Биология на марше

Александр Шиляев

...в экономической науке. И поделом, раз экономисты сами не тянут. (Шучу, конечно, но за братьев-биологов рад.)

От отрицания полезности других наук (применительно к экономике) экономисты понемногу приходят к пониманию, что без сторонней помощи они так и будут барахтаться в своих абстракциях. Вернее сказать, те [представители других дисциплин] даже и не спрашивают никого, а сами проникают в экономическую теорию, так что экономистам остается только наблюдать, соглашаться и удивляться. Кстати, многие из них уже давно признали, что правоведы куда лучше понимают природу монополий, чем экономисты; и если бы не работы психологов, современная экономическая теория выглядела куда более скучной и унылой, а, главное, менее инструментальной. В самом деле, самые интересные дела творятся не в области чистых теорий, а именно в области междисциплинарных исследований и работ.

Традиционно экономическая теория, с одной стороны, всячески пропагандирует идеи индивидуализма, с другой стороны, делает из человека своего рода "черный ящик", приписывая ему свойства одно чудеснее другого и не желая толком разбираться в его природе. Представьте ситуацию, если бы биологи сказали, что организмы состоят из клеток и этого вполне достаточно, чтобы понять, как работают отдельные органы и организм в целом. Вот применительно к человеку как к объекту исследования в экономике сегодня происходит примерно то же самое. Но все меняется.

И как говорит Роберт Шиллер (Robert Shiller), ну о-очень авторитетный экономист, изменения эти носят/будут носить едва ли не революционный характер.

Economics is at the start of a revolution that is traceable to an unexpected source: medical schools and their research facilities.
Read more at http://www.project-syndicate.org/commentary/the-neuroeconomics-revolution#oTfpG13BxDgpzVKW.99

Economics is at the start of a revolution that is traceable to an unexpected source: medical schools and their research facilities.
Read more at http://www.project-syndicate.org/commentary/the-neuroeconomics-revolution#oTfpG13BxDgpzVKW.99

Economics is at the start of a revolution that is traceable to an unexpected source: medical schools and their research facilities.

И все благодаря тесному сотрудничеству нейрофизиологии с экономической теорией, которое породило уже возникновение отдельного направления в последней - нейроэкономики(!).

Neuroscience – the science of how the brain, that physical organ inside one’s head, really works – is beginning to change the way we think about how people make decisions. These findings will inevitably change the way we think about how economies function. In short, we are at the dawn of “neuroeconomics.”

Вот так вот, не больше и не меньше: экономистам, оказывается, необходимо было затянуть себе в союзники нейрофизиологов, чтобы у них начали меняться представления о том, как люди принимают решения (а понаблюдать за другими, а к себе присмотреться не досуг было?), в надежде на то, что новое понимание неизбежно изменит и их представление о механизмах функционирования экономики (вот еще ссылки в развитие темы: ссылка, ссылка). Вот такие вот едва ли не емели из сказки про "щучье веленье, мое хотенье". И как тут не умилиться такому вот заключению?

But its [neuroeconomics] nascence follows a pattern: revolutions in science tend to come from completely unexpected places.

Емеля тоже не ожидал, откуда ему "счастье" будет.

С другой стороны, Шиллер, конечно, прав. Без определенных сдвигов в тех самых мозгах/головах, деятельность которых изучают нейрофизиологи, никакого движения могло и не быть. Экономисты должны были созреть для такого сотрудничества, что само по себе факт очень примечательный и неординарный. Так что, возможно, Шиллер и не преувеличивает, называя происходящее революцией.

Шиллер пишет также, какую информацию экономисты надеются получить с помощью новых коллег, чтобы процесс изменения в собственном сознании пошел более гладко. Но мне кажется, поползновения в такие дебри совершенно излишни (не вообще, конечно), чтобы не делать из людей тех безупречно рациональных джедаев, каковыми их привыкли считать экономисты, чтобы перестать убеждать нас в том, что единственное что интересует любого человека в этой жизни, так это бесконечное повышение его собственного благосостояния. Причем, обязательно путем наименьшего сопротивления, причем, любой человек заведомо этот путь знает и только им и идет.(*) Ну, дурь же несусветная!

В общем, можно сказать, что экономика переходит на молекулярный уровень (думаю, недолго осталось ждать до появления квантовой или что-то в этом роде экономики), а человек пока так и остается black box'ом. Ничего страшного в этом нет, главное, чтобы у экономистов (и ученых других специальностей) не возникало ощущения, что они дошли в его изучении до такого края, когда дальнейшее движение невозможно или без надобности. В противном случае, что же это за ученые?
-----

(*) Информация к размышлению в качестве иллюстрации и дополнения к сказанному. Имеем такой парадокс. Чем меньше доверия заемщику (его проекту, неважно), тем выше проценты по займу. Верно и обратное: чем выше предлагаемый заемщиком процент, тем больше сомнений в реализуемости проекта. Другими словами, более понятными: чем заемщик жуликоватее, тем больше обещаний он должен давать кредиторам, но, с другой стороны и в то же время, тем и меньше доверия и больше подозрения к нему должно быть у кредиторов. Отчего же тогда подобное комбинаторство пользуется у людей таким спросом, почему их так тянет ко всякого рода жулью? Можно ли назвать рациональным такое поведение? Конечно, нет. Но это только с точки зрения здравого смысла, но не экономической теории. С точки зрения экономической теории только такое поведение и будет считаться рациональным, так как предполагается, что вся информация учтена в цене (в данном случае в процентной ставке), значит, ничего противоестественного в том, что она слишком высокая, нет, значит, все риски учтены, опасаться нечего. А исходя из принципа максимизации полезности, совершенно рациональный индивид из всех имеющихся предложений на рынке должен выбрать именно то, которое окажется наиболее выгодным, в данном случае с более высокой процентной ставкой. Вот и посудите сами, где рационализм a la economics, а где обычный житейский здравый смысл (другой вопрос, что далеко не все к нему прислушиваются, так ведь о том и речь, но правда жизни очень уж мешает экономистам строить свои насколько безупречные настолько же и неприменимые в жизни и к жизни модели).

ADD-ON: Вчера Freakonomics такой вот постик у себя запостили, речь в нем идет об одном исследовании, в ходе которого выяснилось, что, по крайней мере, в области экономики мудрости с годами добавляется (не верите? пройдите по ссылке сами). Исследователи взяли одну группу молодежи (от 18 до 29 лет) и группу старичков (от 60 до 82) и начали их сравнивать на предмет, кто окажется проворнее в части принятия решений по различным финансовым вопросам (за подробностями лучше обратиться к оригиналу, сейчас и здесь это не принципиально). В общем, старики молодых сделали по всем параметрам. Из чего и был сделан соответствующий вывод.

А мне вот что-то не очень верится в универсальность данного наблюдения. Может быть, в странах со стабильной и развитой экономикой, с устоявшимися законами, мощными регуляторами и богатой и б.м. справедливой правоприменительной практикой это и так. Но применительно к нашей действительности и нашим старикам у меня большие сомнения возникают. Иначе с чего бы нашим бабкам и дедкам постоянно быть героями (со стороны потерпевших) разных происшествий, связанных с всякого рода махинациями на финансовой почве? И жулики наши, если хотят легкой жизни, в первую очередь идут пенсионеров охмурять. Видимо, оно надежнее и проще. Так что для полноты картины было бы недурно, если бы авторы исследования еще и среди наших граждан (или нам подобных) свои тесты погоняли. Может быть, прямо к противоположным выводам пришли бы?

Если шутки в сторону отставить, то вопрос и в самом деле интересный. Как, например, меняется с возрастом отношение к риску, та же самая пресловутая функция полезности, склонность к потреблению, накоплению и т.п.?

Экономика знаний или экономика невежества?

Александр Шиляев

Образование стоит денег. Невежество — тоже.
Клаус Мозер

Век информации, экономика знаний и прочие подобные термины прочно вошли в сознание людей, и теперь, как это и бывает в подобных случаях, уже мало кто задается вопросами: что они означают? что за ними стоит? каковы последствия новой действительности? Действительно, раз случилось то что случилось, зачем лишний раз ломать голову? А по правде, стоило бы.

Трудно сказать, какими темпами прирастает информация, но определенно какими-то заоблачными. (1) И занимает, по общему убеждению, в нашей жизни все более важное место. (2) Объем накопленных человечеством знаний также непрерывно растет. Все эти объемы информации и знаний, наложенные на современные телекоммуникационные и вычислительные технологии, открывают перед людьми возможности, о которых еще несколько десятилетий назад никто и подумать не мог. (3)

И вот теперь основной парадокс: несмотря на все возрастающие объемы доступной информации, несмотря на рост мощностей компьютерной и коммуникационной техники, несмотря на увеличение средних сроков обучения, современный человек становится все более и более невежественным, или неграмотным, что то же самое, но не в привычном для нас смысле слова, не в том смысле, что подразумевался еще те же несколько десятилетий назад, а неграмотным применительно к тому объему информации и знаний, которые требуются ему сегодня для того, чтобы чувствовать себя более или менее уверенным в потоке повседневной жизни. Если переформулировать сказанное в более понятные слова, то означать это будет примерно следующее: в современном мире человек становится все более беспомощным и уязвимым.

Ничего удивительного и необычного в этом нет. В то время как объем информации и полученных (накопленных) человечеством знаний по самым разнообразным вопросам накапливается непрерывно, психофизиологические способности человека остаются примерно на одном и том же уровне, что и у его сородича, жившего и двести, и пятьсот, и тысячу лет назад. За это время человек не научился ни быстрее читать, ни быстрее думать, ни запоминать большие объемы информации. Таким образом, доля знаний, накопленных и реально используемых человечеством и приходящихся (вмещающихся в) на одного человека, со временем уменьшается, а принимать решения ему приходится по-прежнему самому, принимать их чаще и все более разнообразные, чем это требовалось прежде, задачи, которые приходится решать, становятся более сложными. Что из этого следует и к чему это ведет?

Это приводит к тому, что доля ошибочных решений возрастает. Ошибочные решения выливаются в реальные потери. Но там, где теряет один, другой может, наоборот, приобрести. На такой незащищенности людей и/или ограничении их доступа (в самом широком смысле) к информации/знаниям/образованию сегодня, по большому счету, строятся и бизнес, и политика.

О том, как это происходит в большой политике, как-то написал Пол Кругман в своей колонке в NYT весной прошлого года. Заметка называлась "Ignorance Is Strength" ("Невежество - сила") и посвящалась "наезду" республиканцев в лице Рика Санторума и Мита Ромни на систему высшего образования в США. И подобное происходит по всему миру. Для достижения своих целей политики "берут в заложники" национальные системы здравоохранения, социальной защиты, пенсионного обеспечения, попирают институты личных свобод и... выводя риторику на уровень, совершенно недоступный пониманию обывателя, остаются практически бесконтрольными и добиваются своих целей.

Вы скажете, что политики всегда занимались такими делами, что ничего нового в этом нет, и будете правы. Но бизнес тоже не отстает. Вот статья из медицинского журнала Lancet (просто для примера, а примеров таких galore). Речь в ней идет о том, как на невежестве (неведении) и беде людей наживаются вполне себе респектабельные фармацевтические компании. И тут вы можете сказать, что бизнес тоже никогда никем не причислялся к ангелам господним, и снова будете правы. Но оба примера об одном и том же -- о том, какими механизмами обладает человек в сегодняшнем мире, чтобы противостоять официальному обману, диффамации, в каком-то случае преступлению? Оказывается, что механизмов таких, несмотря на увеличение объемов информации и знаний, у человека становится все меньше. Потому что знание становится все более и более специфичным, конкретным, требующем особой узкопрофессиональной подготовки.

И этим сейчас пользуются все чаще и чаще. Для многих предпринимателей невежество потребителей - основа роста их бизнеса. И размер компании не имеет значения. Этим в той или иной степени занимаются все от мала до велика -- и юристы, и врачи, и строители, и банкиры. Но если раньше их "жульничество" (проставим в кавычки, так как зачастую такая хищническая деятельность носит совершенно легальный характер) было распознать и вскрыть в какой-то степени проще, то сегодня во многих случаях практически невозможно. Их продукты и услуги стали многочисленнее, они стали многократно более сложными и технологичными, последствия, возможно, более отдаленными, а причинно-следственные связи настолько запутанными и двусмысленными, что распознать подвох простому потребителю нет никакой возможности. Да и не только простому. Имена крупнейших жертв последнего экономического кризиса всем известны. И кто бы мог подумать еще несколько лет назад, что такое вообще возможно?

Весь этот новый порядок очень логичен в свете наметившихся в последние несколько десятилетий и укрепившихся с последним кризисом тенденций к росту монопольной власти ТНК, росту неравенства, кризису общественных институтов, утрате доверия к власти.

М-р Кругман в своей статье обвиняет Санторума и Ромни, говоря, что судя по тому, что они говорят и предлагают, невежество -- это самая благоприятная среда для их политики. Но ведь система образования (в США) не разом строилась, и если результат на поверку оказался таким, каким мы его себе представляем, значит, и она в том числе успешно содействовала (со всей своей эффективностью) его достижению. Вопрос напрашивается простой: действительно ли это то, к чему стремятся граждане любого государства? В таком случае, возможно, упомянутые политики не так уж и неправы, как их хочет представить известный экономист? Может быть, пора уже покопаться в собственном глазу, а, м-р Кругман?

Примечания:

1. (1) Хэл Вэриан (Hal Varian) и Питер Лайман (Peter Lyman) в начале века попытались найти ответ на этот вопрос, но, судя по всему, после пары попыток бросили затею.
2. (2) Я сильно сомневаюсь, что она была менее важна во времена Троецарствия или Византийской империи, что Наполеон или маршал Жуков могли себе позволить вольное с ней обращение.
3. (3) Если вы в силу своего возраста можете позволить себе отмотать назад хотя бы три-четыре десятка лет, то вспомните просто условия быта и работы, предметы, окружавшие вас, занятия, на которые вы тратили большую часть времени, и сравните с днем сегодняшним, посмотрите, сколько предметов появилось в вашей настоящей жизни, без которых вы не можете обойтись сегодня ни дня, но без которых прекрасно обходились 30-40 лет тому назад, и вы поймете масштаб случившихся за это время изменений. А теперь признайтесь честно хотя бы себе, вы могли в то время даже приблизительно представить, на что будет похож мир через несколько десятилетий?

Бизнес это та же рыбалка

Александр Шиляев

Вы рыбак(-чка)? Бывали когда-нибудь на рыбалке? Процесс себе представляете? Конечный результат этого чрезвычайно увлекательного занятия зависит от множества факторов, важно буквально все -- где ловить и когда ловить, кого ловить, чем и на что. И никогда результат не известен заранее, никогда не знаешь наперед, где и что клюнет.

Не приходилось наблюдать картину, когда какой-нибудь абориген с куском лески, привязанным к подобранной здесь же на берегу палке, обставлял на круг "столичных" рыболовов, упакованных с головы до ног и пытающих свое счастье рядом, буквально в нескольких метрах? Никогда не приходилось ломать голову над тем, что еще этой рыбе надо, чем ее еще можно соблазнить, когда она, казалось, не готова была даже на черную икру клевать, а на следующий день ровно на том же месте чуть ли не сама прыгала в садок? Не замечали, что часто любые попытки поймать рыбу в местах, где по всем признакам ее должно быть немерено, заканчивались пустым времяпрепровождением, зато первый же заброс удочки в лужу, в которой, на первый взгляд, ничего кроме лягушек и пиявок водиться не может, сполна вознаграждал все ваши мытарства?

Ужение рыбы полно интриги и таинства. Вот вы сидите на берегу, забросив удочку, но та жизнь, в которую вы вторгаетесь, скрыта толщей воды, вы не видите, что за рыба подбирается к вашей наживке, обращает ли вообще кто-нибудь на нее внимание. И любая поклевка, как правило, неожиданна. И никто вам не скажет, что вас ждет сегодня --  удача или разочарование. И в этом рыбалка сродни бизнесу. Именно рыбалка, а не охота или какое-либо еще outdoor увлечение.

В экономике деньги, как рыба в воде, -- они где-то есть, но где и сколько, как распределены и на что лучше ловятся, это большей частью скрыто от глаз предпринимателя. Говорят, рыба ищет, где глубже, а деньги в таком случае, наверное, где тише? Вот и приходится ему, чтобы оказаться с уловом, как и рыбаку полагаться на интуицию, продвигаться в этой тишине на ощупь, постоянно пробовать, ошибаться и снова пробовать.

Ловля рыбы требует терпения, смекалки и творческого подхода. То же и в бизнесе. Правда, там используют другие эпитеты -- креативность, инновационность и т.п. -- но что это меняет? Если предприниматель обладает всеми этими качествами -- а если нет, то он вряд ли является таковым по сути -- он каждый день задает себе те же самые вопросы: где "ловить"? кого? чем?

Любой бизнесмен с мало-мальским опытом легко найдет параллели с ситуациями, описанными выше. Да что там говорить, у любого делового человека припасена пара-тройка историй о том, как кого-то блестящая по всем соображениям идея пустила чуть ли не по миру, а у другого "выстрелила" какая-то совершенно левая задумка, от занятий которой его все отговаривали и никто не хотел присоединиться к бизнесу, когда еще звали. Может быть, именно потому, что значительная часть мастерства и тех, и других -- и рыболовов, и предпринимателей -- находится где-то на подсознательном уровне, ни те ни другие при всем желании, сколько ни пытайте, толком не расскажут, как у них все это так получается, что другим остается только восхищаться... а бизнес школы пока безуспешно бьются над расшифровкой "кода" успешного предпринимателя.

Да они во многом и похожи друг на друга: и те и другие не прочь при случае прихвастнуть. И словарь у них похож: и рыба и сделка одинаково "срываются" -- (крайне нежелательный исход процесса). И то и другое со временем дается все с большим трудом, поэтому и рыболовы и бизнесмены вынуждены прибегать ко все более изощренным технологиям и инструментам (зайдите-ка сегодня в рыбацкий магазин!).

А мне же вот что интересно: являются ли удачливые рыбаки и более удачливыми бизнесменами? И есть ли что-то такое, чему одни могут к своей пользе поучиться у других? Нет, правда?

Современная медицина: будем ли здоровы?

Александр Шиляев

Кому-то покажется странным, но такой вот парадокс наблюдается: чем дальше продвигаются по пути познания наука (в т.ч. медицина) и по пути развития технологии, тем больше обнаруживается (или возникает, или и то и другое одновременно) у человека проблем со здоровьем.

Ни для кого уже не новость, как успешно "забивают" бактерии на человеческие потуги создать против них эффективное и надежное средство. Теперь пришла очередь поволноваться и за нашу гормональную систему. Вот "ланцетовская" редакционная статья, посвященная отчету WHO о химических соединениях, разрушающих эндокринную систему (т.н. endocrine-disrupting chemicals (EDCs)).

Вывод пока таков: несмотря на возрастающее с каждым годом число таких соединений, на сегодняшний день ученые толком ничего не могут сказать, как эти соединения влияют на здоровье человека. Домыслов и спекуляций на этот счет пока больше чем убедительных и доказательных исследований, поэтому существует настоятельнейшая необходимость в создании такой системы, которая бы получила широкое признание экспертов.

Видимо не в последнюю очередь этот отчет повлиял на решение Lancet'а запустить новый журнал, посвященный диабету, эндокринологии и вообще вопросам метаболизма.

Выше уже частью содержится ответ на вопрос "почему это так важно?" Еще один ответ содержится в "шапке" к редакционной статье "Endocrine disorders: turning towards the road less travelled", написанной уже к 1-му номеру нового журнала:

“Qatar: world's fattest country…”, “Childhood Obesity Rates in Israel Similar to United States…”, “Gulf states world ‘heavyweight’ contenders”, “Mexico Obesity Rate Knocks America Out Of Number One Spot”. This is just a selection of recent headlines about countries threatening to top the charts as the country with the highest obesity prevalence. As obesity spreads, type 2 diabetes follows closely in its wake. In the Global Burden of Disease Study 2010, diabetes (with type 2 diabetes the most prevalent) had leapt to the ninth greatest cause of death.

Правда, есть еще много вопросов, остающихся пока без ответа. И один из них, очень важный, определенно должен звучать так: поднятые выше (и не поднятые, но подразумеваемые) проблемы в первую очередь медицинские или все же, может быть, экономические (политические)? Дальнейшее направление движения будет во многом зависеть от того, как на этот вопрос ответить.

"За свое нечестие Израиль пожнет беззаконие" (*)

Александр Шиляев

...one of the most dramatic themes of the story is technological.

Статья в Economist на предмет что думать на фоне разворачивающихся скандалов в связи с чрезмерным американским любопытством.

Интересно, до чего теперь додумаются футуристы-утописты? Какой следующий шаг/поворот/виток в развитии цивилизации, общества, государства, технологий ожидается? И как обстоят дела на самом деле: или это писатели такие прозорливые, или это политики и ученые, прочитав то или иное произведение, начинают двигаться в указанном направлении, сами того не подозревая? Наверное, важно еще то, что не все "пророчества" практически целесообразны и реализуемы. Если бы было иначе, то до чего бы мы могли дожиться? Хотя и то, до чего мир уже дожился, особого оптимизма не внушает (лично мне; в отличие от экзальтированного на этот счет автора статьи в уважаемом деловом журнале).

А, может быть, и правда, бог с ними со всеми этими свободами, приватностями и неприкосновенностями, задекларированными, между прочим, конституциями и прочими биллями? Может быть, позволить всем и вся следить и подсматривать друг за другом, как кому вздумается? Может быть, если все будут знать, что за ними неизвестно кто, неизвестно когда и откуда может проследить, то и вести себя будут лучше? В смысле, моральнее и законопослушнее.

Странно, с другой стороны. Все так держатся за эти свободы, за тексты конституций, упорно не хотят их менять и в то же время нарушают сплошь и рядом. Постепенно они (наши основополагающие законы) становятся своего рода идолами, которым уже никто не поклоняется, но пока еще тщательно оберегает. Видимо, исключительно из ностальгических соображений. Но если они не работают, то зачем они нужны? Может быть, скоро (относительно скоро) законы останутся только как памятники в библиотеках, как все эти фигурки языческих богов постепенно переехали за ненадобностью в музеи (кто бы еще тысячу-другую лет назад мог такое себе нафантазировать)?

------
(*) Ос. 10.

Как "грамотно" пустить пыль в глаза

Александр Шиляев

...знают экономисты.

Как часто вам приходится, читая экономические статьи, продираться через дебри "забойной" математики? Например, такой:

или такой:

Нагромоздить в работе как можно больше непролазных формул считается у экономистов особым "шиком". Они с упоением раздают друг другу и так же принимают различные премии за нереальные модели и мертвые теории. Аксель Лейонхуфвуд очень тонко и иронично прошелся по этим жителям башни из слоновой кости, напрочь оторвавшимся от всего, что происходит на грешной земле в этой жизни (еще одна ссылка в тему).

Зачем же они это делают? Оказывается, далеко не только потому, что не могут по-другому выразить свои мысли. Оказывается, как перец с чесноком помогают заглушить в блюде душок начавшей разлагаться плоти, так и математика позволяет отвлечь и усыпить внимание читателей, создавая у них необоснованные ожидания/представления относительно научной ценности работы. Люди, встретив в тексте математические выражения, заведомо более благосклонно к ним относятся, считают более качественными, обращают больше внимания. Причем, сами по себе эти выражения и формулы могут не нести в себе совершенно никакого смысла. Но будьте уверены, они работают, если попадают на "благодатную" почву.

Что же это за почва такая, на кого эта "дудочка" действует безотказно? Естественно предположить, что, в первую очередь, на людей с математикой плохо знакомых, т.е. представителей гуманитарных наук, медицины. Люди же с математическим образованием в меньшей степени склонны попадаться на эту удочку. Такой вот эффект от "математической бессмыслицы" обнаружил Киммо Эрикссон из Стокгольмского университета. Почитайте о результатах исследования чуть подробнее здесь, там же найдете и ссылку на оригинальную работу. Справедливости ради следует отметить, что в самой статье именно об экономистах речь не идет, там говорится вообще о представителях гуманитарных дисциплин. Но мы же знаем, с каким трепетом именно экономисты (в числе прочих гуманитариев) относятся к математике, как часто -- и когда надо, и когда не совсем -- они прибегают к ней в своей нелегкой деятельности.

Мы не будет здесь говорить о той роли и месте, которые математические методы играют и занимают в современной науке -- очевидно, их невозможно переоценить. И вопрос не в том, использовать их или нет и если да, то с какой интенсивностью. Вопрос лишь в разумности использования. Т.е. демонстрации одного из наиболее ожидаемых качеств, присущих (должно быть присущих) любому серьезному ученому. А вот этого-то как раз и нет. Оттого и бывает стыдно за коллег, а за профессию обидно. Пожелание одно напоследок: не уподобляйтесь конъюнктурщикам, не воздастся.

В заметке упоминаются и использованы фрагменты следующих работ:

• Debreu, G. On a Theorem of Scarf. Review of Economic Studies, 30(3), 1963, pp. 177-80.
• Hurwicz, L. and S. Reiter. On  the Boundedness of the Feasible Set without Convexity Assumptions. International Economic Review, Vol. 14, No. 3, 1973, pp. 580-86.
• Leijonhufvud, A. Life Among the Econ. Western Economic Journal, 11(3), 1973, pp. 327-37.
• Eriksson, K. The Nonsense Math Effect. Judgment and Decision Making, Vol. 7, No. 6, 2012, pp. 746-49.

Американский народ vs. экономисты

Александр Шиляев

Economics is an art not a science. Economists should stop pretending their economic models work. They are as bad as the liars at the IPCC with their climate models that do not prove accurate.

Economics is a soft science that tries to be hard by using a lot of sophisticated math, but suffers from the same problem as all of the soft sciences: Often the data isn't very good. There isn't any way to control other factors, there may not be enough instances of the thing you're studying for good statistics, and the data is rarely well behaved and normal. Economists rely on governments to collect their data, generally, and governments aren't very disciplined in their data collection, and they generally have a bias with regards to what they are collecting. So much of economics is destined to remain sophisticated math on unrealistically simple models, or studies of real systems where the data to make firm conclusions doesn't really exist.

I've read a great deal of economics, so that I will be aware of the nonsense believed by many of my competitors in the financial markets. I also have degrees in math and physics, so I am qualified to laugh at the economists' math fetish.

Приведенные выше выдержки -- это некоторые из комментариев к статье из Economist'а, опубликованной неделю назад. А в самой статье речь идет о том, что если экономисты сходятся во мнениях по какому-либо вопросу, то почти наверняка общественное мнение будет противоположным. И в самом деле так, только гляньте на эту иллюстрацию:

Проблема усугубляется тем обстоятельством, что даже между собой экономисты могут договориться далеко не всегда и не обо всем. Неудивительно, что и отношение к ним достаточно настороженное как со стороны обывателей, так и со стороны многих политиков -- ответственность-то за говорильню экономистов нести именно им, политикам. Речь в статье идет о США, но вряд ли стоит ожидать, что, например, китайские или российские экономисты вправе ожидать от своих соотечественников большего согласия и взаимопонимания.

И вот уже экономисты озаботились проблемами собственной репутации, издержками, связанными с нею, провели ряд исследований и опросов по этой теме, результаты которых и обсуждали на последнем собрании AEA (Американской экономической ассоциации), проходившей в этом году в Сан-Диего.

В общем, выяснилось, что больше всего согласия внутри профессии экономисты выказывают по вопросам, по которым уже существует большой объем исследований и литературы (делаем вывод, что стадное чувство не чуждо и ученым), а вот по тем вопросам, которые еще мало исследованы, наблюдается полный раздрай и шатание (что опять же не удивительно, так как ученые никогда особой дисциплинированностью не отличались). Причем, оказывается, "нарушителями конвенции" выступают представители менее престижных заведений, "мажоры" же меж собой договариваются куда легче и быстрее. (Если честно, то я вот думаю, что бы вся наука делала без таких вот периферийных заведений и "незаметных", незабронзовевших ученых? Наверное, затягивалась бы себе преспокойненько тиной да ряской, как наша Академия наук.)

Разрыв в мнениях по тем или иным вопросам между представителями экономической профессии и остальной публикой составил в среднем 37% (см. картинку выше). И еще выяснили, что проблемы коммуникации (т.е. объяснения публике, что и почему по тому или иному вопросу думают экономисты) не слишком влияют на общественное мнение. Оказалось, что проблемы доверия, как и у нас, стоят в Америке достаточно остро. Не верит народ ни ученым, ни своему правительству. Словом, читайте и на ус мотайте. (Не знаю даже, к кому это обращение в первую очередь адресовать? Сдается, что точно не "невежественному" плебсу.)

...
Да, а по поводу чрезмерного увлечения экономистов (и прочих гуманитариев) математикой напишу буквально в следующей заметке. Просто диву даешься, когда узнаешь, для чего ее многие ученые научились задействовать в своих работах. Вот уж точно: голь на выдумки хитра!

UPDATE, 17.06.13.: Вот еще материал на эту тему от Noah Smith; "Экономисты в поисках веры", http://politekonom.blogspot.ru/2013/06/blog-post_17.html

О бедности

кто-то спрашивал... Читайте:

ООН, цели тысячелетия
Всемирный банк, статистика
Global Issues

Человек-вселенная

Александр Шиляев

Лепра, чума, сибирская язва, тиф, холера, сифилис, туберкулез, пневмония, туляремия, ботулизм, керион, кандидоз, себорея, аспергиллез, пьедра, to name a few... что объединяет все эти термины? Во-первых, эти термины обозначают человеческие болезни. Во-вторых, все эти болезни вызываются микроорганизмами -- бактериями и грибами (конечно, с возбудителями картина будет посложнее, но не будем с ходу ее запутывать). Сегодня мы знаем, сколько страданий и горя принесли (и продолжают приносить) эти творения природы человечеству. Думаю, теперь понятно, почему о микробах принято думать плохо или ничего? По крайней мере, в среде обывательской.

И неудивительно, что как только люди прознали о прямой связи между микроорганизмами и болезнями, они все (не так, чтобы все, но те, что были в наличии и на тот момент свободны от других подвигов) свои научно-интеллектуальные силы бросили на борьбу с ними (в последнее время, следует признать, рвение в этом направлении существенно ослабло). Теперь об успехах тех сражений знает едва ли не каждый школьник. Нет, конечно, ученые и медики и прежде знали, что далеко не все микробы вредные, а некоторые даже полезные и жизненно необходимые, но последние были им не так интересны. До последнего времени.

Что такое человек?

Человек -- это дом. Для несметного количества бактерий и прочих микроорганизмов. Вернее, примерно сметного -- по прикидкам в организме здорового человека количество собственных клеток раз в десять меньше, чем количество клеток микроорганизмов, его населяющих. (Такое может быть, поскольку прокариотические клетки куда меньше эукариотических.) Речь идет не о патогенных микроорганизмах, а о нормальной микрофлоре нормального человека.

В организме эти микробы живут буквально всюду -- на коже, на слизистых оболочках, в пищеварительном тракте, в урогенитальном тракте -- и делают массу полезной работы, с которой человеческий организм самостоятельно справиться совершенно не в силах. Например, переваривают за нас клетчатку, которая содержится во всей растительной пище и оказывается такой полезной для процесса пищеварения. Еще они синтезируют массу полезных соединений, например, витаминов, незаменимых аминокислот. Еще являются естественной преградой на пути непрошеных гостей -- патогенных микроорганизмов; поверьте, для этих "ребят" понятие "мой дом - моя крепость" тоже не пустые слова, и пядь "своей земли" они тоже не сдадут без боя. Еще... на самом деле, пока еще мы очень мало знаем, какую роль играют в нашей жизни все эти жильцы, более того, мы даже не знаем точно, сколько их и как их всех звать.

Проект "Человеческий микробиом"

Чтобы устранить этот пробел, в 2007 году NIH (National Institutes of Health, USA) запустил проект Human Microbiom Project (HMP).

Сайт HMP Data Analysis and Coordination Center (DACC)

Цель проекта: определить видовой состав микробиоты здорового человека, определить последовательности ДНК этих микроорганизмов, обеспечить открытый доступ к полученным данным. Полученная таким образом генетическая информация позволит в дальнейшем выяснить, как отсутствие или наличие тех или иных микроорганизмов связано со здоровьем человека, с теми или иными заболеваниями.

Мы несколько покривили душой, когда сказали, что изучение микробиоты человеческого организма не представляло особого интереса и все такое. Дело в том, что наряду с приоритетами, расставляемыми научным сообществом и насущными потребностями в тот или иной момент времени (борьба с эпидемиями, болезнями, разработка средств защиты сельскохозяйственных культур, разработка бактериологического оружия и средств борьбы с ним и т.д.), существовали значительные методологические ограничения, которые не позволяли заглянуть так далеко и так подробно в суть вопроса, как хотелось бы. Такие ограничения всегда существовали и в дальнейшем будут объективно сдерживать амбиции человеческой мысли. Но и технологии не стоят на месте. Ряд достижений в части методологии исследований, прежде недоступных ученым, снял целый ряд ограничений и дал возможность приступить к данному проекту. (Технические аспекты проекта опускаем, чтобы не вызывать излишних раздражений у неподготовленной части публики.)

Лучше подождем результатов (кое-что, на самом деле, уже есть, но пока это представляет интерес скорее для специалистов, чем для широких масс населения). Думаю, скоро открытие связи, отмеченной нобелевской премией, Helicobacter pylori с язвой желудка покажется задачей с одним неизвестным, легкой разминкой, заданием для молодежной команды клуба знатоков. Перспективы у этого проекта действительно захватывающие.

Некоторые сайты и материалы по теме:

NIH Common Fund Human Microbiome Project
HMP DACC (Data Analysis and Coordination Center)
Me, myself, us. The Economist
Microbes maketh man. The Economist

А вот Россия в этом проекте (м.б. пока) не участвует и членом консорциума IMH не является (ссылка). Оно и понятно, мы же стратегические задачи решаем. Совсем как та сова...

UPDATE, 27/08/13: ...А ведь у истоков изучения человеческой микробиоты стоял наш соотечественник, лауреат нобелевской премии Илья Мечников. Короткая история о более чем вековой истории вопроса в статье Metchnikoff and the microbiome.

С заботой о здоровье нации: США и Россия, или небо и земля

Александр Шиляев

Далеко не все ладно в системе здравоохранения США. Причем, уже давно. Денег тратится много (см. например здесь и здесь), а толку выходит мало. Успехи Европы в этой жизненно важной сфере не дают американцам покоя. Отсюда непрестанные реформы и попытки выправить положение. По количеству реформ на душу населения США, пожалуй, даже нас оставили далеко позади.

Впрочем, достаточно иронии. Она была бы уместна, если бы у них получалось все так же коряво, как и у нас, если бы они, действительно, не пытались постоянно искать что-то новое, а только обезьянничали. Однако новая инициатива, о которой пишет Lancet, и которую Америка хочет предпринять, чтобы поднять здоровье нации -- теперь речь идет уже не столько о медицине, не столько о лечении, сколько о предупреждении болезней и пропаганде здорового уровня жизни (и это при всем при том, что у них уже достигнуто в этой области) -- на невиданные прежде высоты, так вот эта инициатива с удивительной ясностью дает нам понять, где они и где мы, и, более того, где они и где мы можем оказаться в самом ближайшем будущем, если будем следовать каждый соответственно своим намеченным планам и избранным стратегиям.

В чем заключается суть предлагаемых шагов, взаимодействие какого количества структур и на каком уровне потребуется для реализации намеченной программы -- об этом в статье, предлагаемой вашему вниманию ниже. Прочитайте, а потом без эмоций сопоставьте сказанное со всем тем, что и как предпринимается в российской медицине сегодня. И почувствуйте разницу. (Boldface по тексту мой -- А.Ш.)

Кстати, вам попадались на глаза вот такие -- не программные, а популярные -- материалы, в которых бы правительство на пальцах объясняло своим гражданам, что, а главное почему, оно собирается делать? Вот в этом еще одна большая разница между ними и нами.

America takes action on disease prevention

Bob Kirsch

The Lancet, Volume 380, Issue 9843, Pages 715 - 716, 25 August 2012

The USA is taking strong actions within its national disease prevention strategy, which aims to increase the number of Americans who are healthy at every stage of life. Bob Kirsch reports.

America's release of its first-ever national disease prevention strategy last year was one thing, implementing it, however, was always going to be another. But concrete steps are now being taken by the US Government in no fewer than 200 areas, say experts, while cities like Chicago and San Diego and states like Massachusetts are modelling their own, local action plans on the federal plan.

Within the purview of the recently released National Prevention Council Action Plan: Implementing the National Prevention Strategy, people in Albuquerque are driving veterans to health facilities; exercise programmes have been shaped to the needs of American Indian youth; the Department of Labor is developing approaches to help firefighters across the nation cope with work stress; military bases in Florida are changing the types of foods served to recruits and the rules about smoking; in the Midwest, the Environmental Protection Agency and the Department of Transportation are working together to build sustainable communities; in the Deep South, access to recreation areas is being improved; and in Milwaukee the safety of workplaces is being shored up.

The action plan identifies the federal contribution to a nationwide prevention effort involving and coordinating with not only branches of state and local governments but also with tribal governments, health-care systems, businesses, communities, and faith-based, non-profit, and other local organisations. With a focus on local communities, health disparities, and the choices made by people, the strategy is placing particular emphasis, on tobacco, drugs, alcohol, food, exercise, violence, safety, reproductive and sexual health, and mental and emotional wellbeing.

One of the major legislative achievements of the Obama Administration, the Affordable Care Act (ACA) not only addresses health-care costs for individuals but also disease prevention measures. It created the National Prevention Council, led by Surgeon General Regina Benjamin with participation by 17 federal agencies. Furthermore, the ACA provides a US$15 billion 10-year budget for prevention efforts.

The Lancet, 2011: тренды в медицине

Один из наиболее авторитетных журналов в мире медицине The Lancet, как говорится, is pleased to announce, что его Impact Factor подрос до значения 38,28 в 2011 году и предлагает всем желающим бесплатно ознакомиться с 10 наиболее цитируемыми статьями, приумножившими его славу:

(просто кликните по картинке)

Корыстные филантропы

Александр Шиляев

Вот еще одна статья в продолжение темы денег и сложных взаимоотношений, возникающих между ними и людьми. Написана была немногим более года назад, оригинал опубликован здесь. Случись мне писать эту заметку сегодня, я бы несколько иначе расставил акценты, но пусть все остается как есть. А начало темы, хотя оно и было положено хронологически позднее, находится здесь.

Корыстные филантропы

Все больше занимает филантропов проблема эффективности приложения собственных средств, отпущенных на благие дела. По сути, об этом все три последние книги, посвященные современным проблемами и практике благотворительности и упоминаемые The Economist в статье Giving for Results.

Журнал приводит слова Уоррена Баффета, который сетует, что зарабатывать деньги куда проще, чем эффективно их раздавать. По-моему, прежде перед меценатами и филантропами такая проблема не стояла, когда они лично распоряжались своими средствами, знали кому и на какое дело жалуют.

Теперь же благотворительная отрасль стала самостоятельной и не менее развитой, чем прочие отрасли экономики. Она обросла массой всяких посредников и прилипал, которые не прочь поживиться на управлении поступающими от благотворителей в адрес страждущих средствами. Теперь уже функционеры от различных фондов решают, куда и сколько средств направить. И сами благотворители всячески способствуют укреплению подобной практики. По мере того как благотворительность становится более элементом маркетинга и пиара, нежели зовом сердца, потребностью души, современные филантропы с радостью снимают с себя всякую дальнейшую заботу о пожалованных средствах. И вот результат.

Упомянутые в статье книги как раз о том, что подобную практику следует прекращать, что филантропы должны проявлять большую заботу об эффективности расходования собственных средств, о конечных целях своих дарений и, конечно, о методах измерения этой самой эффективности - без последнего действенный контроль невозможен в принципе. Соответственно, авторы предлагают ряд механизмов по приданию благотворительному процессу более рационального целеполагания.

Но все же, в первую очередь, затевая этот пост, я хотел поговорить не о сложившейся практике в современной благотворительности, а о тенденциях, о ее перспективах, но несколько в неожиданном фокусе. По крайней мере, мне так кажется.

В статье упоминается об инициированной Биллом Гейтсом и Уорреном Баффетом инициативе под названием The Giving Pledge. На самой первой странице сайта миссия данного начинания определена очень четко и лаконично, буквально:



Что примечательно, по данным того же журнала, за последние годы к инициативе присоединилось уже 69 миллиардеров и их семей. Заметим, это видно из текста, что пока участие предлагается только американцам. Но что еще более существенно, так это то, что на благотворительные цели им предлагается потратить большую часть своего благосостояния. Полный перечень "пледжеров" можно посмотреть там же на сайте. Между прочим, к списку присоединился и 27-летний основатель "Фейсбука" Марк Цукерберг, что позволило "Экономисту" сделать вывод, что ген дарения, присущий прежним поколениям американцев, передался и нынешним. Среди прочих подписантов Тед Тернер, Пол Аллен, Дэвид Рокфеллер, Майкл Блумберг, Ларри Эллисон и так по списку (многие персоны и фамилии у нас в России не на слуху, у нас же свои герои есть). Вот, например, письмо Джорджа Лукаса, в котором он объясняет мотивы, которые побудили его присоединиться к Giving Pledge:

Storytellers are teachers and communicators who speak a universal language.  That was Homer’s primary role, and both Plato and Aristotle used narratives and dialogues as a means of educating.  Good storytelling is based on truths and insights, and a good storyteller is ultimately a teacher – using the arts as a means of making education emotionally meaningful.  These are all tools at our educational system’s disposal, but too often we aren’t making use of them.
When I was in high school, I felt like I was in a vacuum, biding time.  I was curious, but bored.  It was not an atmosphere conducive to learning.  I was fortunate that I found my path and my language.
It’s scary to think of our education system as little better than an assembly line with producing diplomas as its only goal.  Once I had the means to effect change in this arena, it became my passion to do so – to promote active, life-long learning.  I believe in the artisan school of learning, through apprenticeships and Aristotelian questions and discussion.  This level of engagement dates back to the beginning of human life, but it’s still the best way of doing things.  There have to be universal standards – particularly in education – and while it seems unwieldy, there is a willingness among educators to share their best practices.
Ultimately, that is why I created Edutopia and the George Lucas Educational Foundation.
The focus of GLEF has been to share educational innovations – cooperative and project learning, mentorship, parental involvement, and technological advances.  This all comes straight from those on the front lines, from teachers who are putting these methods into practice.  We are the facilitators.  Our goal has been to showcase bold successes and inspire others to further increase the appetite for education.  Our hope is that administrators, teachers, and parents will see the power of these collective efforts and join the fight for wider reforms.
But reform is just the beginning.  We need to build new foundations, fostering independent thought and a desire to keep learning.  Our students need to come away with more than just survival skills, and more than just what is required to complete the program.  We need to promote critical thinking and emotional intelligence.  We need to focus on building an education system that promotes different types of learning, different types of development, and different types of assessment.  We have an opportunity and an obligation to prepare our children for the real world, for dealing with others in practical, project-based environments.  It’s about working together and building character – being compassionate, empathetic, and civil as a means to a greater end.
As technology changes, so do students.  So should classrooms, and so should our methods of teaching.  In a few short years, connectivity has gone from a technological novelty to a daily necessity.  It’s how our culture communicates, and our children are at the forefront of its use.  Understanding those tools – and how to integrate them into learning – is an integral step in defining our future.
My pledge is to the process; as long as I have the resources at my disposal, I will seek to raise the bar for future generations of students of all ages.
I am dedicating the majority of my wealth to improving education.  It is the key to the survival of the human race.  We have to plan for our collective future – and the first step begins with the social, emotional, and intellectual tools we provide to our children.  As humans, our greatest tool for survival is our ability to think and to adapt – as educators, storytellers, and communicators our responsibility is to continue to do so.

George Lucas

К обсуждению этой тенденции, возможных ее плюсах и минусах для общества я, может быть, вернусь со временем, - посмотрим, как дело пойдет, что из этого выходить будет. Пока же в связи со всем вышесказанным у меня только один вопрос: интересно, сколько времени займет, когда в этом списке (или другом подобном) появятся фамилии наших многочисленных миллиардеров и мультимиллионеров? Ведь наши филантропические традиции ничуть не уступят таковым американцев. Правда, еще одна тенденция. У нас всегда было принято, что благотворительность находилась как бы в тени, правая рука не должна была знать, что делает левая. Так вот сегодня, по-моему, эта практика сошла на нет. Ну что ж, пусть так. Зато теперь нам проще будет знать своих героев, если таковые появятся и смогут встать в один ряд с американскими первопроходцами.

Деньги - самая пагубная привычка человечества

Александр Шиляев 

На протяжении нескольких тысячелетий люди уже столько наговорили и написали о деньгах, что делается совершенно непонятным, зачем они продолжают это делать, причем, с таким завидным и неослабевающим упорством. Тем более, кажется, и сказать-то ничего нового уже нельзя, все сказано. Неблагодарная задача, но попробуем предложить одну догадку.

Одна поговорка утверждает, что человек ко всему привыкает, другая говорит о еще одном свойстве человеческой природы -- о быстром привыкании к хорошему. Но, наверное, ни одни привычки не привязываются к человеку так прочно и неотвязно, как вредные. Пристрастие к курению, алкоголю, наркотикам, азартным играм, порнографии, теперь, говорят, еще и к Twitter с Facebook приводит к привыканию и часто становится пагубной привычкой, вызывает заболевания (см., как курение может ускорить снижение когнитивных способностей у мужчин). У всех таких привычек есть одно общее свойство: они ослабляют волю человека, заставляют его терять контроль над собой, подвергать себя и других опасности в попытках в очередной раз удовлетворить свои потребности. К счастью, далеко не все подвержены им, с некоторыми же современная наука вполне успешно научилась справляться.

Почти две с половиной тысячи лет прошло с тех пор,
как люди  отлили первые на Земле металлические монеты.
С тех пор они не расстаются с ними ни на миг.

Но есть одна неотвязная привычка, которой в той или иной мере страдает все человечество. Речь идет о деньгах. Ради обладания ими люди пускаются на любые ухищрения, совершают самые мерзкие поступки, не жалеют никаких сил и средств, только бы привычка к стяжательству, накопительству, безудержному потреблению никогда не покидала их. С тех пор, как деньги появились на этот свет, человек только и делает, что упражняется в придумывании законных способов нетрудового обогащения. Современные способы достигли такого уровня изощренности, что уже сами их изобретатели, кажется, плохо понимают, как они работают. Но, черт побери, они работают! И еще как! Это тот случай, в котором Остап Бендер мог с полным основанием воскликнуть: "Сбылись мечты идиота". (Почитайте этот материал здесь и посмотрите фильм "Inside Job".) И если для кого-то деньги все еще лишь средство, то для многих и часто деньги становятся конечной целью. А мера пагубности чрезмерной любви к ним определяется мерой их распространенности и повсеместности использования. Действительно, какая другая вредная привычка может похвастаться таким запасом потенциальных рекрутов и мобилизационной мощью? Некоторым своим пристрастиям люди находят оправдания и извинения, чтобы как-то примириться с совестью и здравым смыслом. Большая часть из них откровенно порицается обществом. Некоторые законодательно запрещены. Но в отношении денег люди разработали целые теории, которые поощряют стяжание и стремление к обладанию все большими и большими суммами и ресурсами.

Протестантская этика рассматривает состоятельных людей как отмеченных Богом, т.е. тех счастливчиков, которым дано благоволение свыше. Человека, который будет противиться проявлению в нем такого дара, вполне могут обвинить в гордыне. Экономисты же вообще на полном серьезе ввели в свой обиход понятие рациональности, которой наделили каждого индивида. Согласно этому представлению всеми помыслами и действиями рациональный (т.е. с точки зрения экономистов еще и единственно нормальный) индивид устремлен к получению максимальной полезности от потребления благ. Но сегодня потребление невозможно без денег. Значит, другими словами, рациональный индивид сможет только тогда обеспечить максимизацию своей функции полезности, когда у него будет как можно больше денег. Именно так и только так он и должен поступать, именно этим и только этим принципом он и должен руководствоваться в повседневной своей деятельности, в каждый миг и час своей жизни. И если, обсуждая цели отдельного индивида, экономисты как-то еще пытались заигрывать с категориями из области нравственных чувств, то про цель коммерческого предприятия они сказали коротко, однозначно и ясно: цель любого коммерческого предприятия заключается в получении как можно большей совокупной прибыли. Period.

Сегодня к людям постепенно приходит понимание того, что идея человеческого рационализма оказывается очень скудной по своей сути на фоне той логики и той целесообразности, по законам которой развивается жизнь и, как это ни прозвучит парадоксально, общество, которому человек настойчиво пытался предписывать (и продолжает это делать) собственные законы. Попытки всем достижениям человечества ставить в соответствие определенное значение в денежном выражении доказали свою ограниченность. Но все эти мысли и разговоры пока еще, скорее, из области фантастики, чем даже какой-то лабораторно-экспериментальной реальности.

Итак, бесспорно, деньги нужны, совсем без них в наше время, пожалуй, уже никто не сможет обойтись (в отличие от наркотиков, азартных игр, курения (а вот некоторые факты о курении среди взрослых в США)). Но отношение некоторых людей к деньгам очень напоминает их отношение к прочим предметам пагубных привычек, - одни относятся к ним спокойно, другие думают о них днем и ночью. И это наводит на мысль, что деньги все-таки больше из категории зла, чем добра. Иудеи, которые сознательно обставили свою жизнь таким бесчисленным (это со стороны так кажется, на самом деле, вполне даже конкретным) и достаточно жестким, если не сказать жестоким, набором правил, ограничений и регламентов, в том числе и касательно использования денег и отношения к ним и с ними, и те, кажется, махнули рукой на соплеменников, которые выказывают к деньгам чрезмерное влечение: "Есть люди — рабы своих неутолимых страстей, а есть такие, которым достаточно минимума для удовлетворения своих потребностей. Есть люди, о которых царь Шломо сказал: «Любящий деньги — никогда не насытится деньгами» (Когелет, 5:9), и есть люди, вполне довольные тем, что имеют" (это строки из "Кицур Шулхан Арух" (Краткого свода законов еврейского образа жизни) Шломо Ганцфрида).

Представьте себе общество, сплошь состоящее из наркоманов или алкоголиков? А из людей, которые готовы на все ради денег? Трудно представить. Думаю, произведение, в котором бы делалась попытка пофантазировать на эту тему, легко стало бы бестселлером из серии "апокалипсисов". В реальной жизни до апокалипсиса еще не дошло, но серьезные проблемы из-за "денег" у общества уже возникли. Вот и Paul Krugman, будучи поставленным перед выбором между деньгами и моралью, склонен винить деньги во многих бедах, постигших современное общество (он говорит об американском, но, если бы об этом не было сказано явно, думаю, многие и из других стран могли с полным основанием подумать, что он говорит о них).

Кто-то скажет, что если без денег невозможно, значит, они приносят пользу. Но и наркотики (многие, кстати, природного происхождения) для кого-то могут оказаться лекарством, и от употребления населением табака и алкоголя много людей и государство в целом извлекают пользу, значит, и это не зло? Поэтому, полагаю, важно не самое наличие или отсутствие чего-то в природе, а способы использования этих вещей и технологий и отношение к ним. Что касается денег, то они далеко не всегда играли в жизни такую роль, как сейчас. Более того, одно время человечество без них прекрасно обходилось (как, собственно, и без табака, алкоголя, порнографии и прочих рукотворных вещей) и оказалось способным не дать погибнуть всему роду и обеспечить развитие цивилизации. Все это вполне объяснимо, но, к сожалению (продолжу и тут "наезд" на экономистов), ответы надо искать не в работах экономистов, по крайней мере, не у позднейших. Своим предвзятым и излишне высокомерным отношением представителей данной науки к коллегам из всех прочих отраслей (науки же) они, должно быть, сами того не желая, навесили на себя такие шоры, которые серьезно ограничивали им обзор пути, лежащего впереди, не то что позволяли бы оглянуться по сторонам или взглянуть на путь уже пройденный. Но благодаря своему влиянию на политиков им удалось-таки завести нас всех, как сегодня вполне обоснованно кажется, не совсем туда, куда хотелось бы идти и прийти. (Не буду здесь углубляться в тему о том, как и кем готовилась почва для этого путешествия.)

К счастью, как и в случае с наркотиками, алкоголизмом, азартными играми и прочими сопровождающими нас по жизни бедами, есть люди, которые вполне успешны в деле противостояния соблазнам, которые сулят деньги. И в случае с деньгами, как и в случае с другими вредными привычками, таких людей большинство, что позволяет сделать предположение, что их поведение - это и есть норма. Значит, в ряде случаев человек, демонстрирующий такое отклонение от нормы, и если такое отклонение не запущенная патология, может быть к норме возвращен. Надо только определиться, с какого момента норма уже не может считаться нормой, и какие средства для этой терапии окажутся наиболее подходящими. Возможно стоит подумать о том, что делать с людьми, демонстрирующими излишнюю зависимость от денег (тягу к ним) и занимающими ответственные посты в бизнесе и в политике. Есть основания думать, что доведись нам научиться распознавать таких людей заранее и предотвращать их возможное искушение, многих запущенных случаев, которые приходится порой расхлебывать в различных жизненных ситуациях, удалось бы избежать. В конце концов, почему нет, если уже школьников начинают на наркотики тестировать? Профилактика всегда дешевле.

Я сказал "дешевле"? Что ты будешь делать, и тут без денег не обошлось!

Вот еще несколько ссылок "для домашнего чтения" (и смотрения) на тему "деньги":
1. Фильм BBC "The Love of Money", ссылка.
2. О самых первых монетах (на англ.), ссылка.
3. The Economics (вернее, Lancet) о сугубой пользе денег в деле предотвращения инфицирования молодых африканских девушек вирусом СПИД. Но на самом ли деле причина именно в самих деньгах? Ссылка.
4. Статья из серии "хотите верьте, хотите нет", ссылка.

О политологах-брехунах

Александр Шиляев

Прогнозы, на которые не скупятся деятели от политических наук (пока без кавычек) и которые на зависть редко попадают в цель, давно уже стали предметом насмешек, тем для карикатур и комиксов. Совсем недавно мы обращали ваше внимание на неуклюжесть попыток экономистов в этой области. Теперь вот под огонь критики попали политологи. И, видимо, поделом.

Причем, критика, похоже, рискует вылиться в реальные действия, влияющие уже не на какие-то абстрактные категории, а на материальное положение этих самых провидцев от политики. Власти США хотят провести поправку к закону, запрещающую NSF выделение грантов на исследования в области политических наук. Жаклин Стивенс (Jacqueline Stevens) со статьей о положении дел в политологии во вчерашнем выпуске New York Times.

Выводы, сделанные в статье, относительно способности ученых (пока опять возьмем без кавычек) делать прогнозы, которым можно было бы верить хоть с какой-то долей вероятности более чем 50%, неутешительные. Ссылаясь на работу психолога Филипа Тетлока (Philip Tetlock), Ms. Стивенс пишет:

Professor Tetlock’s main finding? Chimps randomly throwing darts at the possible outcomes would have done almost as well as the experts.

These results wouldn’t surprise the guru of the scientific method, Karl Popper, whose 1934 book “The Logic of Scientific Discovery” remains the cornerstone of the scientific method. Yet Mr. Popper himself scoffed at the pretensions of the social sciences: “Long-term prophecies can be derived from scientific conditional predictions only if they apply to systems which can be described as well-isolated, stationary, and recurrent. These systems are very rare in nature; and modern society is not one of them.”

Определенно, одна из функций любой науки -- прогностическая. В мире, по крайней мере, материальном все подчинено своим законам, и раз принцип действия закона установлен, ученые могут быть уверены, что действие его будет универсальным. Воспроизводимость экспериментов является следствием такого предсказуемого устройства природы, свидетельствует о том, что законы действуют всегда и применительно ко всем объектам вещного мира, а не избирательно.

Людям нравится постигать окружающий мир, вникать в суть вещей, другими словами, заниматься наукой. Может быть, именно поэтому в последнее время наук появляется все больше и больше, и что только не называется сегодня наукой. Но человек постигает мир не только с помощью наук, не только научным методом. Так, может быть, не стоит называть наукой то, что ею вовсе не является, что не обеспечивает (на сегодняшний день?) выполнение всех свойственных науке функций? Надеюсь, сегодня никому не придет в голову называть наукой астрологию или алхимию? Тогда, действительно, странно, почему NSF должен финансировать очередные и регулярно повторяющиеся неудачные попытки "ученых"-политологов предсказать то или иное событие, которые к тому же не ведут ни к накоплению нового знания, ни к выявлению каких-то закономерностей в общественной и политической жизни, если таковые имеются?

Куда бы продвинулась геофизика, вулканология и прочие науки о Земле (если признаться честно, в смысле достижений это не лучшие примеры), если бы ученые, их представляющие, получали гранты на предсказание очередного извержения вулкана или землетрясения, а не на фундаментальные исследования, не на разработку новых методов их предупреждения. С точки зрения освоения ресурсов первый путь несомненно более приятный и простой, но менее продуктивный с точки зрения общественного блага. Поэтому понятно сопротивление грядущим реформам со стороны политологических алхимиков, не желающих ничего менять и заниматься действительно наукой, а не профанацией, но и понятно стремление властей "избавиться" от бесполезных и уже весьма многочисленных нахлебников. Последним, чтобы выжить, придется прислушаться к посылаемому им сигналу и сделать выводы. Иначе в перечне наук позиций поубавится.

P.S. А чем живы и каковы успехи российских политологов, кто-нибудь в курсе? А то их тоже в последнее время все больше и больше, и в СМИ они появляются все чаще и чаще. Это ли не показатели жития припеваючи? Хотелось бы знать, за какие заслуги? Может быть, когда-нибудь и наши власти уделят более пристальный взгляд этому вопросу.

Доп. к теме Changes in the forecast, The Economist.

В продолжение разговора о загадочности русской души

Александр Шиляев

Нам часто предлагают рассказать, какие мы есть, по косвенным признакам: я скажу тебе, кто ты есть, если ты скажешь мне, кто твой друг (какой твой любимый анекдот, что ты ешь и т.д.). Определенный смысл в этом есть. Как и в том, чтобы послушать граждан других государств на предмет того, что они думают о нас [о россиянах, о России], какими нас видят, чтобы, естественно, самим лучше понять себя.

Прошлым летом попалась мне на глаза статейка, в которой блогер-американец, живущий в России, рассказывал о своих впечатлениях, связанных с Россией и коренным ее населением. Статья называлась "Россию убивает жадность". Если бы сказанное американцем не оказалось созвучным моим собственным наблюдениям и выводам, я бы, конечно, сейчас про эту статью не вспомнил. А тогда, когда увидел заголовок и прочитал текст, подумал: "Надо же было так случиться, что американец именно эту черту характера современного россиянина отметил. Есть ведь и масса других. Видимо, неспроста". Конечно, у него было время понаблюдать и подумать, все-таки пять лет в России живет. Наверняка не просто так брякнул.

Откровением эти мысли для меня точно не стали, а вот некоторые собственные сомнения на этот счет помогли отодвинуть подальше. Ниже привожу текст статьи целиком. Но заметьте, Тим говорит про тех россиян, которые "от жадности" уезжают из страны. Но не значит, что те, кто остается, лишены это порока или чем-то лучше тех, кто не видит себя в этой стране. Поэтому, представляется, политкорректный американец несколько дезавуировал масштаб проблемы. Если бы этим пороком были поражены только те, кто уезжает из страны, Россия давно бы уже очистилась и избавилась от этой беды. Но беда в том, что жадность, действительно, продолжает убивать Россию. Изнутри. Другая же беда заключается в том, что мы сами, похоже, перестали это замечать, и нужен такой вот американец (француз, немец, китаец...), который по простоте душевной и из лучших побуждений укажет нам на это. Вот потому-то и полезно бывает смотреть на себя чужими глазами.

Россию убивает жадность

За что американец любит Россию и почему ее не любят россияне?

08.08.2011

Что посмотреть

Несколько научно-популярных и документальных фильмов, которые в последнее время привлекали внимание, вызывали широкое обсуждение и т.д.:

Ascent of Money: A Financial History of The World by Niall Ferguson (о деньгах), http://www.youtube.com/watch?v=4Xx_5PuLIzc 
Flow (о воде), http://www.youtube.com/watch?v=DlbWsWPgUx8
Home (про планету Земля), http://www.youtube.com/watch?v=jqxENMKaeCU&feature=watch-now-button&wide=1The
Zeitgeist (о делах наших скорбных; в 3-х частях), http://www.youtube.com/watch?v=yvmhdBmEplw
http://www.youtube.com/watch?v=2vYhTWNHDQk
http://www.youtube.com/watch?v=MYI3tAybK2E

Capitalism: A Love Story (о кризисе и мерах по его преодолению, Michael Moore) 
Inside Job (о кризисе, Charles Ferguson, производство Sony)
No End in Sight (об администрации Буша, Charles Ferguson)
The Love of Money (о кризисе же и его виновниках, BBC)
The Trap: What Happened To Our Dream Of Freedom? (плач либертарианцев о якобы утерянной свободе, BBC)

См. также Что почитать и Best Blogs

Экономическая шизофрения

Александр Шиляев

Экономисты очень любят говорить о рационализме вообще и об ограниченной рациональности людей, в частности.  Т.е., другими словами, в жизни люди оказываются совсем не такими, какими их хотят видеть экономисты и какими предписывают им [людям] быть. Вот пример для иллюстрации (газета "Конкурент", №17 от 17 мая 2012 г., с. 3, из интервью с Билли Новиком):

- На пластинке "Чужие-2" собраны ваши любимые композиции?

- Нет, в основном это заказы. Например, есть такая передача на первом канале - "Достояние республики". Редакторы сделали телефонный звонок группе "Billy's Band" и спросили: "Ребята, сможете сыграть в нашей программе песню "Черный кот"?" Мы сказали: "Сможем". Приехали - сыграли. И эта запись осталась. Что с ней делать? Правильно, запихать в альбом "Чужие-2". Кстати говоря, именно эта песня в альбом не вошла. Как раз по причине того, что копирайт дорогой. Сто тысяч рублей правообладатели просили только за один текст. Это, между прочим, дороже песен легендарных "Beatles" в четыре раза. Поэтому мы из принципиальных соображений сказали нет "Черному коту", зато перепели четыре песни "битлов".

- Вы никогда не интересовались, как относятся наследники тех же "Beatles" к тому, что их песни хотят перепеть?

- На Западе все проще и понятнее. Все строго регламентировано лейблами, в руках которых на данный момент находится копирайт. И все цивилизованно. Есть прайс-лист. Хочешь спеть - платишь и поешь. В России эта сфера пока еще очень молодая, и цены, как правило, диктуют помимо правообладателей еще и те самые наследники, а плюс к ним еще и посредники в этих услугах. А учитывая, что подавляющее большинство из них - москвичи, то меньше чем за тридцать тысяч рублей никто даже по телефону разговаривать не станет. К тому же наследников, как правило, больше, чем один человек, отсюда и суммы такие огромные. Поскольку сфера эта только начинает развиваться в нашей стране, правообладатели не понимают, что перепевка кем-либо - это дополнительная реклама песни.

Абсурдность ситуации, думаю, очевидна. И вам, надеюсь, и исполнителям. Но почему-то совсем не правообладателям, наследникам, посредникам, всем тем, кто хочет "срубить бабла" сразу и много, не понимающим (неужели?), что не тот товар у них пока, чтобы диктовать условия. И, тем не менее, это жизнь. В результате получается, что за какого-то помойного "черного кота" денег просят в 4 раза больше, чем за песни "Битлз".

Я уже предвижу возражение, что, мол, когда нас будут так же часто и много петь, как "битлов", то и мы сможем позволить себе быть поскромнее в запросах. Неужели не понимают, что надо прежде что-то сделать, чтобы захотели, чтобы узнали всюду, что такая политика напрочь противоречит всей экономической логике и ведет в совершенно обратную сторону - в забвение и игнор. Наверное, в глубине души эти люди понимают, что что-то делают не так, что надо бы сначала чем-то пожертвовать, что-то посадить, чтобы потом было с чего урожай собирать, но что-то, в то же время, мешает сделать это, желание урвать кусок побольше прямо сейчас берет верх, инстинкт побеждает разум. Так, может быть, эти люди вполне себе рациональны, и, может быть, следование инстинкту - это и есть наилучшая тактика и стратегия, демонстрирующие верх рационализма? Или же современная экономика настолько не соответствует своей логикой логике жизни и инстинктов, заложенных в нас природой, что мы должны постоянно ломать себя через колено, чтобы хоть как-то соответствовать духу времени и не выделяться из толпы прочих хомо экономикусов?

Может быть, и правда, уже пора говорить о возникновении в человеческом роде нового подвида, у которого голова как-то по-другому работает и система ценностей как-то более сдвинута в перспективу, а не фокусируется на удовлетворении сиюминутных потребностей. А что, почему бы и нет, ведь говорят же сейчас про детей индиго и др. феномены. Да и представить, что эволюция поставила на человечестве крест, тоже не получается. Но если так, то что все это означает для тех, у кого голова пока еще продолжает работать по традиционной схеме?

Цена экономических прогнозов

Синоптики, всякие аналитики и прочие прогнозисты, пожалуй, самые счастливые люди на земле. В каком-то смысле. Они совершенно ни за что не отвечают, могут ошибаться без конца, и им ничего за это не бывает, наоборот, даже деньги платят. Другие люди, которые пользуются их услугами, знают это, но все равно ничего не могут с собой поделать, стараются верить этим провидцам и просят обманывать их снова и снова. Что поделаешь, такова человеческая природа - люди "желают знать, что будет" (помните такую песню?).

Вот небольшая доля шутки об экономических прогнозах,  http://gregmankiw.blogspot.com/2012/05/on-economic-forecasting.html

А вот о них же, но куда более всерьез:

In other words, the official models effectively ignored the very distinction that Bernanke highlighted as being crucial to distinguishing the housing collapse from the tech bust. And so the models completely missed the recession’s severity.
In late 2007, for example, the midpoint of the range that the Fed projected for real gross-domestic-product growth in 2008 was more than 2 percent. Instead, real GDP declined by more than 3 percent that year. In early 2008, the Fed projected the economy would expand 2.4 percent in 2009. Instead, real GDP fell 0.5 percent. Those are big forecast errors: The 70 percent confidence interval for one-year-ahead projections is plus or minus 1.2 percentage points. The 2007 projection for 2008 was off by more than five percentage points.
The Fed was far from alone in being overly optimistic; every formal macroeconometric model that I’m aware of made the same mistake. In early 2008, for example, forecasts for 2009 from both the Congressional Budget Office (which I ran at the time) and the Bush administrationwere roughly in line with, and therefore just as wrong, as the Fed’s.
A paper delivered at the same conference where Bernanke spoke last month suggests one way to address the problem. The economists Simon Gilchrist of Boston University and Egon Zakrajsek of the Fed staff augmented a traditional macroeconomic model with a measure of stress in the financial industry: credit spreads on bonds issued by financial institutions. Those spreads barely moved following the tech bust, but they widened substantially after the housing collapse.

Источник: Блумберг