений тенденция к корпоратизации и монополизации прослеживается очень отчетливо. И все это время люди борются с монополиями, ограничивают корпорации в правах. Если теория права, то это должно способствовать повышению экономической эффективности, более рациональному использованию ресурсов. Но не сводят ли усилия и издержки, что затрачивают люди на борьбу по восстановлению справедливости и водворению в экономику основ свободной конкуренции, к нулю тот выигрыш, который в результате этой борьбы достигается? И вообще, много в экономике регулирования или мало, и всякое ли регулирование эффективно и целесообразно и достигает своей цели? К сожалению, государство оказалось не менее несовершенным институтом, чем рынок...

Вот и Мертон Миллер говорит о том же в одной из своих статей, на которую мы ссылались чуть ниже. 
Следующая статья предлагается в качестве затравки для последующего разговора, и в качестве самой общей информации. Выбор совершенно случаен, но ее полезная особенность в том, что она скорее исторического характера, чем экономического. А это важно, так как современная экономическая литература грешит полным отсутствием внимания к истории, а современные экономисты демонстрируют редкое невежество в вопросах истории, чем отличаются в совершенно невыгодную сторону от своих предшественников. Мы будем работать над этим недостатком.

People versus corporations

Автор: Jess Worth, опубликовано 1 декабря 2007 г. в №407 New internationalist magazine, ссылка

For almost as long as corporations have existed, people have lobbied, agitated and legislated to constrain their power and prevent the social and environmental harm caused by the single-minded quest for profit-maximization.

1 The first corporations
The first corporations emerged in the late 16th century with the aim of encouraging investment in projects of public interest such as roads and hospitals. European states issued ‘charters’ setting out the tasks each corporation would undertake, and limiting the liability of investors for the company’s losses to the amount they had originally invested.
The world’s first major corporate scandal took place in 1721 when the London-based South Sea Company, which had falsely promised shareholders fabulous profits from trade with the South American colonies, collapsed. Mobs besieged Westminster and one of the directors was shot by an angry shareholder. Parliament passed the ‘Bubble Act’ making it illegal to set up new corporations, with very few exceptions, until 1825.

2 The business of empire
One of these exceptions was the British East India Company. Established in 1600, it monopolized all trade between Britain and Asia and became an instrument of colonial control, given the right to raise armies and rule vast territories on behalf of the Crown. The company attracted public criticism for its unprecedented power and unscrupulous behaviour: for violently taking control of Bengal in 1757, exacerbating a famine in which ten million died of starvation; for the lack of accountability of its managers and investors who engaged in bribery, insider trading and reckless financial speculation; and for its central role in the opium trade with China. It was dissolved in 1858 to give way to direct British rule in India.

Бизнес и госслужба: не следует ли ограничить свободу перехода из одной сферы в другую?

Александр Шиляев

26 декабря Дмитрий Медведев написал в своем блоге, что считает правильным ввести контроль за расходами чиновников. Наверное, оно и в самом деле не мешало бы. Но… Врачи, когда не могут поставить диагноз или когда от болезни нет специального лекарства, лечат ее по симптоматике: повышается температура – дают жаропонижающее, от спазмов дают спазмолитики и т.д. Наши власти тоже пытаются действовать таким же способом, пробуя и то, и это, будто столкнулись с какой-то неведомой инфекцией, от которой нет ни вакцины, ни этиотропного препарата. Но ведь кое-что да есть. Пусть не панацея, но хоть что-то. Тем более и причины ее достаточно хорошо изучены, и симптомы описаны…

В 1994 году вышла статья нобелевского лауреата по экономике Мертона Миллера, в которой обсуждался вопрос необходимости усиления регулирования рынков финансовых деривативов. Отвечая на поставленный вопрос, проф. Миллер убеждал нас, что такой необходимости вовсе нет. Более того, все проблемы, которые прежде случались в финансовом секторе, были связаны с неадекватной политикой различных регуляторов, в первую очередь, ФРС, но никак не с недостатком регулирования выпуска и обращения деривативов. Да и что и как мог ответить на такой вопрос приверженец чикагской школы и профессор Школы бизнеса Чикагского университета?

Откуда же вообще берутся требования об усиления регулирования финансовых деривативов? Отвечая на этот вопрос, Мертон Миллер ссылается на две весьма отличные друг от друга точки зрения, существующие в теории рыночной экономики по версии Чикагской школы. Первое направление связано с именем Милтона Фридмана и приписывает правительственные вмешательства заблуждениям, бытующим среди населения относительно того, что было бы для экономики лучше. Т.е. все дело в обывательском невежестве, и задача экономистов в противостоянии ему и тем ошибкам, которые совершаются в угоду такому образу мыслей. Второе объяснение ассоциируется с именем Джорджа Стиглера и по признанию самого Миллера звучит куда более цинично. Предпринимаемые меры по регулированию осуществляются намеренно в угоду и к выгоде тех или иных групп и осуществляемые против и за счет интересов конкурентов. Другими словами, это продукт не вполне честной конкурентной борьбы, а не публичных требований, обусловленных слабой информированностью и некомпетентностью.

Далее Миллер продолжает, что, несмотря на то, что политики и чиновники (Миллер говорит о конгрессменах) не участвуют напрямую в разделе прибылей предприятий тех отраслей, которые они курируют, так как по законам США такое поведение было бы расценено как коррупция, их достаточно прочные и дружественные связи с бизнесом не являются ни для кого секретом. Услуги, оказанные спонсорам при занятии чиновником того или иного поста, могут сторицей окупиться после отставки или ухода на пенсию.

В Японии, например, такие связи вообще оказались институциолизированными в форме, известной под названием “amakudari” (буквально «сшедшие с небес», на англ. “the descent from heaven”). Так, по выходу на пенсию какой-нибудь министерский чиновник, который зарекомендовал себя на службе «добрым» отношением к своим подопечным клиентам, вполне может рассчитывать на хорошо оплачиваемую должность в совете директоров или в правлении японского банка, страховой или брокерской компании. Сходные практики, может быть и не в столь изысканной форме, существуют и в США и в других западных странах. Правда, в отличие от Японии в большинстве этих стран нормой является двунаправленное движение высших менеджеров и высокопоставленных чиновников. Так, многие руководящие посты в правительстве часто занимают топ-менеджеры различных крупных банков и компаний, министерские же чиновники часто с госслужбы переходят на работу в коммерческие структуры. В Японии же все высокие министерские должности занимают кадровые чиновники, пришедшие в ведомство сразу после университета.

Как бы там у кого ни было, кто бы какие механизмы ни изобретал, но очевидно, что у чиновников достаточно стимулов, чтобы своими действиями обеспечивать не интересы своего ведомства и, стало быть, государства, а бизнеса, кроме того, защищать эти интересы не беспристрастно, но только определенных групп, которые по тем или иным причинам оказались тому или иному функционеру более симпатичны, выгодны, полезны (нужное подставьте сами). Все это представляло бы для нас только теоретический интерес, если бы Россия была исключением из правил. Но данные проблемы нам тоже очень хорошо знакомы, и у нас они тоже далеки от разрешения. Причем, у нас тоже сложилась совсем не японская практика «ротации» кадров: бизнесмены переходят на руководящие должности в государственные структуры, чиновники нередко уходят на руководящие позиции в бизнес.

Если такая свобода действий некоторым образом плодит несовершенства этого мира, почему бы ее не ограничить? Скажем, чиновникам из министерства финансов (и прочих структур, рядом стоящих), если уж мы начали говорить о финансовой сфере, по отставке или выходу на пенсию на некоторое количество лет запретить занимать должности в коммерческих структурах, занятых в финансовой отрасли? Человеку, пришедшему на госслужбу из одной компании, по увольнении с госслужбы запретить возвращаться на работу на эту же компанию (и компании, аффилированные с ней). Другими словами, законодателю следовало бы подумать над тем, каким образом можно исключить возможность для чиновника подготовить себе запасной аэродром за время государственной службы и в ущерб государственным интересам и отдельным участникам той или иной отрасли. Может быть, такая перспектива наоборот с самого начала удержала бы многих потенциально нечистых на руку людей от хождения во власть.

Думаю, мистер Миллер не одобрил бы и такого способа вмешательства в дела рыночной экономики, но поскольку он сам достаточно образно описал проблему, не предложив при этом никаких способов ее решения, продолжение пришлось додумывать самостоятельно. Между прочим, очень интересно, к какой модели он отнес бы подобный тип регулирования – по Милтону или по Стиглеру? Мне кажется, что ни под один, ни под другой случай он не подходит. Наверное, все же с регулированием не все так просто, как пытались представить господа Фридман и Стиглер.

Литература:

Miller, M.H. Do we really need more regulation of financial derivatives? The University of Chicago Graduate School of Business, Selected Paper #75, 1994.