Конкурентность законодательства

Александр Шиляев

1348 год (и ряд последующих) оказался "черным" в истории Европы. Именно в этом году на ее территории разразилась небывалая прежде по масштабам эпидемия чумы.(*) Обезлюдение достигло немыслимых размеров. По разным оценкам, от 1/3 до 1/2 и даже 2/3 населения умерло буквально за считанные месяцы. Работать стало некому, прежние экономические связи рушились, земли пустовали, грабеж, насилие и праздность ("пир во время чумы" -- это не фантазия поэта) набирали силу.

Перед правителями европейских государств встала задача, решать которую до этого не приходилось никому из них. Необходимо было в кратчайшие сроки хоть в какой-то мере восстановить прежний уклад, обеспечить города провиантом и необходимыми товарами, возобновить отправление обязательных для любого государства функций. Для решения всех этих задач нужны были люди, но именно они и оказались на тот момент самым дефицитным ресурсом. Кажется, первым, кто на тот момент сообразил, что надо делать, был Андреа Дандоло, венецианский дож -- правитель республики св. Марка.

Он принял меры, способствующие привлечению в республику иммигрантов. Привлечь людей на новое место было не так-то просто. Средневековое законодательство было весьма консервативным. Согласно нему привилегии и преимущества занятия тем или иным ремеслом отдавались гражданам республики. В условиях отсутствия рабочей силы во всей Европе и резкого вздорожания ее услуг никто не хотел переезжать в чужую страну, чтобы снова оказаться на второстепенных и подчиненных коренному населению ролях. Власти республики понимали, что необходимы законодательные послабления для переселенцев (в частности, ускоренное предоставление гражданства и следуемых из обладания им прав, разрешение на занятие ремеслом/беспрепятственное вступление в цехи и пр.), и они сделали это. Копируя патрона, к аналогичным мерам прибегли и другие территории, находящиеся в то время в зависимости от Венецианской республики. И политика сработала.

Экономисты настойчиво внушали нам и продолжают внушать, что славу нациям создают (обеспечивают ей рост и благосостояние) имеющиеся в их наличии ресурсы -- земля, капитал, труд, предпринимательские способности, технологии (заметьте, некоторые из этих факторов вообще от нас никак не зависят, и никакой заслуги нашей в том, что они у нас есть, нет). Сейчас они же все чаще говорят о значимой роли институтов, но ни одна производственная функция не содержит такой переменной в своем уравнении. И, тем не менее, мы вынуждены признать, что они важны для обеспечения конкурентоспособности как отдельных отраслей, так и всей экономики и вообще государства как целостного организма. И часто не только и не столько в долгосрочной перспективе, но и в самой ближайшей. Очевидно, Андреа Дандоло уже в XIV веке понимал это лучше многих нынешних политиков.

В условиях глобализации способность государства конкурировать с другими странами на уровне законодательства так же важна, как его способность конкурировать на уровне развития науки, технологий, образования, здравоохранения и др. Те темы, о которых мы здесь много говорим, в частности, о режимах налогообложения (см. "Черно-белая Россия"), о чрезмерном увлечении оффшорными зонами (ссылка) и пр., имеют к этому вопросу прямое отношение.

Не знаю, насколько это осознают представители исполнительной и законодательной власти, но для представителей бизнеса это очевидно. Именно данная тема была центральной в выступлении г-на Афанасьева, партнера из адвокатского бюро "Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры", на форуме "Деловой России" и АСИ в мае прошлого года. Об этом же иногда вспоминают и на заседаниях правительства (например, 4 апреля 2013 года). Но уж как-то очень вяло и нерешительно. Тем более, создание благоприятного инвестклимата -- это далеко не единственная сфера, по которой в мире оценивают уровень "варваризации" той или иной страны, и где тон задает, в первую очередь, именно государство (власть), а не какие-то другие институты.

Большая часть разговоров о конкуренции, в том числе на уровне правительства и президента, сводится к призывам бизнеса повышать собственную конкурентоспособность, снижать издержки, держать равнение на наилучшие практики. И при этом практически ни слова о конкуренции на уровне властных органов, об их имидже на фоне таковых из прочих развитых и не очень стран, на которые призывают ориентироваться бизнес. А ведь от того, насколько эффективно работают государственные структуры, во многом зависит и успех бизнеса.

Предприниматели работают не сами по себе, а в рамках тех правил, которые установило ему государство, и если эти рамки заведомо многочисленны и тесны по сравнению с теми, что создает своим предпринимателям какое-либо другое государство, тем меньше у нашего бизнеса возможностей для развития, своевременного маневра, ускорения. Очевидно, что при прочих равных условиях в проигрыше окажутся компании той страны, где выше налоги и сборы с бизнеса (вопросы развитости инфраструктуры, уровня подготовки кадров и многие, многие другие оставим в стороне -- мы же договорились: при прочих равных условиях; но в то же время не будем забывать, что условия эти далеко не равны).

Не оттого ли фискальные политики (не в смысле люди) развитых стран становятся все более похожими друг на друга, что действительно глобальные экономики поняли, что права (в части контроля, регулирования, установления все новых и новых правил игры) нельзя наращивать до бесконечности, не принимая при этом на себе и все большей ответственности. Если правительства на международных рынках становятся такими же активными участниками, как и корпорации, то и поведение их должно носить более пропредпринимательский характер, чем прочиновничий и пробюрократический.

Пустое копирование чужих законов вряд ли даст желаемые результаты. Создание самого что ни на есть либерального законодательства тоже не выход, т.к. как бы ни были важны законы, не все в этой жизни от них зависит. Но следует также признать, что в условиях глобализации для стран, которые не собираются огораживаться какими бы то ни было занавесами, создание конкурентного законодательства -- это новый вызов, теперь это еще одна постоянная переменная в уравнениях как внешней, так и внутренней политики, проводимой правительствами. И, конечно, можно выпускать отдельные законодательные акты, дающие зеленую улицу тем или иным "эпохальным" проектам, но такой подход вряд ли кого напугает (в хорошем смысле) в других странах-конкурентах, также тянущих одеяло мировых инвестресурсов на себя, если прочие законы оказываются далеко не столь благоприятными и выигрышными, не говоря уже об их действенности.

Нетривиальность стоящей перед государством задачи объясняется указанными выше причинами. Теперь власти не могут устанавливать в стране правила только лишь по своему желанию, не оглядываясь на других, повторяя "государство -- это я". И для властей это несомненный вызов -- научиться работать в новых условиях. Если власти не привыкли прислушиваться к мнению населения о своей деятельности и планах и, тем более, объяснять ему логику своих действий, то делать то же самое и по отношению к заинтересованным сторонам в других странах будет уже затруднительно. В данном случае любые разговоры о вмешательстве/невмешательстве во внутренние дела вряд ли окажутся уместными, поскольку прежде чем их заводить, придется подумать, кто кому больше в этом взаимодействии нужен.

Поэтому неизбежно в наши дни конкурентное законодательство подразумевает такое законодательство, которое создает вдохновляющие стимулы и условия не только и не столько для бизнеса, но и для общественных организаций, благотворителей, для всех граждан (в том числе и для иностранных), которые хотят быть защищенными и чувствовать на себе заботу государства не на словах, значащихся в законах, а на деле.

Еще один важный момент. Поскольку государство у нас федеративное, регионы также могут и должны обратить внимание на приведение своего законодательства в более привлекательный вид по сравнению с таковым в других регионах, обеспечив тем самым себе относительное преимущество. В условиях глобализации регионы сталкиваются с теми же проблемами, что и государства в целом. Следовательно, и методы конкурентной борьбы, действующие на межгосударственном уровне, в определенных границах могут оказаться эффективными и в межрегиональных спорах за ресурсы.
---

(*) При написании этой заметки использованы данные из 3 т. монографии М.М. Ковалевского "Экономический рост Европы до возникновения капиталистического хозяйства".

P.S. Как говорится, пока готовился материал, появились слабые обнадеживающие сигналы. Например, вот. Но, зная, как у нас и что исполняется, не будем забегать вперед, торопить события и раздавать авансы. Тем более, чиновники, кажется, совсем страх потеряли. Как студенты от сессии до сессии, эти от отпуска до отпуска живут не менее весело. Ничего другого, по крайней мере, из сегодняшних слов президента (16.07.13) не просматривается. Поживем, увидим.

Цари горы

Александр Шиляев

Кто они?

Вы, наверное, думаете, это -- Apple, Microsoft, ExxonMobil, GM и т.п.? Если так, то по наивности, не иначе.

Vitol, Glencore, Cargill, Koch Industries, ADM, Gunvor, Trafigura, Mercuria, Noble Group, Louis Dreyfus, Bunge, Vilmar International, Arcadia, Mabanaft, Olam, Hin Leong и им подобные. Не слышали о таких? Не мудрено.

Авторы материала, размещенного на сайте Reuters, назвали их 'trillion dollar club'. В 2010 первая пятерка этих компаний "обернула" 629 млрд. долларов дохода -- чуть меньше, чем такая же топ-пятерка финансовых компаний, но больше, чем совокупные продажи лидеров технологических отраслей или телекомов. Vitol -- лидер списка -- заработал 195 млрд. дол., что в два раза больше, чем удалось сделать Apple.

У них "самые талантливые сотрудники, самые глубокие карманы и самый лучший риск-менеджмент". Некоторые из них являются публичными, но большая часть -- частные компании, и многие из них на ближайшее время даже не рассматривают варианты выхода на биржу. Их имена часто связаны с различными международными скандалами, они поставляют товары в обход различных эмбарго и запретов, против них часто возбуждают иски в связи с ценовыми сговорами, нарушением экологического законодательства, условий конкуренции, подкупом и т.д., но для истцов такие дела часто заканчиваются ничем.

Они настоящие прайс-мейкеры (какой там рынок с его законами спроса и предложения, даже не думайте!). По различным позициям многие из них контролируют 30-40-50 и более % мирового рынка. И все они делают одно дело -- они торгуют commodities: нефтью, газом, металлами, электроэнергией, зерном, сахаром, какао-бобами и прочими подобными товарами, одним словом, тем, что в отличие от "айЧего-то" в этом мире нужно всем и всегда (см. "Глобальный прагматизм"). Им принадлежат крупнейшие склады и танкерные флоты, поскольку они участвуют в физических сделках, следовательно, владеют реальными, а не бумажными объемами товаров и сырья.

Понятие корпоративной социальной ответственности если и применимо к этим компаниям, то с очень большой натяжкой. Это и неудивительно, учитывая, что они крайне ревностно относятся к любой публичности. А в тихом омуте, как известно, всегда нечисто. Но кто на это специально станет обращать внимание, если они имеют огромные бюджеты на лоббистскую деятельность и, конечно же, могут похвастаться тесными отношениями с влиятельными политиками по всему миру.

Вы можете купить акции нефтяных мейджоров, Гугла и Фейсбука (если, конечно, они вам нужны), но попробуйте купить хоть малую толику Koch Industries или Arcadia. Это вам вряд ли удастся, даже со своими деньгами вы не нужны на этом празднике.

Пока пресса, всякие "около бизнеса" писатели, коучи, тренеры, лекторы и прочая и прочая рассказывают своим слушателям (за деньги) об успехах "Тойоты", о гении Джобса и Брина, переписывают из статьи в статью, из книжки в книжку замызганные 'success stories', описания используемых лидерами рынка технологий управления, создавая у экзальтированных и жаждущих богатства и славы неофитов ложное представление о экономическом миропорядке, где-то существует другой бизнес, который предпочитает тень свету, 'hush-hush' политику политике открытости, частный капитал публичному.

В то время как (особенно после кризиса) регуляторы стали обращать пристальное внимание к деятельности банков, хедж-фондов, деятельность торговых компаний осталась практически нетронутой. Рынок торговли commodities практически свободен от различных ограничений, касающихся инсайдерской торговли, поэтому эти компании чувствуют себя как рыба в воде, зарабатывая миллиарды на арбитражных сделках по всему миру. (Кстати, банки также весьма активно участвуют в торговле commodities, владея соответствующими компаниями.)

Теперь вы понимаете, что на самом деле интересует тех, кто в этой жизни не покупает, а продает? Теперь вы понимаете, что призывы "слезть с нефтяной иглы" могут исходить только от тех, кто сам спит и видит, как бы на нее "подсесть"? Теперь вы понимаете, что для того, чтобы быть монополистом и владеть миром, вовсе не обязательно быть единственным на рынке продавцом (покупателем) того или иного товара (как учит нас ортодоксальная экономическая теория)? Монополия, составленная несколькими игроками (да-да, слышали, в теории это называется олигополия), пожалуй, куда более живуча, чем если бы игрок был единственным. В этом мире принципы кооперации и сотрудничества тоже работают, а сообща удерживать высоту куда легче, чем быть на ней единственным и одиноким царем.

Еще один важный вывод из всего сказанного выше может быть такой. Как правило, все наиболее долгоживущие и успешные монополии или создавались при участии государства (правителей), или явно или неявно ими всячески поддерживались и защищались. История знает тому множество примеров, когда монополии на те или иные виды деятельности в отдельных городах и даже странах, промыслах (отраслях), частях света были нормой. Как можно видеть, в более завуалированном виде тот же подход практикуется и сейчас, несмотря на все публичные и громкие заверения о необходимости развития и поддержки конкурентной среды. Означает это, по меньшей мере, одно. Монополии сами по себе не являются тотальным злом (истина, в общем-то, очевидная и не раз прежде высказываемая различными авторами), как их пытаются представить апологеты либертарианских идей (между прочим, нынешний совладелец Koch Industries считает себя либертарианцем и всячески выступает за всевозможные свободы и отмену ограничений; парадокс, правда? и какое лицемерие!). Если в некоторых отраслях целесообразность поддерживать высокий уровень конкуренции просматривается и невооруженным глазом, то другие отрасли могут вполне успешно (и прибыльно!) развиваться в условиях более высокой концентрации рыночной власти. Да и самой природой, видимо, так определено, что человеку более симпатично и желательно доминирующее (монопольное) положение, чем неустанная конкурентная борьба с неизвестным исходом. И с точки зрения общественного благосостояния, что бы ни рассказывали нам экономисты, не все так однозначно.

...Но как бы там ни было, владельцы и члены "trillion dollar club" -- настоящие акулы бизнеса, которые, прочитав известный рассказ О.Генри (если читали), как Отче наш усвоили, что "Боливар не вывезет двоих". Так с тех пор и живут, везут только себя. Везут тихо, незаметно, но... глобально.

За деталями и прочими подробностями, насколько, конечно, они доступны стороннему взгляду, пройдите на сайт Reuters по указанной выше ссылке.

В КОПИЛКУ: Ссылка (The Nation).

Стоит ли ожидать в ближайшем будущем снижения цен на commodities и в какой фазе "суперцикла" мы находимся, статья в Growth and Crisis blog, World Bank Institute.

“If one may paraphrase Mark Twain, recent news about the death of the commodity supercycle and of a ‘commodity bust’ were somewhat exaggerated.”

ADD-ON: Trafigura останется частной компанией.

Не имей сто друзей...

Несмотря на заявления о стратегической важности (в современных условиях, для современных и развитых экономик) человеческого капитала, традиционный капитал продолжает цениться выше и обеспечивать своим владельцам куда более высокие и надежные доходы.

Очередная статья Пола Кругмана в NYT в общем-то именно об этом. Чтобы почитать, кликните по картинке.

Описываемая ситуация -- это отчасти плоды и последствия столь популярной в бизнес-среде концепции стоимостного мышления. Но только отчасти. Всё, конечно, намного сложнее.

UPD.: Труд все меньше ценится в наше время. Я имею в виду как экономический ресурс, как производственный фактор. А чего вы ждали при населении планеты в 7 млрд. человек? Человечеству рано или поздно придется задуматься о сокращении рождаемости. И, скорее всего, вовсе не потому, что планета будет неспособна прокормить растущее население, а потому, что значительной части населения просто нечего будет делать, негде работать. А оставшаяся часть населения не захочет кормить "тунеядцев", так как на ее шее будут висеть пенсионеры, причем, доля их будет расти вследствие увеличения продолжительности жизни. Как вы думаете, что в таком случае постарается предпринять первая часть - забытая и голодная?

P.S. Про "горе от ума" можно почитать здесь.

Черно-белая Россия

Александр Шиляев

Нечестному бизнесу (и гражданам) в России живется легче и лучше, чем честному. И все благодаря тому, что неэффективное государство своими действиями и/или бездействиями поощряет их к такому поведению. Не будучи способным собрать налоги и проконтролировать, чтобы все их платили, государство создало такую систему, при которой нагрузка наполнения бюджета и различных фондов ложится на законопослушных и ответственных работников и работодателей, потому что социальные функции государству перед гражданами все равно выполнять приходится, тем более, эти граждане постоянно готовы предъявлять новые и новые требования к государству по финансовой части. В таком случае, чтобы не было всяких народных волнений и чтобы государству хоть как-то выполнять свои функции, некоторая минимальная сумма должна собираться по-любому. И если такая сумма худо-бедно, с минимумом усилий собирается с тех, кто платит, то у государства у самого уже пропадают стимулы что-либо менять в такой системе. Вот так она и приходит в равновесие: те, кто платит, платят и за себя, и за того парня, и за бабушку того парня, и за дедушку, а те, кто не платит, не платят ни за кого и даже отчасти за самих себя.

Почитайте вот эту статью в NYT про опыт разных стран в построении своих пенсионных систем и сравните нагрузку, которую несет бизнес на эти нужды там и в России. А потом прикиньте, много ли существующий порядок добавляет конкурентоспособности нашему бизнесу на международных рынках и, тем более, честному бизнесу внутри страны по сравнению с теми, кто никак не хочет выходить из тени и только потому, что никому до них дела нет. Даже государству. (Кстати, очень странно, но, учитывая российский менталитет, все же объяснимо: законопослушный бизнес, который вынужденно сосуществует и пытается конкурировать с неплательщиками, к последним относится более чем терпимо; об уровне сознательности рядовых граждан говорить уже не приходится.)

P.S. И ладно бы в правительстве не знали ситуацию, но ведь знают. Ольга Голодец говорит, что если бы все платили налоги, уровень пенсий был бы в 1,5 раза выше существующего. А если поставить вопрос по-другому: если бы все платили налоги и пенсии оставить на нынешнем уровне, то на сколько можно было бы сократить бремя страховых взносов (налогов) для бизнеса, и как бы это сказалось на бизнесе и экономике в целом с прицелом на будущее?

P.P.S. Что и требовалось доказать (ссылка):

Глава "Деловой России" Александр Галушка обозначил три основных проблемы, решения которых предприниматели ждут от главы государства. "42% ВВП - объем теневой экономики в России. Десятки миллионов человек в тени, - сообщил он и предложил перераспределить налоговую нагрузку. - Налоговый маневр состоит в том, чтобы внимательно посмотреть на структуру налоговой нагрузки и не механически снижать налоги, а понизить одни, повысить другие, что позволит выполнять соцобязательства и остаться рентабельными".

Как в воду глядел.

Кому PhD?!

В России о кризисе системы, воспроизводящей научные кадры (присваивающей ученые степени), говорят давно и много. Особенно в последнее время. Но сильно ошибется тот, кто подумает, что данная проблема (если не в смысле качества, то в смысле количества остепененных) актуальна только для нас, что "горе от ума" -- беда исключительно российского происхождения.

Попалась мне на глаза любопытная статья в Economist'е трехлетней давности. Оказывается, разочарование -- чувство, знакомое многим аспирантам:

One thing many PhD students have in common is dissatisfaction. Some describe their work as “slave labour”.

Вы думаете, что только в России кандидатов да докторов как собак нерезаных? Куда там!

There is an oversupply of PhDs. Although a doctorate is designed as training for a job in academia, the number of PhD positions is unrelated to the number of job openings... Indeed, the production of PhDs has far outstripped demand for university lecturers.

Университетам такое положение оказывается на руку:

But universities have discovered that PhD students are cheap, highly motivated and disposable labour.

Хотя:

Research at one American university found that those who finish are no cleverer than those who do not. Poor supervision, bad job prospects or lack of money cause them to run out of steam.

Точно так же, как и у нас, многие не доучиваются, идут работать не по специальности или вынуждены соглашаться на низкооплачиваемую работу, которая не требует от них полученной квалификации.

В зависимости от специальности разница в зарплате у человека, имеющего докторскую степень (PhD) и степень магистра, практически сводится к нулю, в некоторых профессиях степени магистра бывает достаточно, чтобы получать более высокую зарплату:

The earnings premium for a PhD is 26%. But the premium for a master's degree, which can be accomplished in as little as one year, is almost as high, at 23%. In some subjects the premium for a PhD vanishes entirely. PhDs in maths and computing, social sciences and languages earn no more than those with master's degrees. The premium for a PhD is actually smaller than for a master's degree in engineering and technology, architecture and education. Only in medicine, other sciences, and business and financial studies is it high enough to be worthwhile. Over all subjects, a PhD commands only a 3% premium over a master's degree.

Значительный приток талантливых молодых людей из развивающихся стран создает дополнительное напряжение на рынке труда, в т.ч. в академической среде, а сложившиеся системы подготовки научных кадров делают такую систему выгодной для университетов и уже состоявшихся ученых, благополучие которых в той или иной степени зависит от числа набранных/выпущенных аспирантов. В общем, никакой Америки!

Полный текст статьи можно найти здесь.

UPDATE, 30/08/13: А вот еще любопытная статья про PhD (PhD: so what does it really stand for?) в Higher Education Network от Guardian. Так сказать, глазами и словами нынешнего европейского аспиранта (одно из многих, но...).
Как вы думаете, что еще обозначает PhD кроме обсуждаемого здесь philosophiae doctor? Ни за что не догадаетесь. Оказывается, теперь и это (выделено):

Recently, during some particularly thorough literature research, I stumbled on a list of alternative interpretations of the acronym PhD. Most were funny: protein has degraded, parents have doubts. But one froze my face in a bittersweet grimace: paid half of what I deserve

Современная фирма, I

Александр Шиляев

Хороший сапожник может оказаться без сапог, но не без запасного набора орудий труда (да простится мне тут марксистско-ленинская терминология). Попробуйте найти скрипача, у которого была бы всего лишь одна скрипка, или хоккеиста об одной клюшке? Если они настоящие профессионалы, то первым делом позаботятся о том, чтобы не оказаться в положении, препятствующем отправлению профессиональных обязанностей. Так и бизнесмены теперь запасаются впрок фирмами, всегда стараются держать под рукой большее или меньшее число готовых к той или иной миссии компаний. Пожалуй, в наши дни ни у кого больше понятие фирма не ассоциируется с одним-единственным юридическим лицом, не говоря уже о конкретном человеке.

Современная корпорация -- это тысячи и тысячи больших, маленьких и совсем мизерных фирм и фирмочек, связанных практически никому -- во всей своей полноте уж точно -- невидимыми и неведомыми зависимостями и отношениями. Но и малому бизнесу часто не удается вести свои дела (вполне официально) в рамках одной фирмы. Таким образом, неудивительно, что создание, продажа и дальнейшее поддержание и обслуживание готовых фирм составляет целую индустрию (читай здесь и здесь), о масштабах которой даже мировые think-tanks берутся судить лишь очень приблизительно.

Речь, в первую очередь, идет о фирмах, создаваемых в офшорных зонах. Далеко не все они создаются для темных делишек, но если уж дело заходит о таковых, то участие в них именно таких компаний оказывается непременным. Видимо, спрос на темные дела высок, раз бизнесмены со всего мира пачками (ежегодно по миру сотни тысяч компаний) создают во всяких островных юрисдикциях (см. статьи в Economist выше) разные "экзотические" компании, например, с номинальным держанием или с акциями на предъявителя. Кстати, сюда же до кучи необходимо отнести и банальные российские "помойки", создаваемые при непосредственном участии и попустительстве российских банков для отмывания денег, совершенно незамысловатого с точки зрения юридической проработанности и защиты. Поэтому нетрудно понять, почему данная отрасль погружена в этакую hush-hush атмосферу: в конечном счете, речь идет о деньгах, а деньги любят тишину.

Глобализация, либерализация, различия в налоговых режимах, действующих в разных странах, открывают широкие возможности для бизнеса и состоятельных людей позаниматься арбитражом на налогах, выбирая более благоприятные режимы и условия жизни/ведения бизнеса. Однако с точки зрения экономики подобная ситуация не говорит в ее пользу (это касается как мировой экономики, так и экономик отдельных стран). И высокий спрос на дополнительные фирмы вряд ли может говорить об обратном (уж точно вряд ли напрямую связан с высокой деловой активностью; не верите? посмотрите на Россию). Пусть создание и обслуживание таких фирм-"пустышек" связано с относительно небольшими затратами (~500-5000 USD), все же это затраты, на которые ни бизнес, ни индивиды без особой нужды не пойдут. И тот спрос, который сегодня предъявляется на подобные entities, лучшее свидетельство того, что из всех существующих способов для деловых людей данный путь является наиболее привлекательным Но это не означает, что он же является и оптимальным.

В заключение несколько слов о сущности современной фирмы. Буквально за последние несколько десятилетий фирма превратилась из этакой самостоятельной экономической единицы, из где-то маленького, где-то побольше локомотива экономической жизни в обиходный инструмент -- пожалуй, в той же степени экономического сколько и правового характера (последнего в некоторых случаях как бы не было больше). Сегодня необходимо иметь фирму, чтобы на законных основаниях вести бизнес, но для этого ей совсем не обязательно обладать какими-то ресурсами, иметь офис и вообще какой-нибудь персонал. Во многих случаях фирма сегодня -- как и ценная бумага -- не более чем красиво оформленный листок гербовой бумаги если вообще не электронная запись в реестрах. Но этого оказывается вполне достаточным, чтобы в условиях анонимности заставить перемещаться миллионные денежные потоки из одной страны в другую, с одного континента на другой, неизвестно от кого, неизвестно кому и неизвестно по чьему приказу. И это очень важная черта, которую современная теория фирмы, пытаясь объяснить нам, что же такое есть фирма и как она управляется, пока что совершенно не принимает во внимание.

P.S. И что не менее интересно: считал ли кто-нибудь и задумывался ли, каков вклад всех этих механизмов в общее дело еще большего обкрадывания богатыми бедных? Если кто-то засомневается, то пусть подумает: право, если не так, то с чего бы расти коэффициенту Джини чуть ли не во всех развитых странах?

Running wild

Александр Шиляев

Небольшая подборка статей из "Экономиста", посвященных новым вызовам, которые породила "высокочастотная" торговля финансовыми активами (HFT) -- торговля на основе компьютерных алгоритмов, позволяющих осуществлять трансакции теперь уже даже не за милли-, а за микросекунды -- миллионные доли секунды.

Spread betting: High-speed traders set their sights on Asia and Latin America
Not so fast: The risks posed by high-frequency trading
The fast and the furious: High-frequency trading seems scary, but what does the evidence show?
Artificial dissemination: The widening gulf between public and private data-release policies

Часть проблем, которые вынуждены сейчас решать в связи нашествием HFT-трейдеров регуляторы, биржи, другие участники рынка, равно как и преимуществ перечислены в статьях, характера они, большей частью, рядового, не фундаментального, поэтому возвращаться к ним смысла особого не вижу. А вот о некоторых проблемах более высокого порядка хотелось бы сказать пару слов. Безотносительно, кто и как к ним относится (я имею в виду, рассматривает ли их скорее как добро или зло), хотя самому мне, конечно, нормативных суждений избежать вряд ли удастся, да я, собственно, и цели такой не ставил. А тема HFT здесь исключительно в качестве демонстрационного примера задействована. Никакой подоплеки.

Первое. Технологии, которые рассматриваются сегодня не иначе как вожделенный результат (а в какой-то степени и необходимое условия) прогресса, являются еще и причиной неравенства. Имеющие доступ к технологиям получают больше, не имеющие к ним доступа -- меньше или вообще ничего не получают. А сам по себе доступ благодаря принятому и действующему по всему миру законодательству является в значительной степени дискриминационным. (Почитайте в этих же статьях, как ревностно HFT-трейдеры оберегают свои коды.) Аргументы в пользу такого порядка всем хорошо известны и отчасти оправданы. Изобретатели, владельцы, пользователи и прочие распорядители технологий должны иметь достаточные стимулы, чтобы всем этим заниматься. Вот только представление о "достаточности" у всех разные.

Второе. Сегодня теневая экономика становится по сути дела формально санкционированной составной частью глобальной экономики. То, что в некоторых странах законодательно запрещено, в других прекрасно себе им же разрешено. А поскольку границы стерты глобализацией если не de jure, то de facto, по крайней мере, для капиталов, то, опять же формально не считаясь жуликом и вором в одной стране, можно безнаказанно наводить свои порядки в другой, используя преимущества, даруемые "безответственными" юрисдикциями.

Третье. (Эта проблема связана с предыдущей: если экономика становится все более глобальной, то политика и законодательство преимущественно остаются национальным. Конфликт между национальными и наднациональными интересами государств и в экономике, и в политике налицо и ощущается все более остро.) Регулирование определенно не поспевает за прогрессом. Никогда не поспевало. Но сейчас это становится все более критически важно и заметно по двум, как мне кажется, основным причинам:

• скорость и частота изменений возрастают;
• регулирование все большей доли человеческих отношений (в самых различных сферах) из сферы морали перетекает в область права, т.о. роль законодательного регулирования возрастает (назовите это усилением монопольной власти государства, если так больше нравится).

В ближайшем будущем ничего кроме нарастания этих разногласий ожидать не приходится. Поэтому и общая неэффективность государства как института будет нарастать. Следовательно, и издержки для общества по его содержанию и вообще по совместному с ним (как это ни странно звучит) проживанию (кому-то ближе и понятнее будет термин трансакционные издержки, но я не уверен, что прежнее понятие достаточно емко, чтобы быть способным охватить собой надвигающийся новый порядок мироустройства (именно в этой части, не вообще, конечно же)).

Прогнозы и выводы не следуют.

UPDATE: А вот уже и в США начали расследование в отношении медиакомпаний как раз по этому самому поводу, 30.01.2013.

1...6...17...20

Вот такая "кривая обучения"*, проходящая через эти точки, соединяет финскую систему образования (1) с российской (20). В промежутке лежат системы образования ЮК (6) и США (17). Все это согласно исследованию, проведенному EUI (Economist Intelligence Unit) и опубликованному Pearson. Местоположение других стран можно оценить по таблицам, изображенным ниже:

Как думаете, 20-е место (все относительно и условно) для России -- это хорошо или плохо, это много или мало?

---
* Исследование называется "The Learning Curve" (читатели, знакомые с одноименной психологической концепцией, перенесенной также на почву экономики и менеджмента, смогут оценить метафоричность названия, использованного в данном контексте).

P.S. А вот что сами англичане думают о рейтинге, о своем образовании и о предстоящих планах и реформах (см. также комментарии к статье).

Люди и фирмы, I

Александр Шиляев

Несмотря на то, что всё чаще люди предпочитают поручать представление своих интересов различным институтам (почему так -- отдельный вопрос), конечным получателем всех благ являются не эти посредники --  компании, организации, трасты, а люди -- джоны смиты, васи пупкины, жаны вальжаны и др. И если национальные законодательства давно уже не предусматривают выдачу/продажу бенефициев отдельным персонам, то эти "отдельные персоны" находят к своей пользе другие выходы из ситуации -- наделение различными исключительными привилегиями тех самых институциональных посредников.

Хотите разделения функций владения и управления? Пожалуйста. Хотите ограниченную ответственность? Нет проблем. Мало этого, что-то еще? Что-нибудь придумаем. Целый ряд юрисдикций допускает анонимное владение компаниями, позволяющее не раскрывать истинных владельцев (хочу обратить особое внимание, что такая вольность, может быть, не так страшна в случае партнерств, которые подразумевают неограниченную ответственность участников, но когда анонимность применима к компаниям с ограниченной ответственностью, безответственность нечистых на руку реальных владельцев может оказаться поистине безграничной, что, кстати, многочисленные дела о многомиллиардных мошенничествах с использованием таких компаний и подтверждают). Кое-где разрешены и акции на предъявителя, что делает процесс перехода активов из рук в руки практически бесконтрольным. Чем не рай для международного жулья и чем не извращенное воплощение идеи о том, что правой руке лучше бы не знать, чем занимается левая? Пока правая рука борется с отмыванием денег, коррупцией, финансированием террористических организаций, левая совершенно "по-левому" оплачивает счета продажных политиков, обналичивает деньги наркоторговцев, уклоняется от налогов.

Усилия отдельных законодателей, ряда национальных регуляторов и международных организаций (FATF, OECD, Всемирный банк) по выводу из тени реальных, а не номинальных собственников таких компаний наталкиваются на нешуточное сопротивление, а сами радетели за большую прозрачность пока не могут похвастаться успехами.

Проблемы, связанные с отменой анонимности в делах корпоративного обустройства, допускаемой законодательствами многих развитых стран (в т.ч. входящих в ОЭСР), достаточно сложны и многочисленны. Среди них и политические, и экономические, и чисто технические. Так, например, заинтересованные стороны никак пока не могут договориться, кто именно и как будет осуществлять контроль, проверять достоверность сведений, сообщаемых владельцами компаний или их юристами и номинальными директорами. Очевидно, что любые меры имеют свою цену. И это тоже предмет споров: кто заплатит за воцарение и поддержание нового порядка? Пока, видимо, желающих установить такой порядок больше, чем желающих его оплачивать. Следовательно, и воз пока остается на старом месте. Правда, некоторые подвижки намечаются, но очень уж они слабые.

Исторически развитие коммерческих организаций шло в сторону большей обезличенности, отстраненности от своих владельцев (в этом есть свои и сильные, и слабые стороны). Фирмы получили возможность принимать самостоятельные инвестиционные решения, отвечать по своим долгам, законодательство некоторых стран позволяет судить именно фирму, а не лиц, стоящих за ней -- владельцев и управляющих. Но не во всех ситуациях такой порядок оказывается действенным и оптимальным. Иногда надо быть ближе к организации, но, с другой стороны, оставаться в ее тени. И именно благодаря таким вот инновациям, фирмы (вообще организации, к которым применимы данные принципы организации, пардон, за тавтологию) становятся и дальше от реальных людей и ближе к ним одновременно. И это еще одна тенденция в практике ведения бизнеса. Люди все меньше хотят, чтобы их имя ассоциировалось с какой-то фирмой, даже если они все время держат эту фирму на коротком поводке. Оно и понятно, такая тактика оставляет широкое поле для использования недобросовестных способов ведения дел. А то, что для достижения цели любые средства хороши, давно уже ни для кого ни секрет, ни позиция, которой бы можно было стыдиться и стесняться.

Доп. литература:

• The Puppet Masters
• вот раскаяния англичан по поводу налогового законодательства:

There has been a lot of very bad legislation enacted in the past, very often because government and the civil servants don't have an understanding of what happens in the commercial world.

Причем, как и водится в подобных ситуациях, все недовольны всеми -- власть бизнесом, а бизнес властью. А Васька (читай бизнес), пока суд да дело, слушает да ест.

UPD.; 06.06.13.: Предлагаю вашему статью Гэвина Хаймана (Gavin Hayman) "Financial Secrets and Lies". Цитата:

...investigation – which details cash transfers, incorporation dates, and links between companies and well-known individuals – demonstrates the massive scale of the offshore industry. It not only highlights the prevalence of financial secrecy worldwide, but also shows how hidden company ownership facilitates tax evasion, money laundering, corruption, and other crime.

Я думаю, что это не удивительно. Со временем государства в нашей (их) жизни становится все больше и больше, денег ему надо тоже все больше и больше, долги его тоже не уменьшаются, а эффективность становится хуже. Кризисы и скандалы последних лет не прямое ли доказательство тому? Людям, естественно, это не может нравиться. Отсюда такая реакция. Поэтому к уступкам в этом процессе -- повышения прозрачности финансовых потоков -- должны быть готовы все стороны. Иначе таким разоблачительным отчетам и впредь не будет конце. Впрочем, скорее всего, так оно и будет.

Глобальный прагматизм

Александр Шиляев

Вниманию любителей и создателей конспирологических теорий и историй, участников фронд, хунт, антант, разоблачителей жидо-масонских заговоров, сектантов и прочей инопланетной нечисти

Чем только ни богата Россия, но есть у нее одна слабость -- Россия бедна людьми. Мало у нас людей, не хватает у них на все рук. И не было бы печали, если бы мы на земле были одни, но так уж случилось, что это не так. Богаты мы и соседями, у которых все наоборот. И лесов у них меньше, и полей, я уж не говорю про нефть и газ, а вот в людях нет недостатка. И люди эти постоянно хотят есть, а еще что-то мастерить из дерева, железа, золота и серебра. Я уж не говорю про нефть и газ. И ни на минуту не отвращают они взоров от богатств, которыми щедро одарила нас природа, только и думают, как бы исправить эту несправедливость. Постоянно предлагают что-то им передать, прирезать, продать, в долю их взять. Что нам в такой ситуации делать, как быть?

Я думаю, выход тут один. Надо как можно быстрее сделать так, чтобы все эти объекты недружественных притязаний потеряли свою ценность. Самим выкачать из них все, что можно, что составляет предмет вожделения завидущих глаз, продать, обогатиться, а когда это случится, то можно с чистым сердцем расстаться с неудобицами и непотребицами, если братья по разуму будут настаивать на своем. С другой стороны, не совсем же они дураки, скорее всего поймут, что ловить больше нечего и сами отстанут.

В таком случае, все, что мы сейчас делаем -- продаем минеральное сырье этим троглодитам -- правильно. А те, кто вопят о необходимости срочно слазить с нефтяной иглы, кто? Засланные казачки, раскачивающие лодку, агенты влияния, которых прозомбировали умные, но голодные фрондеры. Они надеются, что мы сейчас все бросим и пустимся вдогонку за незнающим чем бы еще заняться миром, пытаясь посоревноваться с ним в изобретениях всяких "айфончиков" и прочих безделушек. (Можно подумать, что эти все вещицы делаются из воздуха по одному лишь щучьему велению.)

Вот мы бросим выкачивать из земли все самое ценное и снабжать этим остальной мир, пыхтя тем временем над созданием собственных "инновационных товаров", и что произойдет? А вы представьте, если младенца оторвать надолго от титьки, и поймете, что произойдет. Только настоящий младенец слаб и беззащитен, а этот "младенец" вооружен до зубов, зол как черт, когда голоден, и вообще неизвестно, на что способен в таком состоянии. Нет уж, спасибо, не дай Бог разбудить такое лихо. А оно проснется, если почувствует, что кто-то мешает ему паять свои гаджеты. И протянет свою требовательную загребущую ручищу. Не знаю, насколько надо быть не в себе, чтобы желать увидеть все это наяву.

Кто тут думает, что сильных мира сего интересует распределение "айфончиков" в природе, поднимите руки. Я думаю, что для них [cильных мира] этот вопрос даже не десятый, так как он и без того полностью в их власти. А вот вопрос распределения природных ресурсов, которые природа в свое время по своему усмотрению распределила, а с распределением территорий, на которых они залегают, в свою очередь, управилась история, так вот этот вопрос -- жизненной важности. Потому что именно от его решения будет зависеть, кому и сколько этих самых нужных и не очень вещей удастся произвести и продать. Поэтому не самолеты первым делом, а то, из чего и посредством чего они производятся и на чем летают. И, конечно, кем производятся и ради кого. За такое можно и глотку несговорчивым конкурентам перегрызть. По крайней мере, многим это не впервой.

Прямым продолжением этой истории является борьба с бедностью и голодом в мировом масштабе. Разговоров о ней много, ООН даже поставила перед человечеством искоренение этих зол в числе первостепенных целей тысячелетия. Но очень уж ни шатко, ни валко идет сражение. С ленцой, следует признать.

Что вполне объяснимо. Зачем благополучной части населения планеты поднимать жизненный уровень ее беднейшей части? Ладно бы речь шла о паре-тройке сотен миллионов людей, еще бы вытянули кое-как, всем миром взявшись, но ведь их пара-тройка миллиардов. Тут с Грецией с одной справиться не могут, не такой уж и бедной, а им целые континенты навязать пытаются. Не пойдет! Яснее ясного же, что создай им более или менее достойный уровень жизни, и им сразу захочется большего, тех же "айфончиков" с "фордами фьюженами", а где их на всех взять, из чего произвести, чем заправить, когда самим не хватает? Так, глядишь, за нефть придется не по 100, а по 300 долларов за баррель платить. И это цена "благодарности"? Нет, пусть живут на USD1,25/сутки, как прежде.

И опасности никакой нет. Конечно, у бедных наций есть на это ответ "золотому миллиарду" -- миграция. Но это меньшее из зол. Все же из всего моря-окияна бедных -- это лишь капля, всех страждущих по биаррицам с баден-баденами не распихаешь, зато остальные будут по местам сидеть и не рыпаться. У них до Баден-Бадена доехать просто денег не хватит. А если дать, чтоб хватило, чтоб доехали, то что это за Баден-Баден такой будет? За то ли боролись и нужду терпели (да и теперь терпим)? Вот если бы несправедливо распределенные природой ресурсы как-нибудь на свою сторону перетащить, под свой контроль поставить, тогда, конечно, можно было бы о чем-то говорить, по сусекам поскрести, а без этого нет, не выйдет, никак не получится. И пусть голодающие дети бывшей Родезии знают, кто в этом на самом деле виноват. А так мы всей душой за них и сердцем.

Вернемся к России. В одной из статей, анализируя задачи, которые стоят перед Российским государством и его руководством, и вызовы, которые нельзя не учитывать, "Эксперт" писал:

Четвертый вызов — территория. Укажем только на одну проблему — Сибирь. Как-то один из авторов этой статьи участвовал в закрытой дискуссии в Красноярске, где присутствовали весьма видные деятели. В ходе дискуссии была высказана мысль, что Сибирь целиком развивать нельзя, надо оставить три-четыре больших города-крепости и обеспечить там нормальную жизнь. Мысль была поддержана многими присутствующими московскими интеллектуалами и даже политиками. Но тут встал губернатор одной из сибирских областей и спросил: войдет ли его область в список этих трех-четырех центров или уже пора сообщать гражданам, что надо бежать? Ответа не было. А ведь в любой стране мира представитель элиты, произносящий вслух, что часть территории лишняя, должен мгновенно лишиться всего — политического влияния, рабочего места, зарплаты. Сама возможность такого рассуждения безумна и абсурдна. Проблема Северного Кавказа, Сибири, Дальнего Востока — это вопрос не экономической эффективности, даже не политический вопрос. Это вопрос исторического существования нашего народа.

Что тут скажешь? Все правда. Не по Сеньке шапка кто-то скажет, а если не скажет, то подумает. Впрочем, зачем врать и засовывать голову в песок -- и думают, и говорят. Не стесняясь. Но мы-то ведь с вами не хотим, чтобы эту шапку кто-то другой носил, верно? (От такой "шапки" тем более грех отказываться, потому что она единственная, которой при случае кого-то реально можно закидать.) Так что же нам делать прикажете? Кто знает?

Людям свойственно ошибаться, они часто ведут себя неразумно, эмоциям больше доверяют, чем разуму. Но то об отдельных людях речь. А вся страна ошибаться не может. Должны же быть у нее какие-то высшие инстинкты самосохранения. Поэтому, думаю, раз уж природа и история так устроили (будем иметь в виду, что ничего раз на веки данного нет, что все меняется со временем, и этот расклад может измениться), чтобы быть нам мировой кормилицей и поилицей (хотя бы в какой-то части), значит, следует нам этому предназначению безропотно следовать и не стонать, а кормить этого "младенца", чтобы он не взбунтовался. Может быть, и он нас когда-нибудь порадует и не забудет, когда нам самим жевать нечего и нечем будет.

P.S.: ...а, может быть, все, что написано, и правда. Кто ж знает? А если кто знает, так разве скажет?

Europe and global health: looking for a leader

Все чаще проблемы здоровья становятся проблемами №1 и, соответственно, такими же темами в повестках разного рода встреч и переговоров.

Lancet, Volume 380, Issue 9849, Page 1204, 6 October 2012

What Europe could do for global health and what global health could do for Europe was the subject of an invited panel discussion last week at Europe House in London, UK. The aim of the meeting, Beyond the Eurozone Crisis: New Realties for Global Health, was to discuss opportunities and challenges that Europe faces in the midst of the financial crisis, and how it can reposition itself around policies for global health in the context of a longer term shift in the world economic order, where developing countries have become the engines of growth.

 

Despite a number of treaties, white papers, and communications around Europe and global health in the past decade, a clear European vision for global health has been strikingly absent. The meeting discussed how individual member states have led the way in advancing the global health agenda, for example, the UK and its Health is Global strategy. But more collective cross-country large-scale efforts were less visible. A more joined-up approach to initiatives, such as the use of health volunteers across Europe, would make a much bigger difference than each country working in isolation. All speakers emphasised opportunities of improved collaboration and sharing lessons between countries not only within Europe but from developing nations. A huge amount of innovation and efficiency-saving knowledge exists outside of Europe that it could benefit from—for example, India's use of mobile phone technology to improve health care.

 

The importance of leadership for better country co-coordination and cooperation was highlighted, yet it was unclear where that would come from. Both the European Centres for Disease Control and WHO were criticised for not doing enough in this regard. One speaker even said a “saviour” akin to the Bill & Melinda Gates Foundation, who could rally everyone together, is what Europe needed.

 

In a shifting landscape, it is important that Europe reframes its position in global health and aligns itself to gain greater coherence between policies, strategies, and practices. Huge health, economic, and societal benefits for developing countries and Europe can be achieved.

 

For more on the hosts of the meeting, Global Health Europe, see http://www.globalhealtheurope.org

For more on the meeting co-organisers, the British International Studies Association see http://www.bisa.ac.uk

 P.S. Я позволил себе парочку выделений в тексте, а так все без изменений и без изъятий.

О том, как Джексон с Веником Америке яму выкопали

Александр Шиляев

За моральные прегрешения перед человечеством (гражданами и их свободами) какое самое действенное наказание? Общественное порицание и "фи"? Нет, конечно. Лишение пломбира и карманных денег, иными словами, меры экономического воздействия. А какие более высокие цели могут позволить закрыть глаза на творящийся произвол, оправдать несправедливость. Опять же экономические.

К середине 20 в. евреи (по крайней мере, какая-то их часть) вновь оказались в рабстве. На сей раз в советском. И худо жилось евреям в СССР, ох, худо. И задумали они очередной исход совершить (в землю обетованную, естественно, к тому времени уже стараниями СССР подготовленную). Но в СССР стражи были бдительными, а границы еще не такими дырявыми, как сейчас, и исход евреев как-то все откладывался. "Спасение" явилось в лице двух пусть не Моисеев, но членов американского парламента: сенатора Генри Джексона и конгрессмена Чарльза Веника.

Чтобы освободить евреев из "гетто", Джексон с Веником придумали поправку к закону о торговле, подразумевающую лишение стран, препятствующих эмиграции, статуса наибольшего благоприятствования в торговле. Сия новая "заповедь" по традиции получила имя своих родителей. Именно о евреях там речь, конечно, не шла, подразумевались все без разбору, кто бы хотел обрести "свободу", но причиной тому была элементарная политкорректность, не более. Итак, закон с поправкой был принят в 1974 году, а в самом начале 1975 года президент Форд подписал его. И поехали.

СССР евреев освободил (правда, не сразу и не всех), а вот Америка поправочку хранила про запас, отменять не торопилась. Не выгодно было, сами понимаете. Правда, в последнее время президенты пользовались своим правом приостанавливать действие поправки, но как таковая она отменена так и не была. А 22 августа сего года Россия таки доползла до порога ВТО и перевалилась через него. И случилось так, что теперь поправка Джексона-Веника обернулась уже против своих изобретателей. Теперь в вырытую для другого яму рискует свалиться сам копальщик.

И вот уже Джо Байден говорит, что поправку в отношении России следует отменить, Хиллари Клинтон на встрече АТЭС во Владивостоке обещает, что это будет сделано в ближайшее время (но теперь уже, судя по всему, только после президентских выборов). Кое для кого поправка Джексона-Веника служит предметом торга, поэтому процесс подвигается медленно. И американцы вынуждены сами себя успокаивать и объяснять друг другу очевидные вещи:

Repealing the Jackson-Vanik Amendment should not be viewed as a gift to Russia, but rather as a benefit to the United States: American businesses will be the ones primarily affected if the legislation is left on the books. Repealing the legislation and granting permanent normal trade relations would support the U.S. economy and American jobs. Lawmakers should act sooner rather than later, lest the United States miss out on a valuable opportunity to benefit from Russia’s accession to the WTO. (ссылка)

По правилам, принятым в ВТО, поступать так с ее членами нельзя, нельзя, чтобы чье бы то ни было законодательство содержало подобные провизии в отношении членов организации. А США вот имеют. И теперь уже Россия может применять экономические санкции к своим американским контрагентам, ставя тем самым их в менее благоприятное положение по сравнению с контрагентами из стран с более дружелюбным к нам законодательством.

Цена вопроса для США: удвоение или даже утроение экспорта в Россию в течение ближайших пяти лет (ссылка, ссылка, ссылка). В нынешние нелегкие для экономики США времена такими объемами не разбрасываются да и вообще такими рынками, как российский. Да и вообще, когда речь идет об экономических интересах США, правозащитникам лучше молчать.

UPD: 16.11.2012 палате представителей американского Конгресса наконец-таки удалось решиться на отмену пресловутой поправки.

P.S.: (15.12.2012) Президент США подписал закон, отменяющий поправку Джексона-Веника и одновременно с этим т.н. "акт Магницкого" -- этакую модернизированную дубину, без наличия которой Америка чувствует себя очень неуверенно. Т.о. формальные препятствия торговле между двумя странами как бы преодолены, но по сути в российско-американских отношениях мало что изменилось. США продолжают пытаться оказать на Россию давление.

Открытое правительство

Пока в России пытаются (или уже нет) создать открытое правительство, другие страны в этом направлении какой-то путь уже успели пройти. И даже книжки успели об этом написать (читай ниже).

Неравенство в доходах: США имеют бледный вид

Александр Шиляев

Вот здесь я писал, что о проблемах неравенства в распределении благосостояния можно говорить бесконечно, и в разговорах этих сегодня недостатка нет. Но долгие речи куда лучше доходят до сознания, когда сопровождаются наглядными пособиями.

Вот карты распределения уровня неравенства в распределении доходов в мире, составленные на основе коэффициентов Джини, подсчитанных, в свою очередь, любопытным ЦРУ.

Коэффициенты Джини, источник: CIA Factbook

Here's another map, also based on the CIA data, that shows countries by whether they are more or less equal than the U.S. The red countries have greater income inequality, the blue countries less; the U.S. is again purple.

США и их место на карте, отражающей уровень неравенства в распределении доходов в мире, коэффициент Джини

Income inequality is more severe in the U.S. than it is in nearly all of West Africa, North Africa, Europe, and Asia. We're on par with some of the world's most troubled countries, and not far from the perpetual conflict zones of Latin American and Sub-Saharan Africa.

Заботы и тревоги США о собственном положении понятны. Модель капитализма, которую едва ли не весь мир целые десятилетия почитал за идеальную и пытался копировать, начала давать сбои. Причем, такие, которые уже нельзя ни скрыть, ни объяснить никакими оправданиями. Ценности, которые Америка пыталась навязывать всеми миру, оказались ни вечными, ни человечными. Положение России уже хуже, чем в странах Европы, в Канаде, в Австралии, но пока еще лучше, чем в США и Китае. Неутешительный вывод заключается в том, что мы к нынешнему положению пришли за каких-то два десятилетия, когда та же Америка шла к своему едва ли не целый век. Так что нам есть о чем подумать, если мы не хотим, чтобы в один прекрасный момент нас еще и на этой карте покрасили в красный цвет.

Источник: The Atlantic

Совсем не звездные войны

Александр Шиляев

Klebsiella pneumoniae, вид подальше

Если бы к тому времени, как Герберт Уэллс задумал писать свою "Войну миров", пенциллин был уже открыт, или Уэллс задержался с написанием до момента его открытия, возможно, сюжет произведения был бы совсем другим, или, может быть, автор вообще бы передумал его писать, кто знает. Но сегодня, спустя почти сто лет после эпохального открытия Александром Флемингом первого антибиотика, идея, положенная в основу "Войны миров", кажется не менее реалистичной, чем она должна была выглядеть в конце XIX века. Вот только под угрозой сейчас находятся не враждебные человечеству инопланетные силы, а сами жители Земли.

Klebsiella pneumoniae, вид поближе

ca-MRSA, ha-MRSA, ESBL, NDM-1, MDR-Tb,  XDR-Tb, HAP, VAP, VRE: простой человек пройдет мимо этих аббревиатур, "не закашлявшись" (к сожалению, все чаще именно в переносном смысле), но любому инфекционисту и эпидемиологу известно, какой зловещий смысл таится за этими буквами. Все эти сокращения имеют отношение к штаммам бактерий, выработавшим устойчивость к большинству существующих антибиотиков, а некоторые практически ко всем известным на сегодняшний день лекарственным средствам. В научно-популярной литературе для таких микроорганизмов появилось даже специальное название - superbugs. Одно существенное уточнение: все эти бактерии, о которых идет речь, патогенны не для каких-то там гипотетических космических пришельцев, а для представителей вида Homo sapiens. Ситуация с возникшей (может показаться, что вдруг) неготовностью людей отвечать бактериальной угрозе оказалась настолько тревожной, что в 2011 году WHO Всемирный день здоровья решила посвятить проблеме устойчивости к антибиотикам.

В наши дни в одном Европейском союзе ежегодно от инфекционных заболеваний, вызываемых такими бактериями, умирает 25000 человек. Инфицирование преимущественно происходит в стационарах. Кажется парадоксальным, что больницы оказываются территориями повышенного риска, но никакой мистики в этом нет. С научной точки зрения этот факт объясняется просто: в зоне боевых действий выживают наиболее подготовленные и приспособленные "бойцы".

Молекула тигециклина, одного из немногих антибиотиков,
которые пока еще помогают

Сразу несколько причин способствует тому, что бактерии оказываются в более выгодном положении, насмотря на все усилия, предпринимаемые людьми. Во-первых, во многих странах практически полностью отсутствует контроль за использованием антибиотиков, люди их часто используют даже в случае самых незначительных заболеваний (подкаст от CDC о чрезмерном увлечении антибиотиками, и материал Medscape со ссылкой на результаты опроса по этой же проблеме). Фермеры усугубляют ситуацию, добавляя антибиотики в корм животным. В сельском хозяйстве контроля еще меньше, а объемы потребляемых препаратов больше. В Германии ежегодно фермерами "утилизируется" 900 тонн антибиотиков, и еще 300 тонн приходится на долю людей. Проблема не была бы столь серьезна, если промежуток воспроизводства бактериальных клеток измерялся хотя бы месяцами. Но они делятся каждые 20-30 минут. Поэтому через сутки от одной единственной клетки гипотетически могут появиться потомки в 50 колене. (Человеку для этого понадобилось бы 1000-1500 лет.) Естественный отбор делает свое дело. Если эти организмы постоянно испытывают на себе воздействие антибиотиков, очевидно, что выживут те их них, которым удастся приобрести устойчивость к данным препаратам. Помимо короткого жизненного цикла самое устройство генетического материала бактериальной клетки всячески способствует отбору и закреплению жизненно важных мутаций.

А это колонии бактерии Morganella morganii

Возрастающая мобильность и непоседливость людей - вторая причина того, что забота эта становится общей со скоростью реактивного самолета. Миграция, рост туризма, глобализация... теперь вся планета превратилась в единый плавильный котел, вот только человеческая природа не умеет приспосабливаться к изменениям такими же темпами, как это удается бактериям. Первые две буквы в аббревиатуре NDM-1 означают New Delhi. Показано, что именно из Индии и Пакистана в Соединенное королевство могли быть завезены штаммы бактерий, несущих этот ген. Из-за относительной дешивизны косметические операции в Индии пользуются спросом среди подданных Её Величества Королевы. А Азия, в свою очередь, с ее перенаселенностью, бедностью и большей частью благоприятным климатом лучше всякого инкубатора подходит для создания природой своего бактериологического оружия. А недавно ученые из университета Уппсалы (Швеция) выудили такого "супербага" из морской воды в районе Антарктиды. Не совсем понятно, каким образом они возникли там, но то, что для бактерий преград на этом свете куда меньше, чем для людей - факт очевидный и неутешительный.

Третье. Разработка новых препаратов требует много времени и денег, а бактериям их усилия обходятся бесплатно. Вполне прагматические соображения привели к тому, что крупные фармацевтические компании практически потеряли интерес к теме антибиотиков. Объемы исследований, проводимых ими в этой области, также сократились в последние годы. Университеты и небольшие инновационные компании - вот, пожалуй, и все силы, которые продолжают серьезно заниматься исследованиями в данной области. Но по признанию самих энтузиастов без поддержки и участия крупных компаний в реализации таких проектов надежды на изменение ситуации к лучшему мало. Многих такая ситуация заставляет говорить о необходимости более активного участия государства в этих проектах.

Экономические аспекты новой напасти очевидны. Не в правилах крупного бизнеса заниматься  бесплодными проектами. Срок действия патентов на действующие препараты заканчивается или уже вышел, разработка новых отнимает массу времени и еще больше денег, и никаких гарантий - окупится новый препарат, или "супербаги" хакнут его на следующий же день после релиза, а возможно и раньше, если учесть, что любой коммерческий препарат должен проходить длительные этапы клинических испытаний. Однако экономия в одном месте часто выливается в еще большие затраты в другом. "Невидимая рука" рынка далеко не всегда направляет экономических агентов в выгодном всему обществу, а не отдельным индивидам направлении.

Благодаря антибиотикам в развитых странах уже было начали забывать, что такое туберкулез, благодаря им же научились лечить язву желудка неинвазивным способом, если бы не антибиотики, трудно се6е представить, во что бы обошлись миру потери во время Второй мировой войны и прочих войн и военных конфликтов. Сегодня перспектива подернулась дымкой. Число больных не поддающимися лечению формами туберкулеза увеличивается. Чтобы ограничить распространение болезни дальше, общество вынуждено содержать таких пациентов в изоляции, как раньше изолировали прокаженных. И сегодня, в 21 веке надежда на успешный исход у этих больных такая же призрачная, как и у больных чахоткой в 19 веке.

Человечеству удалось не пройти мимо подсказки, которую давала ему самая же природа от своих же напастей, видя его слабость и несовершенство. Но мы растеряли эту силу, проявив в очередной раз свои неумеренность и самоуверенность. Остается надеяться, что у природы в запасе есть еще много приятных загадок, но вот удастся ли нам их отгадать, когда и какой ценой, теперь остается только гадать.

P.S. CDC предупреждает: Антибиотики не всегда могут служить решением ваших проблем со здоровьем. Действительно, трудно объяснить такое пристрастие к антибиотикам в наши дни, когда люди гораздо лучше осведомлены, что далеко не все заболевания вызываются бактериями, что против таких возбудителей, как, например, вирусы, использование антибиотиков просто бессмысленно. Почитайте себе в помощь этот материал от CDC (на англ.) и будьте здоровы.

Update, 25/04/2012: Hospital infections on the decline

Кризис - отправная точка

Александр Шиляев

Тяжелые времена располагают, чтобы задуматься, как мы жили и как жить дальше. Так или иначе все к такому анализу прибегают, но в итоге все равно каждый своим умом вынужден доходить. У всех это по-разному получается. И из кризиса все по-разному выходят.

Вот лишь три текста на эту тему. Первый - от журналиста из газеты New York Times. Average Is Over, 24.01.2012.

Второй - от действующего президента крупнейшей экономики мира. Remarks by the President on College Affordability, Ann Arbor, Michigan, 27.01.2012.

Третий - от кандидата на пост президента страны, пытающейся занять в мировой экономике и политике подобающее ей место. Нам нужна новая экономика, 30.01.2012.

Я по одной причине поместил их здесь вместе. Если вы их прочтете, то заметите, что все три текста объединяет одна общая мысль: как бы там ни было, кто бы чем ни решил заниматься и какие бы приоритеты для экономики своей страны ни выбрал, но отныне и впредь будущее страны и ее граждан будет всецело зависеть всего лишь от одной отрасли, и эта отрасль - образование.

Мафия XXI века

Александр Шиляев

Коза ностра, каморра, сакра корона унита? Забудьте. Калабрийская ндрангета ('Ndrangheta, произносится [en-drang-ay-ta]) - вот кто сегодня засунул за пояс донов корлеоне, кланы гамбино, боннано, дженовезе. Символично, но если взглянуть на карту Италии, то можно себе представить, будто "итальянский сапог" поддает Сицилии под зад. Калабрия как раз и составляет "ударную" часть Апеннинского полуострова. Глобализация и конкуренция не щадят никого. Среди стран и корпораций появляются новые лидеры, а прежние сходят со сцены. То же и в преступном мире. Кто не умеет приспосабливаться под изменчивый мир, тот погибает. Выживает сильнейший. И в XXI веке действуют те же законы, что и миллионы лет назад.

Калабрия - один из беднейших регионов Италии, но по существующим оценкам операции ндрангеты в совокупности составляют 3% ВВП страны. Организация держит в своих руках всю европейскую торговлю кокаином, идущим из Латинской Америки и Мексики. Люди, которые в курсе и которым по долгу службы положено знать о таких организациях чуть больше, чем простому обывателю, говорят, что создается впечатление, будто бы итальянское правительство не имеет никакой власти в Калабрии, хотя та и является частью государства. Мафиозные кланы творят там, что хотят. Достаточно, например, сказать, что весь европейский импорт кокаина попадает сначала в Калабрию и уже оттуда направляется дальше в Европу.

Но, как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, а прочитать оригиналы лучше, чем их пересказы. Поэтому отсылаю читателя к паре статей про ндрангету, опубликованных в "Шпигеле" и в "Гардиан".

Да, еще один штрих. От прочих мафиозных организаций ндрангету отличают особая жестокость и закрытость. Как сказал автор одной из указанных выше статей, члены ндрангеты не пятнают свою кровь предательством. В то время как количество осведомителей в других преступных сообществах исчисляется тысячами человек, в ндрангете едва ли наберется несколько десятков. Это все, чем могут похвастаться спецслужбы.И это при том, что по свидетельству тех же компетентных источников, на сегодняшний день ндрангета является наиболее многочисленной преступной организацией.

More makeweight
Вот еще пара статей о том, чем живет сейчас итальянская организованная преступность и в каких сферах лежат ее интересы:
Italy's crisis opens doors to cash-rich mafia и Italy crime groups control big food business: probe

Во второй просто говорится, что преступные группировки все больше вторгаются в отрасли, связанные с производством, переработкой и продажей продуктов питания. А вот первая опять возвращает нас к калабрийской ндрангете, которая чувствует себя все увереннее по мере того, как кризис в стране набирает силу. Кто-то говорит, что в экономике нет денег, что дыры в бюджете все шире. Это как посмотреть. У кого-то нет, а у кого-то и есть, и те, у кого они есть, в общем-то не прочь поделиться. Только стоит ли связываться?

Корпорации, монополизация, глобализация

Александр Шиляев

На протяжении всей истории развития экономических отношений тенденция к корпоратизации и монополизации прослеживается очень отчетливо. И все это время люди борются с монополиями, ограничивают корпорации в правах. Если теория права, то это должно способствовать повышению экономической эффективности, более рациональному использованию ресурсов. Но не сводят ли усилия и издержки, что затрачивают люди на борьбу по восстановлению справедливости и водворению в экономику основ свободной конкуренции, к нулю тот выигрыш, который в результате этой борьбы достигается? И вообще, много в экономике регулирования или мало, и всякое ли регулирование эффективно и целесообразно и достигает своей цели? К сожалению, государство оказалось не менее несовершенным институтом, чем рынок...

Вот и Мертон Миллер говорит о том же в одной из своих статей, на которую мы ссылались чуть ниже. 
Следующая статья предлагается в качестве затравки для последующего разговора, и в качестве самой общей информации. Выбор совершенно случаен, но ее полезная особенность в том, что она скорее исторического характера, чем экономического. А это важно, так как современная экономическая литература грешит полным отсутствием внимания к истории, а современные экономисты демонстрируют редкое невежество в вопросах истории, чем отличаются в совершенно невыгодную сторону от своих предшественников. Мы будем работать над этим недостатком.

People versus corporations

Автор: Jess Worth, опубликовано 1 декабря 2007 г. в №407 New internationalist magazine, ссылка

For almost as long as corporations have existed, people have lobbied, agitated and legislated to constrain their power and prevent the social and environmental harm caused by the single-minded quest for profit-maximization.

1 The first corporations
The first corporations emerged in the late 16th century with the aim of encouraging investment in projects of public interest such as roads and hospitals. European states issued ‘charters’ setting out the tasks each corporation would undertake, and limiting the liability of investors for the company’s losses to the amount they had originally invested.
The world’s first major corporate scandal took place in 1721 when the London-based South Sea Company, which had falsely promised shareholders fabulous profits from trade with the South American colonies, collapsed. Mobs besieged Westminster and one of the directors was shot by an angry shareholder. Parliament passed the ‘Bubble Act’ making it illegal to set up new corporations, with very few exceptions, until 1825.

2 The business of empire
One of these exceptions was the British East India Company. Established in 1600, it monopolized all trade between Britain and Asia and became an instrument of colonial control, given the right to raise armies and rule vast territories on behalf of the Crown. The company attracted public criticism for its unprecedented power and unscrupulous behaviour: for violently taking control of Bengal in 1757, exacerbating a famine in which ten million died of starvation; for the lack of accountability of its managers and investors who engaged in bribery, insider trading and reckless financial speculation; and for its central role in the opium trade with China. It was dissolved in 1858 to give way to direct British rule in India.