Идеи R. Coase остаются очень популярными среди экономистов. А тем временем...

Александр Шиляев

- О мертвых либо хорошо, либо ничего.

- Нет, лучше правдиво.

Из диалога

Рональд Коуз

2 сентября в возрасте 102 лет скончался нобелевский лауреат по экономике Рональд Коуз (Ronald Coase). На фоне многих прочих своих коллег насколько Коуз был скуп на писательство, настолько же он был влиятелен. The Economist назвал Коуза человеком, который показал, почему существуют фирмы. Но то, что 25 лет назад (нобелевскую премию Коуз получил в 1991 году в основном за две свои работы -- одна из них была написана в 1937 году, другая в 1961) казалось верным и очевидным, сегодня все больше ставится под сомнение (значит, это не настолько фундаментально, как представлялось), а по сути никогда таковым и не было. Я о трансакционных издержках, желание сэкономить на которых, согласно Коузу, и явилось основной причиной возникновения и выживания фирмы как основного института экономических отношений. Чтобы не быть голословным, ниже на эту тему несколько подробнее.

В свое время Коуз удачно и вовремя подхватил и развил идеи Джона Коммонза -- одного из основателей институциональной экономики -- о трансакционных издержках. Правда, его собственные размышления долго и с большим трудом проникали в сознание экономистов, зато потом на них развилось очередное направление в экономической теории -- новая институциональная экономика, а академическое сообщество, казалось, под их воздействием погрузилось в безвыходное гипнотическое состояние (для "эконов", как их назвал А. Леонхуфвуд, такое состояние, в общем-то, является привычным, если не нормальным, они постоянно находятся в плену каких-то эзотерических небылиц).

Помимо издержек, связанных с производством товаров и оказанием услуг, возникают издержки, связанные с необходимостью эти товары и услуги не только произвести, но и продать. Такие издержки экономисты окрестили трансакционными. Сюда можно отнести издержки по поиску клиентов, уговариванию их купить ваш товар, а не чей-либо еще, издержки на урегулирование споров и конфликтов, если в этом процессе пошло что-то не так и не туда и т.д. Если использовать только рыночные механизмы (когда каждый агент представляет только себя и действует обособленно), то, согласно Коузу, такие издержки могут быть весьма существенны. А вот если организовать фирму, то на трансакционных издержках можно сэкономить. Осуществляется это посредством интернализации этих издержек фирмой, которой многие вещи удается делать дешевле (например, за счет особых отношений с собственными сотрудниками; только вот интересно, когда фирмы только начинали появляться, отличалось ли трудовое право от гражданского настолько, чтобы быть обособленной отраслью, а, может быть, и скорее всего, его тогда просто еще не существовало? думал ли Коуз об этом, сейчас уж и не узнать). Значит, поскольку такой механизм оказывается более эффективным, сам бог велел ему когда-то возникнуть и закрепиться (опять же на тех же рынках, заметьте). Т.е., другими словами, поскольку реальный мир не может существовать без трансакционных издержек, он не может существовать и без фирм, а если бы трансакционных издержек не было, то и фирмам в нашей жизни нечего было бы делать.*

Так, в предельно утрированном изложении, выглядит идея Коуза о природе фирмы и причинах ее появления и существования. Сразу следует оговориться, что Коузу и его последователям как-то очень удачно удалось замолчать и обойти дальнейшим вниманием проблему параллельного с фирмами существования тех самых рынков (речь не о колхозных рынках, как вы, наверное, могли догадаться, а о рынках как об институтах), которые, по идее, должны были приказать долго жить после того, как фирмы развились и приобрели всеобщность. Должны были, поскольку появление фирм упразднило бы их за ненадобностью и сравнительной неэффективностью, они просто не должны были выдержать конкуренции с вновь возникшими институциями (фирмами). Но этого не произошло. Более того, фирмы органически вплелись в рыночные механизмы, стали органической частью рыночной экономики и, более того и по большому счету, вне таковых их существование не имело особого смысла (можно развить тему фирмы в условиях плановой экономики, но в другой раз). Итак, с появлением фирм рынки никуда не делись, никакие механизмы, которые, согласно Коузу, фирмы призваны были заменить, не исчезли, а, скорее наоборот, развились со временем и приумножились.

О фирме и ее появлении на свет. Это отдельный вопрос, который Коуз полностью обошел вниманием. Равно как и его последователи. Таким образом, свидетельствую, современная экономическая теория со всеми ее школами и течениями до сих пор так и не ответила на вопрос, почему же существуют фирмы и зачем. Коузу ставили в заслугу, что он, дескать, заглянул внутрь фирмы, которая до него (на самом деле, во многом до сих пор) представлялась всеми исключительно как black box, и показал "городу и миру", что же там внутри этого бокса происходит и как. Может быть, отчасти это и справедливо, но есть более существенный момент во всей этой истории, который существенно умаляет приписываемые ему заслуги. Коуз ничего нигде (да и другие исследователи после него) не сказал о том, когда и в каких политических, экономических, общественных условиях возникли первые фирмы, какие организационные формы были их предтечей, и какие условия привели к их (фирм) возникновению и эволюционированию. Коуз же выхватил фирму готовенькой из контекста, из того времени, когда ему было удобно и преподнес нам как нечто вновь явленное и доселе невиданное. А тот факт, что к тому времени фирмы существовали уже несколько столетий, не говоря об их прародителях, оказался, видимо, для плавности изложения основ экономики трансакционных издержек и положений теории фирмы несущественным, если не вредным. И еще: пытаясь ответить на вопрос, что явилось причиной возникновения фирмы, Коуз не ответил (и не пытался, похоже) на вопрос: что есть фирма, а что ею не является, где она начинается и где заканчивается (признаться, на последний вопрос пытается ответить вообще вся теория фирмы, но пока тоже без какого-то осязаемого результата).

Так вот, кстати, раз уж заговорили про границы, сами судите: сегодня современные корпорации выросли до таких размеров, которые больше любого средневекового рынка, больше любой экономики времен индустриализации, размеров, которые и не снились Коузу в то время, когда он задумывал и писал свою "Природу фирмы". И трудно представить, что их размеры доставляют им какие-то неудобства (правда, если проводить аналогии с ожирением, которым сегодня страдает все большая и большая часть населения, возможно, и фирмам (и экономике в целом) их гиперразмерность не идет на пользу, но это надо еще почувствовать и осознать; а вдруг в данном случае это не так?). Более того, другой институциональный экономист и лауреат нобелевской премии по экономике Дуглас Норт в своих исследованиях показал, что современная экономика характеризуется повышением доли трансакционных издержек, и все это на фоне дальнейшего роста и числа, и масштаба тех самых фирм, которые, казалось, должны эти издержки давить в зародыше. Однако, развиватели экономики трансакционных издержек предпочитали эти факты также обходить стороной, как и те, что в последнее время, наоборот, получили развитие такие механизмы взаимодействия хозяйствующих субъектов как аутсорсинг, аутстаффинг и пр., возникновение и распространение которых как-то не очень укладывается в логику коузианского представления о наиболее эффективном функционировании рыночной экономики.

Да и кто сказал, что трансакционные издержки ниже внутри фирмы, чем на рынке? Как тогда можно объяснить организацию крупных компаний, которые представляют собой целые клубки самостоятельных компаний (фирм, еще точнее сказать применительно к данной ситуации -- юридических лиц и предпринимателей без образования таковых в юрисдикциях, которые допускают подобные варианты занятия бизнесом), находящихся в разной степени зависимости друг от друга (по сути, тот же рынок, так как многие компании в подобных конгломератах взаимодействуют друг с другом исключительно на рыночных условиях, не взирая на родственные отношения)? Кто бы стал городить такие огороды, плодить без надобности сущности, если бы они не демонстрировали в самых разных условиях свою эффективность? Может быть, подобные структуры и оказываются более предпочтительными, поскольку по достижении фирмой определенного размера (кстати, какого?) растущие издержки внутри нее заставляют вновь искать выход в возврате к рынку?

Да и вообще, если подумать, имеют ли какое-либо значение трансакционные издержки, когда все действуют в одинаковых условиях? Возвращаясь к аналогии с военными действиями, можно сказать, что вид оружия не имеет никакого значения, когда все участвующие стороны обладают примерно одинаковым потенциалом. Разница будет заметна тогда, когда одна сторона воюет каменными топорами, а другая лазерным оружием, но ситуация в экономике далека от таковой, и появление фирмы не изменило ландшафт кардинальным образом в чью-то конкретно пользу. Хотя бы потому, что процесс этот был постепенным, как и все другие, которые осуществляются естественным путем.

Неужели в свое время (еще в средние века) все затевалось ради того, чтобы сэкономить на трансакционных издержках? Кто тогда вообще принимал их в расчет, когда деятельность коммерческих организаций была наперед настолько зарегулированной, что лишала ремесленников и возможности, и необходимости думать о чем-то еще кроме производства? Я думаю, экономисты на многие вещи, которые они пытались объяснить, взглянули бы по-другому, проделай они перед этим небольшой экскурс в историю. Но так уж случилось, что с некоторых пор экономисты если и интересовались какими-либо другими предметами, то только не историей. Их высокомерие и заносчивость в итоге сыграли с ними ту шутку, которой они заслуживали. Определенно что-то не то заложено в понимании институциональными экономистами причинно-следственных связей развития мирового экономического порядка, как-то очень вольно они обращались (и продолжают) с родословными институтов. Возможно, отчасти это из-за приписывания человеку неограниченной рациональности, чрезмерной веры в конкурентную природу рынков, нежелание уделять должное внимание психологическим аспектам (в экономической теории Homo economicus такая же тупая и бездушная машина, как и те, с которыми боролись луддиты) и т.д. За основу можно принимать любые предпосылки, но никакой порядок не санкционирует их бесспорность и непогрешимость a priori. Однако, таковыми их считали долгое время (критика экономики мейнстрима настолько же объемна, насколько эта экономика к этой критике невосприимчива, естественно, не к чести экономики как научной дисциплины, претендующей на способность к позитивизму).

Об этом и многом другом применительно к природе и истории фирмы, к ее видению глазами современной экономической теории, можно говорить еще очень долго, и мы продолжим эту дискуссию, но сейчас вернемся к Рональду Коузу. Несмотря на обширную критику (не критикуют только тех, кто ничего не делает, правда, за безделье тоже критикуют, но это уже совсем другая критика), по сей день идеи Коуза остаются очень популярными и среди экономистов, и среди управленцев (в свое время он был едва ли не единственным из академических ученых-экономистов, которого практики и теоретики от управления ввели в пантеон гуру собственной профессии), и среди политиков, и среди общественных деятелей. Его работы (как я уже говорил, не столь многочисленные, как у многих других) и сегодня находятся в верхних строчках рейтингов цитирования (посмотрите, например, здесь в конце ссылку на статью Beatrice Cherrier). И это вполне заслуженно. Именно так и осуществляется процесс познания. Ошибки одних служат надежными маяками (кстати, о них в прямом смысле слова Коуз тоже писал, если помните) для других, которые идут следом, и которым если и суждено в конце концов также утонуть, не увидев заветных берегов Истины, так хотя бы продвинуться по направлению к ним еще на пару-другую кабельтовых. И как не было бы современной химии, не займись алхимики своей ересью, так не было бы современной теории фирмы, не родись в свое время Рональд Коуз.

----------------
(*) -- если честно, то сказать, что фирмы существуют, потому что существуют трансакционные издержки, примерно то же самое, как сказать, что войны существуют, потому что у людей находятся средства, с помощью которых они могут убивать друг друга.

P.S. Вот пять работ Коуза, которые по версии Washington Post "you need to read". Здесь о вкладе Коуза в экономическую теорию и экономическую политику с Russ Roberts'ом на EconTalk говорит Don Boudreaux (можно и в записи послушать), а здесь - Robert Frank.

Цари горы

Александр Шиляев

Кто они?

Вы, наверное, думаете, это -- Apple, Microsoft, ExxonMobil, GM и т.п.? Если так, то по наивности, не иначе.

Vitol, Glencore, Cargill, Koch Industries, ADM, Gunvor, Trafigura, Mercuria, Noble Group, Louis Dreyfus, Bunge, Vilmar International, Arcadia, Mabanaft, Olam, Hin Leong и им подобные. Не слышали о таких? Не мудрено.

Авторы материала, размещенного на сайте Reuters, назвали их 'trillion dollar club'. В 2010 первая пятерка этих компаний "обернула" 629 млрд. долларов дохода -- чуть меньше, чем такая же топ-пятерка финансовых компаний, но больше, чем совокупные продажи лидеров технологических отраслей или телекомов. Vitol -- лидер списка -- заработал 195 млрд. дол., что в два раза больше, чем удалось сделать Apple.

У них "самые талантливые сотрудники, самые глубокие карманы и самый лучший риск-менеджмент". Некоторые из них являются публичными, но большая часть -- частные компании, и многие из них на ближайшее время даже не рассматривают варианты выхода на биржу. Их имена часто связаны с различными международными скандалами, они поставляют товары в обход различных эмбарго и запретов, против них часто возбуждают иски в связи с ценовыми сговорами, нарушением экологического законодательства, условий конкуренции, подкупом и т.д., но для истцов такие дела часто заканчиваются ничем.

Они настоящие прайс-мейкеры (какой там рынок с его законами спроса и предложения, даже не думайте!). По различным позициям многие из них контролируют 30-40-50 и более % мирового рынка. И все они делают одно дело -- они торгуют commodities: нефтью, газом, металлами, электроэнергией, зерном, сахаром, какао-бобами и прочими подобными товарами, одним словом, тем, что в отличие от "айЧего-то" в этом мире нужно всем и всегда (см. "Глобальный прагматизм"). Им принадлежат крупнейшие склады и танкерные флоты, поскольку они участвуют в физических сделках, следовательно, владеют реальными, а не бумажными объемами товаров и сырья.

Понятие корпоративной социальной ответственности если и применимо к этим компаниям, то с очень большой натяжкой. Это и неудивительно, учитывая, что они крайне ревностно относятся к любой публичности. А в тихом омуте, как известно, всегда нечисто. Но кто на это специально станет обращать внимание, если они имеют огромные бюджеты на лоббистскую деятельность и, конечно же, могут похвастаться тесными отношениями с влиятельными политиками по всему миру.

Вы можете купить акции нефтяных мейджоров, Гугла и Фейсбука (если, конечно, они вам нужны), но попробуйте купить хоть малую толику Koch Industries или Arcadia. Это вам вряд ли удастся, даже со своими деньгами вы не нужны на этом празднике.

Пока пресса, всякие "около бизнеса" писатели, коучи, тренеры, лекторы и прочая и прочая рассказывают своим слушателям (за деньги) об успехах "Тойоты", о гении Джобса и Брина, переписывают из статьи в статью, из книжки в книжку замызганные 'success stories', описания используемых лидерами рынка технологий управления, создавая у экзальтированных и жаждущих богатства и славы неофитов ложное представление о экономическом миропорядке, где-то существует другой бизнес, который предпочитает тень свету, 'hush-hush' политику политике открытости, частный капитал публичному.

В то время как (особенно после кризиса) регуляторы стали обращать пристальное внимание к деятельности банков, хедж-фондов, деятельность торговых компаний осталась практически нетронутой. Рынок торговли commodities практически свободен от различных ограничений, касающихся инсайдерской торговли, поэтому эти компании чувствуют себя как рыба в воде, зарабатывая миллиарды на арбитражных сделках по всему миру. (Кстати, банки также весьма активно участвуют в торговле commodities, владея соответствующими компаниями.)

Теперь вы понимаете, что на самом деле интересует тех, кто в этой жизни не покупает, а продает? Теперь вы понимаете, что призывы "слезть с нефтяной иглы" могут исходить только от тех, кто сам спит и видит, как бы на нее "подсесть"? Теперь вы понимаете, что для того, чтобы быть монополистом и владеть миром, вовсе не обязательно быть единственным на рынке продавцом (покупателем) того или иного товара (как учит нас ортодоксальная экономическая теория)? Монополия, составленная несколькими игроками (да-да, слышали, в теории это называется олигополия), пожалуй, куда более живуча, чем если бы игрок был единственным. В этом мире принципы кооперации и сотрудничества тоже работают, а сообща удерживать высоту куда легче, чем быть на ней единственным и одиноким царем.

Еще один важный вывод из всего сказанного выше может быть такой. Как правило, все наиболее долгоживущие и успешные монополии или создавались при участии государства (правителей), или явно или неявно ими всячески поддерживались и защищались. История знает тому множество примеров, когда монополии на те или иные виды деятельности в отдельных городах и даже странах, промыслах (отраслях), частях света были нормой. Как можно видеть, в более завуалированном виде тот же подход практикуется и сейчас, несмотря на все публичные и громкие заверения о необходимости развития и поддержки конкурентной среды. Означает это, по меньшей мере, одно. Монополии сами по себе не являются тотальным злом (истина, в общем-то, очевидная и не раз прежде высказываемая различными авторами), как их пытаются представить апологеты либертарианских идей (между прочим, нынешний совладелец Koch Industries считает себя либертарианцем и всячески выступает за всевозможные свободы и отмену ограничений; парадокс, правда? и какое лицемерие!). Если в некоторых отраслях целесообразность поддерживать высокий уровень конкуренции просматривается и невооруженным глазом, то другие отрасли могут вполне успешно (и прибыльно!) развиваться в условиях более высокой концентрации рыночной власти. Да и самой природой, видимо, так определено, что человеку более симпатично и желательно доминирующее (монопольное) положение, чем неустанная конкурентная борьба с неизвестным исходом. И с точки зрения общественного благосостояния, что бы ни рассказывали нам экономисты, не все так однозначно.

...Но как бы там ни было, владельцы и члены "trillion dollar club" -- настоящие акулы бизнеса, которые, прочитав известный рассказ О.Генри (если читали), как Отче наш усвоили, что "Боливар не вывезет двоих". Так с тех пор и живут, везут только себя. Везут тихо, незаметно, но... глобально.

За деталями и прочими подробностями, насколько, конечно, они доступны стороннему взгляду, пройдите на сайт Reuters по указанной выше ссылке.

В КОПИЛКУ: Ссылка (The Nation).

Стоит ли ожидать в ближайшем будущем снижения цен на commodities и в какой фазе "суперцикла" мы находимся, статья в Growth and Crisis blog, World Bank Institute.

“If one may paraphrase Mark Twain, recent news about the death of the commodity supercycle and of a ‘commodity bust’ were somewhat exaggerated.”

ADD-ON: Trafigura останется частной компанией.

Теория фирмы: начало размышлениям

Александр Шиляев

История и эволюция экономистов (с некоторых пор) вовсе не интересуют. Они так любят говорить про институты, но совершенно не интересуются вопросами их происхождения и развития. Те скромные на этот счет потуги, которые экономистам удалось таки предпринять в рамках институциональной экономики, даже близко не подводят нас к пониманию природы тех или иных вещей и явления общественной (и экономической) жизни. Они [экономисты], верно, думают, что могут объяснить любое явления, начав практически с любой точки. Неудобные же моменты часто просто предпочитают обходить вниманием (наберите, например, в поиске что в JSTOR, что в SSRN слова 'monopoly' и 'competition', и вы увидите, сколько внимания уделяется той и другой проблемам; с некоторыми поправками такая картина много о чем говорит).

Ровно это самое и произошло с фирмой как экономическим явлением. Экономисты принялись изучать ее (кстати, не только фирму, но мы тут будем говорить именно о ней) просто с какого-то произвольно взятого момента, совершенно вырванного из исторической последовательности и логики, как им бог на душу положил. В 1937 году Рональд Коуз написал "Природу фирмы", чтобы обосновать важность и универсальность трансакционных издержек, и с тех пор его идеи и данная конкретная работы пользуются у экономистов неизменной популярностью (хотя справедливости ради надо сказать, что Коуз в свое время приложил немалые усилия, чтобы донести свои мысли до "правящей" в Чикагском университете экономической элиты и заставить ее [элиту] принять их как свои, а тогда экономисты куда лучше знали историю, чем нынешние).

Несмотря на все последующие усилия в части понимания феномена фирмы (о понятиях поговорим позже и предметней), современная теория фирмы в изложении экономистов (а другой и нет) выглядит малоубедительной, представляет собой, скорее, перечисление всевозможных ипостасей фирмы, чем более или менее стройное и целостное видение предмета исследования. Причем, самостоятельные теории, составляющие корпус теории фирмы, имеют разную степень проработки и формализации и, конечно же, неравноценны по своему вкладу. И, что характерно, по-прежнему, никаких значительных попыток поженить экономическую теорию с экономической историей (именно с историей экономической жизни, а не экономических учений). Попробуем по мере сил восполнить этот пробел.

Для этого в блоге создана специальная закладка "Фирма", которая будет служить своего рода доской объявлений (все материалы, которые будут опубликованы по теме, можно найти в самом блоге).

Ред. 21.04.13.

Лукавый бизнес, лукавое государство

Скорее всего, если бы не Твиттер и не @socialistecon, я бы эту статью пропустил. Так что спасибо блогу Socialist Economics. А обратил внимание потому, что блог твитнул переписку между Норманом Марковитцем и автором приводимой здесь статьи (в NYT), которая [переписка], собственно, и заинтриговала. Пришлось прочитать, что и вам настоятельно советую сделать.

Комментариев не будет. За исключением одного. Мне кажется, что т.н. welfare state, если, конечно, это то, к чему стоит стремиться, может быть каким угодно, только не таким, как описано в статье. И еще мне кажется, что американцы хотели бы построить что угодно, но не то, что они в итоге получили (на текущий исторический момент).

UPD: 03/05/13: А вот как это делается.
UPD: 18/06/13: Почитайте еще вот эту статью, и вы поймете, что тема "индивидуализации" и "персонификации" корпораций выходит далеко за рамки размеров налоговых платежей, причитающихся с тех или иных entities, а уж о пределах возможных последствий и загадывать наперед трудно.

Когда овес не в коня

Большое число территориальных сетевых организаций, которых несколько тысяч насчитывается в стране, далеко не способствует улучшению качества услуг. Кстати говоря, для сравнения могу напомнить, а специалисты, наверное, и без меня знают, в Федеративной Республике Германия, а объём экономики её хорошо известен, 800 таких организаций, а в Великобритании, которая тоже не последняя страна в еврозоне, всего 16, у нас – более 3 тысяч.

Это сказал В. Путин на совещании по развитию электросетевого комплекса (см. стенограмму).

Мы привыкли думать (так, по крайней мере, нас учат учебники по экономике), что чем больше на рынке компаний, тем лучше, так как удельный вес рыночной власти отдельной компании сравнительно небольшой, что должно способствовать усилению конкуренции между ними. Как бы не так! При "грамотной" организации, как вы можете видеть на примере устройства российской электропередающей отрасли (спасибо Чубайсу!), даже такое количество не является помехой для монополизации отдельно взятых рынков.

Объемы экономики у нас по сравнению с таковыми в некоторых (упомянутых) странах тоже не являются препятствием. Если бы даже у нас вся экономика стояла, всему этому сонму компаний нашлась бы работа. При одном необходимом условии: если правительство делает вид, что все идет как надо.

Современная фирма, I

Александр Шиляев

Хороший сапожник может оказаться без сапог, но не без запасного набора орудий труда (да простится мне тут марксистско-ленинская терминология). Попробуйте найти скрипача, у которого была бы всего лишь одна скрипка, или хоккеиста об одной клюшке? Если они настоящие профессионалы, то первым делом позаботятся о том, чтобы не оказаться в положении, препятствующем отправлению профессиональных обязанностей. Так и бизнесмены теперь запасаются впрок фирмами, всегда стараются держать под рукой большее или меньшее число готовых к той или иной миссии компаний. Пожалуй, в наши дни ни у кого больше понятие фирма не ассоциируется с одним-единственным юридическим лицом, не говоря уже о конкретном человеке.

Современная корпорация -- это тысячи и тысячи больших, маленьких и совсем мизерных фирм и фирмочек, связанных практически никому -- во всей своей полноте уж точно -- невидимыми и неведомыми зависимостями и отношениями. Но и малому бизнесу часто не удается вести свои дела (вполне официально) в рамках одной фирмы. Таким образом, неудивительно, что создание, продажа и дальнейшее поддержание и обслуживание готовых фирм составляет целую индустрию (читай здесь и здесь), о масштабах которой даже мировые think-tanks берутся судить лишь очень приблизительно.

Речь, в первую очередь, идет о фирмах, создаваемых в офшорных зонах. Далеко не все они создаются для темных делишек, но если уж дело заходит о таковых, то участие в них именно таких компаний оказывается непременным. Видимо, спрос на темные дела высок, раз бизнесмены со всего мира пачками (ежегодно по миру сотни тысяч компаний) создают во всяких островных юрисдикциях (см. статьи в Economist выше) разные "экзотические" компании, например, с номинальным держанием или с акциями на предъявителя. Кстати, сюда же до кучи необходимо отнести и банальные российские "помойки", создаваемые при непосредственном участии и попустительстве российских банков для отмывания денег, совершенно незамысловатого с точки зрения юридической проработанности и защиты. Поэтому нетрудно понять, почему данная отрасль погружена в этакую hush-hush атмосферу: в конечном счете, речь идет о деньгах, а деньги любят тишину.

Глобализация, либерализация, различия в налоговых режимах, действующих в разных странах, открывают широкие возможности для бизнеса и состоятельных людей позаниматься арбитражом на налогах, выбирая более благоприятные режимы и условия жизни/ведения бизнеса. Однако с точки зрения экономики подобная ситуация не говорит в ее пользу (это касается как мировой экономики, так и экономик отдельных стран). И высокий спрос на дополнительные фирмы вряд ли может говорить об обратном (уж точно вряд ли напрямую связан с высокой деловой активностью; не верите? посмотрите на Россию). Пусть создание и обслуживание таких фирм-"пустышек" связано с относительно небольшими затратами (~500-5000 USD), все же это затраты, на которые ни бизнес, ни индивиды без особой нужды не пойдут. И тот спрос, который сегодня предъявляется на подобные entities, лучшее свидетельство того, что из всех существующих способов для деловых людей данный путь является наиболее привлекательным Но это не означает, что он же является и оптимальным.

В заключение несколько слов о сущности современной фирмы. Буквально за последние несколько десятилетий фирма превратилась из этакой самостоятельной экономической единицы, из где-то маленького, где-то побольше локомотива экономической жизни в обиходный инструмент -- пожалуй, в той же степени экономического сколько и правового характера (последнего в некоторых случаях как бы не было больше). Сегодня необходимо иметь фирму, чтобы на законных основаниях вести бизнес, но для этого ей совсем не обязательно обладать какими-то ресурсами, иметь офис и вообще какой-нибудь персонал. Во многих случаях фирма сегодня -- как и ценная бумага -- не более чем красиво оформленный листок гербовой бумаги если вообще не электронная запись в реестрах. Но этого оказывается вполне достаточным, чтобы в условиях анонимности заставить перемещаться миллионные денежные потоки из одной страны в другую, с одного континента на другой, неизвестно от кого, неизвестно кому и неизвестно по чьему приказу. И это очень важная черта, которую современная теория фирмы, пытаясь объяснить нам, что же такое есть фирма и как она управляется, пока что совершенно не принимает во внимание.

P.S. И что не менее интересно: считал ли кто-нибудь и задумывался ли, каков вклад всех этих механизмов в общее дело еще большего обкрадывания богатыми бедных? Если кто-то засомневается, то пусть подумает: право, если не так, то с чего бы расти коэффициенту Джини чуть ли не во всех развитых странах?

Корпоративная повестка: не променять шило на мыло

Если раньше под акулами капитализма подразумевали скорее владельцев бизнеса или, говоря современным языком, акционеров компаний, то сегодня акценты переместились, сегодня главными хищниками и узурпаторами корпоративной власти выступают наемные менеджеры, подмявшие под себя и акционеров, и их представителей -- директоров, и регуляторов, и политиков, и академическую науку, которая с готовностью пляшет под их дудку.

Но акционеры и активисты движения в поддержку акционеров начинают понемногу отходить от спячки по мере осознания этой отнюдь не созидательной роли, в которую вжился менеджмент современных крупных корпораций. В то время, как Америка (власть) оставляет списки самых опасных людей мира, включая в них и самых безбашенных террористов и разработчиков антивирусного ПО, сами американцы (народ) наибольшую угрозу видят в руководителях крупнейших банков:

The union has made similar proposals at several firms, including JPMorgan Chase, whose boss AFSCME's president calls the “most dangerous man in America”.

Как и водится, наступление сезона собраний акционеров сопровождается интригами и подковерной борьбой, стремлением одних лиц продвинуться в советы директоров, подзудеть акционеров на более решительную борьбу с менеджерами и т.п. Только вот в отсутствие более решительных и проактивных действий и мер со стороны регуляторов и властей, которые бы в большей степени отвечали общественному благу, а не интересам отдельных лоббистских групп, будет ли толк от тасования одной и той же замызганной и крапленой вдоль и поперек шулерской колоды?

Фирмы и неравенство

Александр Шиляев

Если одни фирмы в сравнении с конкурентами могут назначать за аналогичную продукцию более высокие цены, значит, они могут платить своим работникам более высокие зарплаты. Именно так многие и поступают. Причем, регулярно и систематически, внося свой "законный" вклад в рост неравенства доходов. David Card, Jörg Heining, Patrick Kline показали это в своей работе на примере рынка труда в Германии (работа на сайте NBER).

Если кратко, то выводы таковы: разница в зарплатах между более образованными и менее образованными работниками растет; более образованные (квалифицированные) работники концентрируются в более "хороших" фирмах (авторы говорят о "хороших" и "плохих" рабочих местах) и наоборот, и данная избирательность также усиливается; и то же самое происходит с разницей в уровне оплаты труда работников в "хороших" и "плохих" компаниях.

Если все сказанное верно и для других стран (а почему там должно быть как-то иначе?), для фискальных политиков возникает важный вопрос: если применительно к физическим лицам в большинстве развитых стран кажется нормальным применение более высоких ставок налогов (на доходы), то не следует ли ту же логику распространить и на коммерческие организации -- большие платят корпоративные налоги по более высоким ставкам, маленькие по более низким (если такие правила и есть, то они действуют далеко не для всех и не везде, не говоря уже о том, что власти при их введении руководствуются совсем другими соображениями, нежели снижение уровня неравенства в доходах, возникающего вследствие отраслевых и корпоративных различий).

Другими словами, можно ли будет поддержать менее обеспеченные, но желающие трудиться слои населения (менее образованные, подготовленные, имеющие непривлекательные для рынка труда профессии и пр.) более экономическими методами, чем изобретение очередной правительственной социальной программы, подразумевающей очередной механизм перераспределения бюджетных средств без создания для получателей сколь-либо действенных и эффективных стимулов? Кажется, о таком варианте политики задумываются в последнюю очередь (возможно, в силу разных причин, в т.ч. исключительных лоббистских способностей корпоративного сектора и практически полного отсутствия таковых у малых предпринимателей), концентрируя все усилия на гражданах (например, США и Франция).

Эра безответственности

Александр Шиляев

Человек давно уже приучился относиться к себе с чрезмерной бережливостью, неустанно повторяя, что он слаб, что nobody's perfect. Как следствие попытки оправдаться ограниченной рациональностью, довлеющим над нами бессознательным, вменением себе некоей исключительности на фоне всего сущего. Да и какие еще всходы могли взойти на почве гуманизма, либерализма и других учений, призванных подвести под эти предпосылки научную базу? Так, естественным продолжением и развитием эры милосердия стала эра безответственности.

Однако, цель данной заметки очень даже прикладная, несмотря на заявленную всеобщность и всеохватность поднятой проблемы. Речь об ограниченной ответственности акционеров компаний, распространившейся почему-то и на управляющих этих компаний.

Ограниченную ответственность называют одним из величайших изобретений в деле повышения благосостояния. Логика таких изъятий предельно проста: в условиях отделения функции владения от функции управления предприятием было бы чрезмерным налагать на акционеров ответственность за последствия решений, которых они не принимали. Кажется справедливым и разумным, что акционеры несут ответственность только за собственные решения (помещения средств в то или иное предприятие) и только в пределах своего вклада. Но почему менеджерам компаний, которые управляют средствами акционеров, их решения должны сходить с рук, это непонятно.

Закон наделяет фирмы правом занимать средства, принимать на себя риски, заключать контракты и отвечать по своим долгам так, словно эти организации действуют самостоятельно и за ними не стоят конкретные люди, от квалификации и воли которых зависит, будет ли компания процветать или обанкротится, окажутся ли средства акционеров приумноженными или для них наступит тот самый спасительный, но крайне нежелательный случай их ограниченной ответственности.

Сегодня наемным менеджерам удается "разваливать" крупнейшие компании, ничем не рискуя при этом. Они покидают свои посты, выписывая в качестве увольнительных многомиллионные бонусы за бездарно, если не преступно сделанную работу. Единицы подвергаются наказанию, да и то в случаях, когда преступления настолько очевидны и вопиющи, что скрыть их не удается никакими способами. Последний кризис -- лучшее подтверждение (и следствие) вновь установившегося порядка, подразумевающего и совмещающего в себе человеческую беспринципность и правовое безразличие.

Тема стимулов и оторванности компенсационных пакетов топ-менеджеров от результативности их работы давно уже в числе одной из наиболее актуальных как в деловой, так и в академической прессе. Акционеры давно уже, кажется, ни на что толком не влияют в плане стратегического управления принадлежащими им компаниями, а советы директоров благодаря многочисленным уловкам современной теории и практики корпоративного управления настолько "повзрослели" и стали независимыми (да и как могло быть по-другому в компаниях, где 1000+ акционеров?), что теперь (особенно после кризиса со всеми его корпоративными сюрпризами) едва ли не самой горячей темой корпоративного управления стало муссирование вопроса о том, должны ли акционеры иметь возможность влиять/определять уровень зарплат менеджеров, которым они доверили управление (в англоязычной литературе эта проблема описывается тремя словами "say on pay", которые все чаще пишут через дефис; думаю, многим известно, что означает такая тенденция, наметившаяся в языке).

Бизнес -- это не единственная среда, где объем полномочий и привилегий давно не ходит рука об руку с подразумеваемыми этими полномочиями и накладываемыми ими на человека ответственностью и обязательствами. Так, пребывание в чиновничьем (полицейском, каком-либо другом государственном) чине в ряде стран является едва ли не законодательно оформленным бенефицием. Вы можете принимать самые неожиданные решения и вам за это ничего не будет. По этому поводу я уже писал в начале этого года в другом месте:

...было бы справедливо, если бы государство за большие права и большую ответственность установило для тех, кто всю эту государственную атрибутику власти предпочитает направлять исключительно на службу себе, а не государству и людям.

Что характерно, такая безответственность -- что в бизнесе, что в политике, что в других сферах -- доступна далеко не всем. Это -- прерогатива элит. Поэтому говорить, что мир скатывается в анархию было бы неверным. Но чем новый порядок лучше средневекового, когда существовало множество юрисдикций для разного рода граждан, когда продавались бенефеции и индульгенции? По крайней мере, те порядки были честнее, так как открыто признавали превосходство одних над другими. Люди могли с ними не соглашаться, но правила игры были известны. Сегодня формально закон провозглашен один для всех, и сегодня во всем мире усиливается неравенство, и тем элиты становятся сильнее. Но становятся ли они вместе с тем честнее и благоразумнее? По их поведению так не скажешь. Это ли не показатель безответственности и безнаказанности?

Люди и фирмы, I

Александр Шиляев

Несмотря на то, что всё чаще люди предпочитают поручать представление своих интересов различным институтам (почему так -- отдельный вопрос), конечным получателем всех благ являются не эти посредники --  компании, организации, трасты, а люди -- джоны смиты, васи пупкины, жаны вальжаны и др. И если национальные законодательства давно уже не предусматривают выдачу/продажу бенефициев отдельным персонам, то эти "отдельные персоны" находят к своей пользе другие выходы из ситуации -- наделение различными исключительными привилегиями тех самых институциональных посредников.

Хотите разделения функций владения и управления? Пожалуйста. Хотите ограниченную ответственность? Нет проблем. Мало этого, что-то еще? Что-нибудь придумаем. Целый ряд юрисдикций допускает анонимное владение компаниями, позволяющее не раскрывать истинных владельцев (хочу обратить особое внимание, что такая вольность, может быть, не так страшна в случае партнерств, которые подразумевают неограниченную ответственность участников, но когда анонимность применима к компаниям с ограниченной ответственностью, безответственность нечистых на руку реальных владельцев может оказаться поистине безграничной, что, кстати, многочисленные дела о многомиллиардных мошенничествах с использованием таких компаний и подтверждают). Кое-где разрешены и акции на предъявителя, что делает процесс перехода активов из рук в руки практически бесконтрольным. Чем не рай для международного жулья и чем не извращенное воплощение идеи о том, что правой руке лучше бы не знать, чем занимается левая? Пока правая рука борется с отмыванием денег, коррупцией, финансированием террористических организаций, левая совершенно "по-левому" оплачивает счета продажных политиков, обналичивает деньги наркоторговцев, уклоняется от налогов.

Усилия отдельных законодателей, ряда национальных регуляторов и международных организаций (FATF, OECD, Всемирный банк) по выводу из тени реальных, а не номинальных собственников таких компаний наталкиваются на нешуточное сопротивление, а сами радетели за большую прозрачность пока не могут похвастаться успехами.

Проблемы, связанные с отменой анонимности в делах корпоративного обустройства, допускаемой законодательствами многих развитых стран (в т.ч. входящих в ОЭСР), достаточно сложны и многочисленны. Среди них и политические, и экономические, и чисто технические. Так, например, заинтересованные стороны никак пока не могут договориться, кто именно и как будет осуществлять контроль, проверять достоверность сведений, сообщаемых владельцами компаний или их юристами и номинальными директорами. Очевидно, что любые меры имеют свою цену. И это тоже предмет споров: кто заплатит за воцарение и поддержание нового порядка? Пока, видимо, желающих установить такой порядок больше, чем желающих его оплачивать. Следовательно, и воз пока остается на старом месте. Правда, некоторые подвижки намечаются, но очень уж они слабые.

Исторически развитие коммерческих организаций шло в сторону большей обезличенности, отстраненности от своих владельцев (в этом есть свои и сильные, и слабые стороны). Фирмы получили возможность принимать самостоятельные инвестиционные решения, отвечать по своим долгам, законодательство некоторых стран позволяет судить именно фирму, а не лиц, стоящих за ней -- владельцев и управляющих. Но не во всех ситуациях такой порядок оказывается действенным и оптимальным. Иногда надо быть ближе к организации, но, с другой стороны, оставаться в ее тени. И именно благодаря таким вот инновациям, фирмы (вообще организации, к которым применимы данные принципы организации, пардон, за тавтологию) становятся и дальше от реальных людей и ближе к ним одновременно. И это еще одна тенденция в практике ведения бизнеса. Люди все меньше хотят, чтобы их имя ассоциировалось с какой-то фирмой, даже если они все время держат эту фирму на коротком поводке. Оно и понятно, такая тактика оставляет широкое поле для использования недобросовестных способов ведения дел. А то, что для достижения цели любые средства хороши, давно уже ни для кого ни секрет, ни позиция, которой бы можно было стыдиться и стесняться.

Доп. литература:

• The Puppet Masters
• вот раскаяния англичан по поводу налогового законодательства:

There has been a lot of very bad legislation enacted in the past, very often because government and the civil servants don't have an understanding of what happens in the commercial world.

Причем, как и водится в подобных ситуациях, все недовольны всеми -- власть бизнесом, а бизнес властью. А Васька (читай бизнес), пока суд да дело, слушает да ест.

UPD.; 06.06.13.: Предлагаю вашему статью Гэвина Хаймана (Gavin Hayman) "Financial Secrets and Lies". Цитата:

...investigation – which details cash transfers, incorporation dates, and links between companies and well-known individuals – demonstrates the massive scale of the offshore industry. It not only highlights the prevalence of financial secrecy worldwide, but also shows how hidden company ownership facilitates tax evasion, money laundering, corruption, and other crime.

Я думаю, что это не удивительно. Со временем государства в нашей (их) жизни становится все больше и больше, денег ему надо тоже все больше и больше, долги его тоже не уменьшаются, а эффективность становится хуже. Кризисы и скандалы последних лет не прямое ли доказательство тому? Людям, естественно, это не может нравиться. Отсюда такая реакция. Поэтому к уступкам в этом процессе -- повышения прозрачности финансовых потоков -- должны быть готовы все стороны. Иначе таким разоблачительным отчетам и впредь не будет конце. Впрочем, скорее всего, так оно и будет.

Сим победиши!

Александр Шиляев

Как вы думаете, на каком основании гражданина или организацию можно исключить из членов кооператива? А вот на каком:

1. Член кооператива может быть исключен из членов кооператива по окончании текущего финансового года в случаях, если:

5) является в сельскохозяйственном потребительском кооперативе учредителем или участником организации, конкурирующей с кооперативом, членом которого он состоит, либо организация, конкурирующая с кооперативом, выступает участником организации, учредителем или участником которой является данный член кооператива;

(в ред. Федерального закона от 11.06.2003 N 73-ФЗ)
ст. 17, Федеральный закон от 08.12.1995 N 193-ФЗ (ред. от 03.12.2011) "О сельскохозяйственной кооперации" {КонсультантПлюс}

Вам это о чем-нибудь говорит? Ничего не напоминает? Из средневековья, из цеховых и гильдейских статутов? В каком веке живем?

Прежде как-то не было нужды вдаваться в детали кооперативного законодательства, не сталкивался особо с такими ОП формами. А тут вот необходимость возникла. Открыл закон -- и сразу такое откровение. По-моему, наше государство напрочь и буквально усвоило ленинскую мысль о необходимости идти другим путем. Так и идем с тех пор, легких путей не ищем.

Как борьба с пьянством может оказаться благим намерением, ведущим не туда, куда хотелось бы

Александр Шиляев

Вчера Председатель Правительства РФ Д. Медведев обсуждал варианты воздействия на нерадивых продавцов и владельцев торговых точек, продающих несовершеннолетним спиртные напитки. В частности, премьер предложил такие меры:

В любом случае мне кажется, что можно было бы установить двойную ответственность, или, скажем так, разную ответственность. Для продавца это должна быть ответственность вплоть до уголовной (за продажу алкоголя несовершеннолетнему), а для владельца, если трудно доказать, что это по его поручению, так сказать, алкоголь продаётся несовершеннолетним, тогда пусть будет установлена административная ответственность, естественно, предполагающая прежде всего лишение лицензии на торговлю алкоголем. Вот, собственно, самое главное. (Выделено мною -- А.Ш.)

Если данное предложение было направлено на привлечение в казну дополнительных доход в виде средств от продажи предпринимателям лицензий на право торговли алкоголем, на стимулирование предпринимателей к уходу в тень, на создание дополнительных благоприятных условий для коррупции, то можно сказать, что Дмитрий Анатольевич попал точно в цель. Лучший рецепт придумать было бы весьма проблематично. В остальном же эффективность предложенной меры вызывает большие сомнения.

Бесспорно, пьянство представляет серьезную проблему и угрозу для общества, тем более когда подверженной ему оказывается значительная часть молодежи. Но насколько бы ни была серьезна проблема, вопрос об оправдании средств поставленной целью остается справедливым и в этом случае.

Кажется неразумным ставить бизнес владельца магазина, торгующего спиртными напитками, в зависимость от массы факторов. Председатель правительства предложил в случае невозможности доказать злой умысел именно владельца предусмотреть возможность лишения его лицензии. Очевидно, что в подобных ситуациях никто (из соответствующих структур, ответственных за соблюдение установленных правил и законности) и не станет ничего доказывать. Владельцев просто начнут шантажировать, вымогая у них взятки, что позволит, дескать, полностью снять с них всякие подозрения, а бизнесмену сохранить возможность торговать алкоголем и дальше. А как же презумпция невиновности, а как же пословица "Не пойман - не вор"? Я уж не говорю, что новый порядок создаст массу возможностей для недобросовестных конкурентов и обиженных на работодателя работников расправиться (подставить) своего коллегу/работодателя.

Естественно ожидать, что коммерсанты не будут просто сидеть и ждать, сложа руки. Один из вариантов для подстраховки -- создать дополнительные фирмы с лицензиями, которые могли бы тут же подхватить эстафету в случае, если события пойдут по наиболее неблагоприятному сценарию. Но такой путь весьма затратен и доступен далеко не всем участникам рынка. Значит, часть игроков будет вынуждена с него уйти, значит, результатом будет еще один удар по свободе предпринимательства. Что же, кто-то вынужден будет переквалифицироваться, а кого-то с большой вероятностью можно будет встретить на рынке, который принято определять различными прилагательными, так или иначе описывающими состояние его непрозрачности. Очевидно, производителей алкоголя -- как легальных, так и нелегальных -- новый порядок никоим образом не затронет, и они смогут дальше изощряться в методах продвижения своей продукции в самые широкие народные массы.

...Пьянство, как и прочие социальные напасти не излечиваются одномоментно, тем более по мановению волшебной палочки (читай, в приказном порядке). И законодательство далеко не всегда может служить лучшим средством для обеспечения желаемого порядка, хотя, пожалуй, оно самое простое, а для политиков и прочих ангажированных персон еще и самое удобное.

Как можно (и часто нужно и единственно возможно) иначе влиять и регулировать те или иные отношения, если не законом? Общественным мнением, воспитанием, примером. Реклама, пропаганда, идеология в данном случае, выполняя эти задачи и служа данной цели, перестанут нести в себе тот негативный контекст, в котором они большей частью воспринимаются сегодня обществом. Воспитание, объяснение, убеждение, личный пример могут действовать куда эффективнее закона, обеспечивая при этом более надежный и долговечный результат.

Основная проблема -- всё это требует больше времени, терпения, умения и часто не приносит быстрых доходов (а куда более соблазнительно ввести дополнительные статьи, штрафы и начать пополнять бюджет не мытьем, так катаньем). Но люди и, в первую очередь, политики не хотят ждать. Они хотят быстрых результатов. Да, отлучение людей от пьянства потребует предложения им замещающих альтернатив, а это, в свою очередь, потребует дополнительных расходов. Нет, проще запретить. А на сэкономленные деньги можно будет свозить правительство в расширенном составе на просмотр финального матча по футболу или на рыбалку в Исландию...

...
Еще статья в тему.

О влиянии благих намерений закона на перспективы предпринимательства

Александр Шиляев

Вот прямое подтверждение известному высказыванию, что благие намерения ведут в ад. Может ли законодательство создавать предпочтительные условия для крупных компаний, тем самым, неявно способствуя дальнейшему укреплению их рыночной власти? По идее, не должно, если рассматривается государством и обществом как институт, предназначенный для восстановления и поддержания постоянно попираемой справедливости. Скорее, отсутствие необходимых законов способствует выходу наружу враждебных хищнических инстинктов, нацеленных на достижение доминирующего положения любыми способами, а законы, пусть даже и не идеальные (а кто видел другие?) должны, вводя равные и обязательные для всех правила игры, противодействовать подобным проявлениям не самых лучших черт человеческой натуры. Собственно, с единственно данной целью и принимается и постоянно совершенствуется антимонопольное законодательство.

Но, оказывается, столь лелеемый и всячески отстаиваемый принцип равенства перед законом работает в нужную сторону далеко не во всех ситуациях. И когда государство этого не видит или не понимает, то получается, что у него правая рука не знает, что делает левая, правда, не в том смысле, в каком принято использовать эту фразу. Типичный пример закона, который, наоборот, всецело потворствует крупному бизнесу и никоим образом не способствует созданию равных условий для осуществления предпринимательской деятельности - это Кодекс об административных правонарушениях (КоАП РФ).

Тот порядок, что для предприятий разного масштаба кодекс за одинаковые правонарушения "по справедливости" подразумевает и одинаковое наказание, ставит предприятия, если они существенно отличаются масштабами, в неравные условия. Так, если для бюджетов крупных предприятий большие административные штрафы могут пройти незамеченными, то для многих малых предприятий такой штраф может поставить под вопрос весь бизнес. Хотя в экономике принято все оценивать в денежном измерении, но ценности таких потерь и последствий, очевидно, для крупного бизнеса и для малого к номинальному выражению штрафных санкций никак приравнять нельзя.

Вот вопрос, о котором экономистам и политикам только предстоит подумать. Но желательно раньше, чем позднее.

Сколько фирм хорошо и сколько фирм плохо

Александр Шиляев

Кто-то может подумать, что это вопрос сугубо теоретического свойства, четвертый в дополнение к имеющимся трем, на которые теория фирмы пытается найти ответы. На самом же деле, вопрос этот самый что ни на есть практический и представляет заботу как для отдельных предпринимателей, так и для экономики в целом. (Однако, это совершенно не значит, что ответы на него следует искать различными гадальческими и прочими эзотерическими методами.) Для отдельного предпринимателя (владельца бизнеса, группы владельцев) вопрос представляется важным, в первую очередь, по соображениям безопасности бизнеса, а для государства еще и по соображениям эффективности проводимой экономической политики (регулирование бизнеса, стимулирование отдельных видов деятельности и отраслей и т.п.), а через это и самой экономики.

Любой человек, решивший заняться бизнесом, первым делом регистрирует фирму (мы здесь не будем делать различий между существующими организационно-правовыми формами, поэтому любая дозволенная законом форма будет считаться фирмой). Однако, если дело у него начинает идти более или менее хорошо, очень скоро он начинает подумывать о том, что не помешало бы зарегистрировать еще одну фирму и еще. Различные обстоятельства заставляют его так думать. Во-первых, в ряде случаев законодательство однозначно запрещает совмещать некоторые виды деятельности. Скажем, профессиональные участники рынка ценных бумаг, хорошо понимают, о чем идет речь. Если вы создаете площадку для организации торгов, или попросту биржу, то регулятору очень не понравится, если вы вздумаете к этому юридическому лицу подцепить еще и свечной заводик в Самаре. Выход один: или заниматься чем-то одним, или для каждого из этих видов деятельности регистрировать отдельную фирму.

Во-вторых, государство может неявно подталкивать предпринимателя к такому шагу. В целях стимулирования развития отдельных видов и сфер деятельности государство делает бизнесу послабления, например, в виде снижения или отмены тех или иных налогов, взносов. Как правило, льготы обставляются такими условиям, что доля дохода у фирмы от такого вида деятельности должна составлять не менее определенного процента. Таким образом, если фирма хронически не дотягивает до заданного параметра и при этом занимается другими нельготируемыми видами деятельности, то приходит понимание, что льготой можно будет воспользоваться, если под льготируемый вид деятельности создать отдельную фирму.

В-третьих, это соображения безопасности. Любой бизнесмен сегодня знает, что власти достаточно малейшего повода, чтобы наслать на предприятие любые проверки, заблокировать счета, приостановить работу компании и т.д. Если такое вдруг случится, то глупо терять по чьей-то прихоти (часто по прихоти ближайших конкурентов) доход, клиентов, а то и весь бизнес только из-за того, что в нужный момент не оказалось под рукой формальной структуры, на которую можно было бы перенаправить клиентов, денежные потоки, поставщиков. В предотвращение подобного сценария для подстраховки просто жизненно необходимо создать хотя бы еще одну фирму, а лучше не одну, которая бы позволила не приостанавливать деятельность на период, пока идут разборки с властями, рейдерами и прочими кровопийцами. (Понятно, что такой способ не является панацеей, но как один из инструментов в комплексе мер экономической безопасности бизнеса просто необходим.) Таким образом и в данном случае в появлении у предпринимателя стимулов к созданию дополнительных фирм, а значит, и необходимости по несению дополнительных издержек, пусть и косвенно, но виновато государство.

Есть еще причины, заставляющие предпринимателей создавать фирмы и/или прибегать к услугам "специализированных" посредников, большей частью они связаны с налоговым планированием (исключая явные нарушения законодательства, которые мы не рассматриваем), и в этой статье мы о них говорить не будем. Хотя бы по причине того, что спрос на такие услуги возникает преимущественно у компаний среднего и крупного бизнеса, которых самих, по определению, значительно меньше, чем предприятий малого бизнеса.

С точки зрения государственной статистики для чиновника да и для неискушенного в экономике обывателя очевидным на поставленный вопрос может показаться следующий ответ: чем больше в абсолютном и относительном выражении фирм в регионе (стране), тем лучше, тем выше предпринимательская активность, тем ближе мы к заветным целям, которые обозначил пока еще нынешний президент, говоря в начале своего президенстского срока о своих представлениях, какая доля населения должна быть занята предпринимательством и малым бизнесом. Но как количество эккаунтов в той или иной социальной сети еще ничего не говорит о количестве реальных ее пользователей, тем более активных, так и количество фирм ни у одного предпринимателя, ни в регионе, ни в стране в целом еще ничего не говорит о качестве бизнеса, предпринимательском климате, эффективности экономики и действенности проводимой экономической политики. Часто оказывается ровным счетом наоборот. Большое количество фирм в данных статистики может свидетельствовать также и о низком доверии бизнеса к власти, о необходимости маневрировать, создавать избыточные варианты для подстраховки, раскладывать яйца по большему числу корзин, чем требует того любой здравый смысл.

Таким образом, часть из созданных фирм, к сожалению, не начнет работать никогда, другая часть так и не начнет работать к счастью, будет также намерненно создана и часть фирм, которым, выражаясь словами поэта, предназначено исключительно "процвесть и умереть". Обслуживание всего этого "бизнес-парка" будет отвлекать ресурсы, которые могли бы быть использованы в других целях.

Рональд Коуз (Ronald Coase) говорил, что фирмы возникли потому, что имели преимущества над рыночным механизмом, позволяя владельцам сокращать трансакционные издержки. Тезис спорный (об этом обязательно в последующих публикациях), но если данная причина и была в свое время одной из ключевых, то сегодня эта логика начинает шататься. Во-первых, потому что не существует легальной альтернативы ведению бизнесе не в рамках фирмы, во-вторых, необходимость поддерживать в рабочем состоянии значительное количество балластных фирм задирает долю трансакционных издержек в общем их объеме на куда более высокий уровень, чем это было прежде. Оправдывать эти издержки позволяет первый фактор, так как все, кто желает играть по правилам, находятся примерно в равных условиях. И это объясняет тот факт, что число фирм растет (скорее всего куда большими темпами, чем доля населения, желающая заниматься предпринимательством и действительно решающаяся на это). С другой стороны, в таких условиях чисто экономически фирму уже нельзя признать институтом, позволяющим вести бизнес наименее затратным способом. Неудивительно, что теневой сектор в мировой экономике составляет значительную долю и по некоторым данным увеличивает ее из года в год. Несовершенство изобретаемых человеком институтов обходится ему все дороже и дороже, поэтому там, где это возможно и когда возможно, элементарный здравый смысл пробивается наружу и восстанавливает справедливость.

Так сколько фирм нужно и должно быть? От предпринимателей это зависит в самую последнюю очередь. В первую очередь и большей частью, от государства. При идеальном раскладе, думается, отдельному предпринимателю (или их группе) в 99 из 100 случаев вполне хватило бы одной. Теория фирмы, по крайней мере, этому утверждению явно ничего не противопоставляет, хотя границы фирмы - это один из тех трех вопросов, которыми она занимается. Но до идеала далеко, поэтому предприниматели будут продолжать создавать фирмы, которые могут никогда не понадобиться. Будут создавать их в ущерб своим потребителям, своему делу, в ущерб всей экономике, эффективность которой зависит не только от уровня конкуренции, от проработанности законодательства, от наличия ресурсов и их доступности, но и от того, какие показатели государство станет использовать для оценки эффективности собственной деятельности. Официальная статистика очень запросто вводит в заблуждение, и чтобы опираться на ее данные в качестве ориентиров для каких бы то ни было целей и решений, необходимо очень хорошо себе представлять, что за ними стоит и откуда они берутся. На деле же часто эти данные используются не для серьезного анализа, а для манипуляций и популистских заявлений и отчетов о новых и новых победах и достижениях.

Корпорации, монополизация, глобализация

Александр Шиляев

На протяжении всей истории развития экономических отношений тенденция к корпоратизации и монополизации прослеживается очень отчетливо. И все это время люди борются с монополиями, ограничивают корпорации в правах. Если теория права, то это должно способствовать повышению экономической эффективности, более рациональному использованию ресурсов. Но не сводят ли усилия и издержки, что затрачивают люди на борьбу по восстановлению справедливости и водворению в экономику основ свободной конкуренции, к нулю тот выигрыш, который в результате этой борьбы достигается? И вообще, много в экономике регулирования или мало, и всякое ли регулирование эффективно и целесообразно и достигает своей цели? К сожалению, государство оказалось не менее несовершенным институтом, чем рынок...

Вот и Мертон Миллер говорит о том же в одной из своих статей, на которую мы ссылались чуть ниже. 
Следующая статья предлагается в качестве затравки для последующего разговора, и в качестве самой общей информации. Выбор совершенно случаен, но ее полезная особенность в том, что она скорее исторического характера, чем экономического. А это важно, так как современная экономическая литература грешит полным отсутствием внимания к истории, а современные экономисты демонстрируют редкое невежество в вопросах истории, чем отличаются в совершенно невыгодную сторону от своих предшественников. Мы будем работать над этим недостатком.

People versus corporations

Автор: Jess Worth, опубликовано 1 декабря 2007 г. в №407 New internationalist magazine, ссылка

For almost as long as corporations have existed, people have lobbied, agitated and legislated to constrain their power and prevent the social and environmental harm caused by the single-minded quest for profit-maximization.

1 The first corporations
The first corporations emerged in the late 16th century with the aim of encouraging investment in projects of public interest such as roads and hospitals. European states issued ‘charters’ setting out the tasks each corporation would undertake, and limiting the liability of investors for the company’s losses to the amount they had originally invested.
The world’s first major corporate scandal took place in 1721 when the London-based South Sea Company, which had falsely promised shareholders fabulous profits from trade with the South American colonies, collapsed. Mobs besieged Westminster and one of the directors was shot by an angry shareholder. Parliament passed the ‘Bubble Act’ making it illegal to set up new corporations, with very few exceptions, until 1825.

2 The business of empire
One of these exceptions was the British East India Company. Established in 1600, it monopolized all trade between Britain and Asia and became an instrument of colonial control, given the right to raise armies and rule vast territories on behalf of the Crown. The company attracted public criticism for its unprecedented power and unscrupulous behaviour: for violently taking control of Bengal in 1757, exacerbating a famine in which ten million died of starvation; for the lack of accountability of its managers and investors who engaged in bribery, insider trading and reckless financial speculation; and for its central role in the opium trade with China. It was dissolved in 1858 to give way to direct British rule in India.