Биология на марше

Александр Шиляев

...в экономической науке. И поделом, раз экономисты сами не тянут. (Шучу, конечно, но за братьев-биологов рад.)

От отрицания полезности других наук (применительно к экономике) экономисты понемногу приходят к пониманию, что без сторонней помощи они так и будут барахтаться в своих абстракциях. Вернее сказать, те [представители других дисциплин] даже и не спрашивают никого, а сами проникают в экономическую теорию, так что экономистам остается только наблюдать, соглашаться и удивляться. Кстати, многие из них уже давно признали, что правоведы куда лучше понимают природу монополий, чем экономисты; и если бы не работы психологов, современная экономическая теория выглядела куда более скучной и унылой, а, главное, менее инструментальной. В самом деле, самые интересные дела творятся не в области чистых теорий, а именно в области междисциплинарных исследований и работ.

Традиционно экономическая теория, с одной стороны, всячески пропагандирует идеи индивидуализма, с другой стороны, делает из человека своего рода "черный ящик", приписывая ему свойства одно чудеснее другого и не желая толком разбираться в его природе. Представьте ситуацию, если бы биологи сказали, что организмы состоят из клеток и этого вполне достаточно, чтобы понять, как работают отдельные органы и организм в целом. Вот применительно к человеку как к объекту исследования в экономике сегодня происходит примерно то же самое. Но все меняется.

И как говорит Роберт Шиллер (Robert Shiller), ну о-очень авторитетный экономист, изменения эти носят/будут носить едва ли не революционный характер.

Economics is at the start of a revolution that is traceable to an unexpected source: medical schools and their research facilities.
Read more at http://www.project-syndicate.org/commentary/the-neuroeconomics-revolution#oTfpG13BxDgpzVKW.99

Economics is at the start of a revolution that is traceable to an unexpected source: medical schools and their research facilities.
Read more at http://www.project-syndicate.org/commentary/the-neuroeconomics-revolution#oTfpG13BxDgpzVKW.99

Economics is at the start of a revolution that is traceable to an unexpected source: medical schools and their research facilities.

И все благодаря тесному сотрудничеству нейрофизиологии с экономической теорией, которое породило уже возникновение отдельного направления в последней - нейроэкономики(!).

Neuroscience – the science of how the brain, that physical organ inside one’s head, really works – is beginning to change the way we think about how people make decisions. These findings will inevitably change the way we think about how economies function. In short, we are at the dawn of “neuroeconomics.”

Вот так вот, не больше и не меньше: экономистам, оказывается, необходимо было затянуть себе в союзники нейрофизиологов, чтобы у них начали меняться представления о том, как люди принимают решения (а понаблюдать за другими, а к себе присмотреться не досуг было?), в надежде на то, что новое понимание неизбежно изменит и их представление о механизмах функционирования экономики (вот еще ссылки в развитие темы: ссылка, ссылка). Вот такие вот едва ли не емели из сказки про "щучье веленье, мое хотенье". И как тут не умилиться такому вот заключению?

But its [neuroeconomics] nascence follows a pattern: revolutions in science tend to come from completely unexpected places.

Емеля тоже не ожидал, откуда ему "счастье" будет.

С другой стороны, Шиллер, конечно, прав. Без определенных сдвигов в тех самых мозгах/головах, деятельность которых изучают нейрофизиологи, никакого движения могло и не быть. Экономисты должны были созреть для такого сотрудничества, что само по себе факт очень примечательный и неординарный. Так что, возможно, Шиллер и не преувеличивает, называя происходящее революцией.

Шиллер пишет также, какую информацию экономисты надеются получить с помощью новых коллег, чтобы процесс изменения в собственном сознании пошел более гладко. Но мне кажется, поползновения в такие дебри совершенно излишни (не вообще, конечно), чтобы не делать из людей тех безупречно рациональных джедаев, каковыми их привыкли считать экономисты, чтобы перестать убеждать нас в том, что единственное что интересует любого человека в этой жизни, так это бесконечное повышение его собственного благосостояния. Причем, обязательно путем наименьшего сопротивления, причем, любой человек заведомо этот путь знает и только им и идет.(*) Ну, дурь же несусветная!

В общем, можно сказать, что экономика переходит на молекулярный уровень (думаю, недолго осталось ждать до появления квантовой или что-то в этом роде экономики), а человек пока так и остается black box'ом. Ничего страшного в этом нет, главное, чтобы у экономистов (и ученых других специальностей) не возникало ощущения, что они дошли в его изучении до такого края, когда дальнейшее движение невозможно или без надобности. В противном случае, что же это за ученые?
-----

(*) Информация к размышлению в качестве иллюстрации и дополнения к сказанному. Имеем такой парадокс. Чем меньше доверия заемщику (его проекту, неважно), тем выше проценты по займу. Верно и обратное: чем выше предлагаемый заемщиком процент, тем больше сомнений в реализуемости проекта. Другими словами, более понятными: чем заемщик жуликоватее, тем больше обещаний он должен давать кредиторам, но, с другой стороны и в то же время, тем и меньше доверия и больше подозрения к нему должно быть у кредиторов. Отчего же тогда подобное комбинаторство пользуется у людей таким спросом, почему их так тянет ко всякого рода жулью? Можно ли назвать рациональным такое поведение? Конечно, нет. Но это только с точки зрения здравого смысла, но не экономической теории. С точки зрения экономической теории только такое поведение и будет считаться рациональным, так как предполагается, что вся информация учтена в цене (в данном случае в процентной ставке), значит, ничего противоестественного в том, что она слишком высокая, нет, значит, все риски учтены, опасаться нечего. А исходя из принципа максимизации полезности, совершенно рациональный индивид из всех имеющихся предложений на рынке должен выбрать именно то, которое окажется наиболее выгодным, в данном случае с более высокой процентной ставкой. Вот и посудите сами, где рационализм a la economics, а где обычный житейский здравый смысл (другой вопрос, что далеко не все к нему прислушиваются, так ведь о том и речь, но правда жизни очень уж мешает экономистам строить свои насколько безупречные настолько же и неприменимые в жизни и к жизни модели).

ADD-ON: Вчера Freakonomics такой вот постик у себя запостили, речь в нем идет об одном исследовании, в ходе которого выяснилось, что, по крайней мере, в области экономики мудрости с годами добавляется (не верите? пройдите по ссылке сами). Исследователи взяли одну группу молодежи (от 18 до 29 лет) и группу старичков (от 60 до 82) и начали их сравнивать на предмет, кто окажется проворнее в части принятия решений по различным финансовым вопросам (за подробностями лучше обратиться к оригиналу, сейчас и здесь это не принципиально). В общем, старики молодых сделали по всем параметрам. Из чего и был сделан соответствующий вывод.

А мне вот что-то не очень верится в универсальность данного наблюдения. Может быть, в странах со стабильной и развитой экономикой, с устоявшимися законами, мощными регуляторами и богатой и б.м. справедливой правоприменительной практикой это и так. Но применительно к нашей действительности и нашим старикам у меня большие сомнения возникают. Иначе с чего бы нашим бабкам и дедкам постоянно быть героями (со стороны потерпевших) разных происшествий, связанных с всякого рода махинациями на финансовой почве? И жулики наши, если хотят легкой жизни, в первую очередь идут пенсионеров охмурять. Видимо, оно надежнее и проще. Так что для полноты картины было бы недурно, если бы авторы исследования еще и среди наших граждан (или нам подобных) свои тесты погоняли. Может быть, прямо к противоположным выводам пришли бы?

Если шутки в сторону отставить, то вопрос и в самом деле интересный. Как, например, меняется с возрастом отношение к риску, та же самая пресловутая функция полезности, склонность к потреблению, накоплению и т.п.?

Бизнес это та же рыбалка

Александр Шиляев

Вы рыбак(-чка)? Бывали когда-нибудь на рыбалке? Процесс себе представляете? Конечный результат этого чрезвычайно увлекательного занятия зависит от множества факторов, важно буквально все -- где ловить и когда ловить, кого ловить, чем и на что. И никогда результат не известен заранее, никогда не знаешь наперед, где и что клюнет.

Не приходилось наблюдать картину, когда какой-нибудь абориген с куском лески, привязанным к подобранной здесь же на берегу палке, обставлял на круг "столичных" рыболовов, упакованных с головы до ног и пытающих свое счастье рядом, буквально в нескольких метрах? Никогда не приходилось ломать голову над тем, что еще этой рыбе надо, чем ее еще можно соблазнить, когда она, казалось, не готова была даже на черную икру клевать, а на следующий день ровно на том же месте чуть ли не сама прыгала в садок? Не замечали, что часто любые попытки поймать рыбу в местах, где по всем признакам ее должно быть немерено, заканчивались пустым времяпрепровождением, зато первый же заброс удочки в лужу, в которой, на первый взгляд, ничего кроме лягушек и пиявок водиться не может, сполна вознаграждал все ваши мытарства?

Ужение рыбы полно интриги и таинства. Вот вы сидите на берегу, забросив удочку, но та жизнь, в которую вы вторгаетесь, скрыта толщей воды, вы не видите, что за рыба подбирается к вашей наживке, обращает ли вообще кто-нибудь на нее внимание. И любая поклевка, как правило, неожиданна. И никто вам не скажет, что вас ждет сегодня --  удача или разочарование. И в этом рыбалка сродни бизнесу. Именно рыбалка, а не охота или какое-либо еще outdoor увлечение.

В экономике деньги, как рыба в воде, -- они где-то есть, но где и сколько, как распределены и на что лучше ловятся, это большей частью скрыто от глаз предпринимателя. Говорят, рыба ищет, где глубже, а деньги в таком случае, наверное, где тише? Вот и приходится ему, чтобы оказаться с уловом, как и рыбаку полагаться на интуицию, продвигаться в этой тишине на ощупь, постоянно пробовать, ошибаться и снова пробовать.

Ловля рыбы требует терпения, смекалки и творческого подхода. То же и в бизнесе. Правда, там используют другие эпитеты -- креативность, инновационность и т.п. -- но что это меняет? Если предприниматель обладает всеми этими качествами -- а если нет, то он вряд ли является таковым по сути -- он каждый день задает себе те же самые вопросы: где "ловить"? кого? чем?

Любой бизнесмен с мало-мальским опытом легко найдет параллели с ситуациями, описанными выше. Да что там говорить, у любого делового человека припасена пара-тройка историй о том, как кого-то блестящая по всем соображениям идея пустила чуть ли не по миру, а у другого "выстрелила" какая-то совершенно левая задумка, от занятий которой его все отговаривали и никто не хотел присоединиться к бизнесу, когда еще звали. Может быть, именно потому, что значительная часть мастерства и тех, и других -- и рыболовов, и предпринимателей -- находится где-то на подсознательном уровне, ни те ни другие при всем желании, сколько ни пытайте, толком не расскажут, как у них все это так получается, что другим остается только восхищаться... а бизнес школы пока безуспешно бьются над расшифровкой "кода" успешного предпринимателя.

Да они во многом и похожи друг на друга: и те и другие не прочь при случае прихвастнуть. И словарь у них похож: и рыба и сделка одинаково "срываются" -- (крайне нежелательный исход процесса). И то и другое со временем дается все с большим трудом, поэтому и рыболовы и бизнесмены вынуждены прибегать ко все более изощренным технологиям и инструментам (зайдите-ка сегодня в рыбацкий магазин!).

А мне же вот что интересно: являются ли удачливые рыбаки и более удачливыми бизнесменами? И есть ли что-то такое, чему одни могут к своей пользе поучиться у других? Нет, правда?

"За свое нечестие Израиль пожнет беззаконие" (*)

Александр Шиляев

...one of the most dramatic themes of the story is technological.

Статья в Economist на предмет что думать на фоне разворачивающихся скандалов в связи с чрезмерным американским любопытством.

Интересно, до чего теперь додумаются футуристы-утописты? Какой следующий шаг/поворот/виток в развитии цивилизации, общества, государства, технологий ожидается? И как обстоят дела на самом деле: или это писатели такие прозорливые, или это политики и ученые, прочитав то или иное произведение, начинают двигаться в указанном направлении, сами того не подозревая? Наверное, важно еще то, что не все "пророчества" практически целесообразны и реализуемы. Если бы было иначе, то до чего бы мы могли дожиться? Хотя и то, до чего мир уже дожился, особого оптимизма не внушает (лично мне; в отличие от экзальтированного на этот счет автора статьи в уважаемом деловом журнале).

А, может быть, и правда, бог с ними со всеми этими свободами, приватностями и неприкосновенностями, задекларированными, между прочим, конституциями и прочими биллями? Может быть, позволить всем и вся следить и подсматривать друг за другом, как кому вздумается? Может быть, если все будут знать, что за ними неизвестно кто, неизвестно когда и откуда может проследить, то и вести себя будут лучше? В смысле, моральнее и законопослушнее.

Странно, с другой стороны. Все так держатся за эти свободы, за тексты конституций, упорно не хотят их менять и в то же время нарушают сплошь и рядом. Постепенно они (наши основополагающие законы) становятся своего рода идолами, которым уже никто не поклоняется, но пока еще тщательно оберегает. Видимо, исключительно из ностальгических соображений. Но если они не работают, то зачем они нужны? Может быть, скоро (относительно скоро) законы останутся только как памятники в библиотеках, как все эти фигурки языческих богов постепенно переехали за ненадобностью в музеи (кто бы еще тысячу-другую лет назад мог такое себе нафантазировать)?

------
(*) Ос. 10.

Игры, в которые играют ученые

Ариэль Рубинштейн о практической неприменимости теории игр. Почитайте...

Articles citing game theory as a source for resolving the world’s problems are frequently published in the daily press. But after nearly 40 years of engaging in this field, I have yet to encounter even a single application of game theory in my daily life. 

UPD, 04.05.2013: К теме игр еще вспомнился алармистский трехсерийный фильм BBC "The Trap: What Happened to Our Dream of Freefom". Посмотрите.

Как "грамотно" пустить пыль в глаза

Александр Шиляев

...знают экономисты.

Как часто вам приходится, читая экономические статьи, продираться через дебри "забойной" математики? Например, такой:

или такой:

Нагромоздить в работе как можно больше непролазных формул считается у экономистов особым "шиком". Они с упоением раздают друг другу и так же принимают различные премии за нереальные модели и мертвые теории. Аксель Лейонхуфвуд очень тонко и иронично прошелся по этим жителям башни из слоновой кости, напрочь оторвавшимся от всего, что происходит на грешной земле в этой жизни (еще одна ссылка в тему).

Зачем же они это делают? Оказывается, далеко не только потому, что не могут по-другому выразить свои мысли. Оказывается, как перец с чесноком помогают заглушить в блюде душок начавшей разлагаться плоти, так и математика позволяет отвлечь и усыпить внимание читателей, создавая у них необоснованные ожидания/представления относительно научной ценности работы. Люди, встретив в тексте математические выражения, заведомо более благосклонно к ним относятся, считают более качественными, обращают больше внимания. Причем, сами по себе эти выражения и формулы могут не нести в себе совершенно никакого смысла. Но будьте уверены, они работают, если попадают на "благодатную" почву.

Что же это за почва такая, на кого эта "дудочка" действует безотказно? Естественно предположить, что, в первую очередь, на людей с математикой плохо знакомых, т.е. представителей гуманитарных наук, медицины. Люди же с математическим образованием в меньшей степени склонны попадаться на эту удочку. Такой вот эффект от "математической бессмыслицы" обнаружил Киммо Эрикссон из Стокгольмского университета. Почитайте о результатах исследования чуть подробнее здесь, там же найдете и ссылку на оригинальную работу. Справедливости ради следует отметить, что в самой статье именно об экономистах речь не идет, там говорится вообще о представителях гуманитарных дисциплин. Но мы же знаем, с каким трепетом именно экономисты (в числе прочих гуманитариев) относятся к математике, как часто -- и когда надо, и когда не совсем -- они прибегают к ней в своей нелегкой деятельности.

Мы не будет здесь говорить о той роли и месте, которые математические методы играют и занимают в современной науке -- очевидно, их невозможно переоценить. И вопрос не в том, использовать их или нет и если да, то с какой интенсивностью. Вопрос лишь в разумности использования. Т.е. демонстрации одного из наиболее ожидаемых качеств, присущих (должно быть присущих) любому серьезному ученому. А вот этого-то как раз и нет. Оттого и бывает стыдно за коллег, а за профессию обидно. Пожелание одно напоследок: не уподобляйтесь конъюнктурщикам, не воздастся.

В заметке упоминаются и использованы фрагменты следующих работ:

• Debreu, G. On a Theorem of Scarf. Review of Economic Studies, 30(3), 1963, pp. 177-80.
• Hurwicz, L. and S. Reiter. On  the Boundedness of the Feasible Set without Convexity Assumptions. International Economic Review, Vol. 14, No. 3, 1973, pp. 580-86.
• Leijonhufvud, A. Life Among the Econ. Western Economic Journal, 11(3), 1973, pp. 327-37.
• Eriksson, K. The Nonsense Math Effect. Judgment and Decision Making, Vol. 7, No. 6, 2012, pp. 746-49.

Американский народ vs. экономисты

Александр Шиляев

Economics is an art not a science. Economists should stop pretending their economic models work. They are as bad as the liars at the IPCC with their climate models that do not prove accurate.

Economics is a soft science that tries to be hard by using a lot of sophisticated math, but suffers from the same problem as all of the soft sciences: Often the data isn't very good. There isn't any way to control other factors, there may not be enough instances of the thing you're studying for good statistics, and the data is rarely well behaved and normal. Economists rely on governments to collect their data, generally, and governments aren't very disciplined in their data collection, and they generally have a bias with regards to what they are collecting. So much of economics is destined to remain sophisticated math on unrealistically simple models, or studies of real systems where the data to make firm conclusions doesn't really exist.

I've read a great deal of economics, so that I will be aware of the nonsense believed by many of my competitors in the financial markets. I also have degrees in math and physics, so I am qualified to laugh at the economists' math fetish.

Приведенные выше выдержки -- это некоторые из комментариев к статье из Economist'а, опубликованной неделю назад. А в самой статье речь идет о том, что если экономисты сходятся во мнениях по какому-либо вопросу, то почти наверняка общественное мнение будет противоположным. И в самом деле так, только гляньте на эту иллюстрацию:

Проблема усугубляется тем обстоятельством, что даже между собой экономисты могут договориться далеко не всегда и не обо всем. Неудивительно, что и отношение к ним достаточно настороженное как со стороны обывателей, так и со стороны многих политиков -- ответственность-то за говорильню экономистов нести именно им, политикам. Речь в статье идет о США, но вряд ли стоит ожидать, что, например, китайские или российские экономисты вправе ожидать от своих соотечественников большего согласия и взаимопонимания.

И вот уже экономисты озаботились проблемами собственной репутации, издержками, связанными с нею, провели ряд исследований и опросов по этой теме, результаты которых и обсуждали на последнем собрании AEA (Американской экономической ассоциации), проходившей в этом году в Сан-Диего.

В общем, выяснилось, что больше всего согласия внутри профессии экономисты выказывают по вопросам, по которым уже существует большой объем исследований и литературы (делаем вывод, что стадное чувство не чуждо и ученым), а вот по тем вопросам, которые еще мало исследованы, наблюдается полный раздрай и шатание (что опять же не удивительно, так как ученые никогда особой дисциплинированностью не отличались). Причем, оказывается, "нарушителями конвенции" выступают представители менее престижных заведений, "мажоры" же меж собой договариваются куда легче и быстрее. (Если честно, то я вот думаю, что бы вся наука делала без таких вот периферийных заведений и "незаметных", незабронзовевших ученых? Наверное, затягивалась бы себе преспокойненько тиной да ряской, как наша Академия наук.)

Разрыв в мнениях по тем или иным вопросам между представителями экономической профессии и остальной публикой составил в среднем 37% (см. картинку выше). И еще выяснили, что проблемы коммуникации (т.е. объяснения публике, что и почему по тому или иному вопросу думают экономисты) не слишком влияют на общественное мнение. Оказалось, что проблемы доверия, как и у нас, стоят в Америке достаточно остро. Не верит народ ни ученым, ни своему правительству. Словом, читайте и на ус мотайте. (Не знаю даже, к кому это обращение в первую очередь адресовать? Сдается, что точно не "невежественному" плебсу.)

...
Да, а по поводу чрезмерного увлечения экономистов (и прочих гуманитариев) математикой напишу буквально в следующей заметке. Просто диву даешься, когда узнаешь, для чего ее многие ученые научились задействовать в своих работах. Вот уж точно: голь на выдумки хитра!

UPDATE, 17.06.13.: Вот еще материал на эту тему от Noah Smith; "Экономисты в поисках веры", http://politekonom.blogspot.ru/2013/06/blog-post_17.html

Да не зачерствеет душа дающего

Александр Шиляев

Медицина превратилась в самостоятельную отрасль экономики, образование, культура, религия, а теперь вот и благотворительность оборотистые предприниматели ставят на коммерческие рельсы. Все, что может приносить выгоду, должно ее приносить. Почитайте подборку материалов на сайте BBC о современных тенденциях в сфере благотворительности (кликните по картинке):

В статье (см. ссылку выше) я обещал при случае вернуться к затронутой теме. С ее развитием я пока, наверное, погожу возвращаться, а вот к заданному тогда вопросу хочу задать еще один. Интересно, как все эти богачи, присоединившиеся к инициативе, собираются потратить большую часть состояния на благотворительность, если она вся в акциях предприятий, в недвижимости? Я думаю, африканской бедноте особняки в Беверли Хиллз без особой надобности, да и акциям Microsoft и Berkshire Hathaway они тоже, скорее всего, предпочли бы что-нибудь более приземленное и утилитарное.

Так что, неужели миллиардеры пустят все дела своей жизни с молотка? Слабо верится. Так неужели опять пиар, неужели все только с целью привлечь к себе остатки мирового внимания, или это все же порыв, идущий от сердца, но не продуманный во всех деталях? Как вы думаете, что будет, как отреагируют рынки, если тот же Уоррен Баффет начнет сейчас предлагать к продаже крупные пакеты акций, которыми он владеет? И так ли хорошо, как бы цинично это ни звучало, если такие суммы выльются на рынки (отдельная тема неравенства, "золотого миллиарда" и его отношения к и с неимущими).

Стремление богачей быть добренькими понять можно, но действительно ли щедрые ни к чему не обязывающие подаяния это то, что нужно бедным и нуждающимся людям? Мне кажется, что уж кто-кто, а бизнесмены, сделавшие себя сами, должны знать цену экономическим стимулам, не развращающим, не склоняющим к праздности, но, наоборот, вселяющим в людей надежду, веру в собственные силы, в полезность, в будущее свое и своих детей. И как называется тот конечный пункт, куда хотят завести облагодетельствованных людей жертвователи своими благими намерениями? И куда в таком случае хотят попасть сами благодетели?

UPD: Вот еще ссылка с Young Bucks (Рейтерс) о том, как филантропы (в США) пережили кризис и в каком направлении они движутся теперь. Ну, например:

Social entrepreneurship straddles the world of business and philanthropy. It's different from the older model of philanthropy because it uses innovative approaches and entrepreneurial principles to solve social problems on a large scale.

Деньги - самая пагубная привычка человечества

Александр Шиляев 

На протяжении нескольких тысячелетий люди уже столько наговорили и написали о деньгах, что делается совершенно непонятным, зачем они продолжают это делать, причем, с таким завидным и неослабевающим упорством. Тем более, кажется, и сказать-то ничего нового уже нельзя, все сказано. Неблагодарная задача, но попробуем предложить одну догадку.

Одна поговорка утверждает, что человек ко всему привыкает, другая говорит о еще одном свойстве человеческой природы -- о быстром привыкании к хорошему. Но, наверное, ни одни привычки не привязываются к человеку так прочно и неотвязно, как вредные. Пристрастие к курению, алкоголю, наркотикам, азартным играм, порнографии, теперь, говорят, еще и к Twitter с Facebook приводит к привыканию и часто становится пагубной привычкой, вызывает заболевания (см., как курение может ускорить снижение когнитивных способностей у мужчин). У всех таких привычек есть одно общее свойство: они ослабляют волю человека, заставляют его терять контроль над собой, подвергать себя и других опасности в попытках в очередной раз удовлетворить свои потребности. К счастью, далеко не все подвержены им, с некоторыми же современная наука вполне успешно научилась справляться.

Почти две с половиной тысячи лет прошло с тех пор,
как люди  отлили первые на Земле металлические монеты.
С тех пор они не расстаются с ними ни на миг.

Но есть одна неотвязная привычка, которой в той или иной мере страдает все человечество. Речь идет о деньгах. Ради обладания ими люди пускаются на любые ухищрения, совершают самые мерзкие поступки, не жалеют никаких сил и средств, только бы привычка к стяжательству, накопительству, безудержному потреблению никогда не покидала их. С тех пор, как деньги появились на этот свет, человек только и делает, что упражняется в придумывании законных способов нетрудового обогащения. Современные способы достигли такого уровня изощренности, что уже сами их изобретатели, кажется, плохо понимают, как они работают. Но, черт побери, они работают! И еще как! Это тот случай, в котором Остап Бендер мог с полным основанием воскликнуть: "Сбылись мечты идиота". (Почитайте этот материал здесь и посмотрите фильм "Inside Job".) И если для кого-то деньги все еще лишь средство, то для многих и часто деньги становятся конечной целью. А мера пагубности чрезмерной любви к ним определяется мерой их распространенности и повсеместности использования. Действительно, какая другая вредная привычка может похвастаться таким запасом потенциальных рекрутов и мобилизационной мощью? Некоторым своим пристрастиям люди находят оправдания и извинения, чтобы как-то примириться с совестью и здравым смыслом. Большая часть из них откровенно порицается обществом. Некоторые законодательно запрещены. Но в отношении денег люди разработали целые теории, которые поощряют стяжание и стремление к обладанию все большими и большими суммами и ресурсами.

Протестантская этика рассматривает состоятельных людей как отмеченных Богом, т.е. тех счастливчиков, которым дано благоволение свыше. Человека, который будет противиться проявлению в нем такого дара, вполне могут обвинить в гордыне. Экономисты же вообще на полном серьезе ввели в свой обиход понятие рациональности, которой наделили каждого индивида. Согласно этому представлению всеми помыслами и действиями рациональный (т.е. с точки зрения экономистов еще и единственно нормальный) индивид устремлен к получению максимальной полезности от потребления благ. Но сегодня потребление невозможно без денег. Значит, другими словами, рациональный индивид сможет только тогда обеспечить максимизацию своей функции полезности, когда у него будет как можно больше денег. Именно так и только так он и должен поступать, именно этим и только этим принципом он и должен руководствоваться в повседневной своей деятельности, в каждый миг и час своей жизни. И если, обсуждая цели отдельного индивида, экономисты как-то еще пытались заигрывать с категориями из области нравственных чувств, то про цель коммерческого предприятия они сказали коротко, однозначно и ясно: цель любого коммерческого предприятия заключается в получении как можно большей совокупной прибыли. Period.

Сегодня к людям постепенно приходит понимание того, что идея человеческого рационализма оказывается очень скудной по своей сути на фоне той логики и той целесообразности, по законам которой развивается жизнь и, как это ни прозвучит парадоксально, общество, которому человек настойчиво пытался предписывать (и продолжает это делать) собственные законы. Попытки всем достижениям человечества ставить в соответствие определенное значение в денежном выражении доказали свою ограниченность. Но все эти мысли и разговоры пока еще, скорее, из области фантастики, чем даже какой-то лабораторно-экспериментальной реальности.

Итак, бесспорно, деньги нужны, совсем без них в наше время, пожалуй, уже никто не сможет обойтись (в отличие от наркотиков, азартных игр, курения (а вот некоторые факты о курении среди взрослых в США)). Но отношение некоторых людей к деньгам очень напоминает их отношение к прочим предметам пагубных привычек, - одни относятся к ним спокойно, другие думают о них днем и ночью. И это наводит на мысль, что деньги все-таки больше из категории зла, чем добра. Иудеи, которые сознательно обставили свою жизнь таким бесчисленным (это со стороны так кажется, на самом деле, вполне даже конкретным) и достаточно жестким, если не сказать жестоким, набором правил, ограничений и регламентов, в том числе и касательно использования денег и отношения к ним и с ними, и те, кажется, махнули рукой на соплеменников, которые выказывают к деньгам чрезмерное влечение: "Есть люди — рабы своих неутолимых страстей, а есть такие, которым достаточно минимума для удовлетворения своих потребностей. Есть люди, о которых царь Шломо сказал: «Любящий деньги — никогда не насытится деньгами» (Когелет, 5:9), и есть люди, вполне довольные тем, что имеют" (это строки из "Кицур Шулхан Арух" (Краткого свода законов еврейского образа жизни) Шломо Ганцфрида).

Представьте себе общество, сплошь состоящее из наркоманов или алкоголиков? А из людей, которые готовы на все ради денег? Трудно представить. Думаю, произведение, в котором бы делалась попытка пофантазировать на эту тему, легко стало бы бестселлером из серии "апокалипсисов". В реальной жизни до апокалипсиса еще не дошло, но серьезные проблемы из-за "денег" у общества уже возникли. Вот и Paul Krugman, будучи поставленным перед выбором между деньгами и моралью, склонен винить деньги во многих бедах, постигших современное общество (он говорит об американском, но, если бы об этом не было сказано явно, думаю, многие и из других стран могли с полным основанием подумать, что он говорит о них).

Кто-то скажет, что если без денег невозможно, значит, они приносят пользу. Но и наркотики (многие, кстати, природного происхождения) для кого-то могут оказаться лекарством, и от употребления населением табака и алкоголя много людей и государство в целом извлекают пользу, значит, и это не зло? Поэтому, полагаю, важно не самое наличие или отсутствие чего-то в природе, а способы использования этих вещей и технологий и отношение к ним. Что касается денег, то они далеко не всегда играли в жизни такую роль, как сейчас. Более того, одно время человечество без них прекрасно обходилось (как, собственно, и без табака, алкоголя, порнографии и прочих рукотворных вещей) и оказалось способным не дать погибнуть всему роду и обеспечить развитие цивилизации. Все это вполне объяснимо, но, к сожалению (продолжу и тут "наезд" на экономистов), ответы надо искать не в работах экономистов, по крайней мере, не у позднейших. Своим предвзятым и излишне высокомерным отношением представителей данной науки к коллегам из всех прочих отраслей (науки же) они, должно быть, сами того не желая, навесили на себя такие шоры, которые серьезно ограничивали им обзор пути, лежащего впереди, не то что позволяли бы оглянуться по сторонам или взглянуть на путь уже пройденный. Но благодаря своему влиянию на политиков им удалось-таки завести нас всех, как сегодня вполне обоснованно кажется, не совсем туда, куда хотелось бы идти и прийти. (Не буду здесь углубляться в тему о том, как и кем готовилась почва для этого путешествия.)

К счастью, как и в случае с наркотиками, алкоголизмом, азартными играми и прочими сопровождающими нас по жизни бедами, есть люди, которые вполне успешны в деле противостояния соблазнам, которые сулят деньги. И в случае с деньгами, как и в случае с другими вредными привычками, таких людей большинство, что позволяет сделать предположение, что их поведение - это и есть норма. Значит, в ряде случаев человек, демонстрирующий такое отклонение от нормы, и если такое отклонение не запущенная патология, может быть к норме возвращен. Надо только определиться, с какого момента норма уже не может считаться нормой, и какие средства для этой терапии окажутся наиболее подходящими. Возможно стоит подумать о том, что делать с людьми, демонстрирующими излишнюю зависимость от денег (тягу к ним) и занимающими ответственные посты в бизнесе и в политике. Есть основания думать, что доведись нам научиться распознавать таких людей заранее и предотвращать их возможное искушение, многих запущенных случаев, которые приходится порой расхлебывать в различных жизненных ситуациях, удалось бы избежать. В конце концов, почему нет, если уже школьников начинают на наркотики тестировать? Профилактика всегда дешевле.

Я сказал "дешевле"? Что ты будешь делать, и тут без денег не обошлось!

Вот еще несколько ссылок "для домашнего чтения" (и смотрения) на тему "деньги":
1. Фильм BBC "The Love of Money", ссылка.
2. О самых первых монетах (на англ.), ссылка.
3. The Economics (вернее, Lancet) о сугубой пользе денег в деле предотвращения инфицирования молодых африканских девушек вирусом СПИД. Но на самом ли деле причина именно в самих деньгах? Ссылка.
4. Статья из серии "хотите верьте, хотите нет", ссылка.

Совет директоров: ученым вход закрыть?

Александр Шиляев

Кто может быть членом совета директоров компаний, кто достоин такого права и такой чести? Если бы только акционеры этой самой компании, то и вопроса такого не стояло -- рулите себе сами, разбирайтесь сами, как хотите и как умеете. Но акционеры сами не хотят участвовать в управлении своим имуществом, а чаще всего просто не умеют, но при этом хотят, чтобы все было под контролем, чтобы дивиденды платились, капитализация росла, чтобы ценные бумаги компании были ликвидными. Приходится командировать в советы директоров доверенных лиц, которые, с одной стороны, были бы достаточно компетентными, а с другой стороны, достаточно порядочными, чтобы можно было быть уверенными, что они станут отстаивать интересы акционеров, а не затеют свои игру. Но люди есть люди, поэтому все бывает.

О каком бы предприятии речь ни шла, поиск ренты, оппортунизм, конфликт интересов -- неизбежные спутники отношений "заказчик-исполнитель". Отношения между акционерами и директорами не исключение. Возможность влиять изнутри на политику компаний для многих оказывается непреодолимым искушением, поэтому неудивительно, что корпоративные скандалы становятся все более частым явлением, что служит лучшим свидетельством несовершенства существующих моделей корпоративного управления.

Поэтому у заинтересованных лиц -- акционеров, регуляторов, различных "вотчдогов" -- не перестает болеть голова на предмет определения, кто же лучше всего подходит для роли директоров компаний. Недавно правительство, усомнившись в пользе от участия чиновников в советах директоров компаний с государственным участием, объявило, что будет планомерно заменять их на независимых директоров, которые, как ожидается, будут более полезными и эффективными в этой роли. (Действительно, связи бизнеса и чиновничества оказываются подчас куда более прочными, чем того требует законодательство, практика управления и деловая этика.)

Как-то так получилось, что и общественность, и регуляторы, и акционеры да и менеджмент компаний очень благоволили и продолжают благоволить научным работникам в качестве независимых директоров. Они обладают необходимой компетенцией, кругозором, а часто и опытом управления коллективами, с другой стороны, будучи представителями науки, казалось бы, должны быть изначально нацелены на беспристрастный поиск оптимальных решений выгодных компании, а не определенным группам и кланам. Но не тут то было! Профессора университетов тоже люди, и ничто человеческое оказалось им тоже не чуждо.

Фильм Inside Job поубавил чувство умиления по поводу безобидных седеньких профессоров в очочках, заседающих в советах директоров крупнейших банков и компаний, оказывающих им консультационные услуги, выполняющих по их заказам разного рода "непредвзятые" исследования. Университетские профессора оказались хищниками под стать своим работодателям и заказчикам. Таким образом самая вера в институт независимых директоров оказалась сильно поколебленной.

Теперь, чтобы восстановить ее, может быть, необходимо подумать, кого следует исключить из потенциальных кандидатов на такие посты, чтобы не создавать лишних соблазнов и искушений, способных привести к очередному конфликту между жадностью к деньгам и стремлением доискаться до истины, в котором последнее легко может спасовать перед первой. Так зачем же без особой нужды трафить людским слабостям?

P.S.: Если честно, то цинизм, с каким некоторые ученые - участники фильма высказывались относительно своей роли во всех этих махинациях и манипулировании данными и рынками, поражает. Видимо, для многих из них мораль -- категория в высшей степени абстрактная, не имеющая ничего общего с человеческим поведением.

Экономическая шизофрения

Александр Шиляев

Экономисты очень любят говорить о рационализме вообще и об ограниченной рациональности людей, в частности.  Т.е., другими словами, в жизни люди оказываются совсем не такими, какими их хотят видеть экономисты и какими предписывают им [людям] быть. Вот пример для иллюстрации (газета "Конкурент", №17 от 17 мая 2012 г., с. 3, из интервью с Билли Новиком):

- На пластинке "Чужие-2" собраны ваши любимые композиции?

- Нет, в основном это заказы. Например, есть такая передача на первом канале - "Достояние республики". Редакторы сделали телефонный звонок группе "Billy's Band" и спросили: "Ребята, сможете сыграть в нашей программе песню "Черный кот"?" Мы сказали: "Сможем". Приехали - сыграли. И эта запись осталась. Что с ней делать? Правильно, запихать в альбом "Чужие-2". Кстати говоря, именно эта песня в альбом не вошла. Как раз по причине того, что копирайт дорогой. Сто тысяч рублей правообладатели просили только за один текст. Это, между прочим, дороже песен легендарных "Beatles" в четыре раза. Поэтому мы из принципиальных соображений сказали нет "Черному коту", зато перепели четыре песни "битлов".

- Вы никогда не интересовались, как относятся наследники тех же "Beatles" к тому, что их песни хотят перепеть?

- На Западе все проще и понятнее. Все строго регламентировано лейблами, в руках которых на данный момент находится копирайт. И все цивилизованно. Есть прайс-лист. Хочешь спеть - платишь и поешь. В России эта сфера пока еще очень молодая, и цены, как правило, диктуют помимо правообладателей еще и те самые наследники, а плюс к ним еще и посредники в этих услугах. А учитывая, что подавляющее большинство из них - москвичи, то меньше чем за тридцать тысяч рублей никто даже по телефону разговаривать не станет. К тому же наследников, как правило, больше, чем один человек, отсюда и суммы такие огромные. Поскольку сфера эта только начинает развиваться в нашей стране, правообладатели не понимают, что перепевка кем-либо - это дополнительная реклама песни.

Абсурдность ситуации, думаю, очевидна. И вам, надеюсь, и исполнителям. Но почему-то совсем не правообладателям, наследникам, посредникам, всем тем, кто хочет "срубить бабла" сразу и много, не понимающим (неужели?), что не тот товар у них пока, чтобы диктовать условия. И, тем не менее, это жизнь. В результате получается, что за какого-то помойного "черного кота" денег просят в 4 раза больше, чем за песни "Битлз".

Я уже предвижу возражение, что, мол, когда нас будут так же часто и много петь, как "битлов", то и мы сможем позволить себе быть поскромнее в запросах. Неужели не понимают, что надо прежде что-то сделать, чтобы захотели, чтобы узнали всюду, что такая политика напрочь противоречит всей экономической логике и ведет в совершенно обратную сторону - в забвение и игнор. Наверное, в глубине души эти люди понимают, что что-то делают не так, что надо бы сначала чем-то пожертвовать, что-то посадить, чтобы потом было с чего урожай собирать, но что-то, в то же время, мешает сделать это, желание урвать кусок побольше прямо сейчас берет верх, инстинкт побеждает разум. Так, может быть, эти люди вполне себе рациональны, и, может быть, следование инстинкту - это и есть наилучшая тактика и стратегия, демонстрирующие верх рационализма? Или же современная экономика настолько не соответствует своей логикой логике жизни и инстинктов, заложенных в нас природой, что мы должны постоянно ломать себя через колено, чтобы хоть как-то соответствовать духу времени и не выделяться из толпы прочих хомо экономикусов?

Может быть, и правда, уже пора говорить о возникновении в человеческом роде нового подвида, у которого голова как-то по-другому работает и система ценностей как-то более сдвинута в перспективу, а не фокусируется на удовлетворении сиюминутных потребностей. А что, почему бы и нет, ведь говорят же сейчас про детей индиго и др. феномены. Да и представить, что эволюция поставила на человечестве крест, тоже не получается. Но если так, то что все это означает для тех, у кого голова пока еще продолжает работать по традиционной схеме?

Американцы шутят

(на английском языке, естественно)

Речь о "десяти принципах экономики", которыми начинается один из учебников Грегори Мэнкью "Принципы экономики". Вот здесь можно посмотреть, о чем речь, с краткими пояснениями к каждому из принципов (на английском).

А вот здесь (тоже на английском, но в текстовом формате) то, о чем говорит в ролике Йорам Бауман. А уж стоит над этим смеяться или нет, решайте сами.

Это и есть "эра милосердия"?

Александр Шиляев

Всего несколько дней назад пришлось сделать реверанс по случаю великодушия, проявленного гражданами Италии в отношении жертв потерпевшей бедствие Costa Concordia, а сегодня наткнулся на любопытную статью A cause for celebration в блоге Buttonwood's notebook на сайте The Economist.

Статья, собственно, о книге Стивена Пинкера (Steven Pinker) The Better Angels of Our Nature. А сама книга уже вот о чем. Автор доказывает, что мир стал более мирным за последнее столетие по сравнению с более ранними периодами развития человеческой цивилизации, что уровень насилия в мире снижается. В самом деле, хотя для большей части планеты точной статистики не существует, но в среднем по миру число убийств сейчас составляет где-то 8,8 человек на 100 тысяч в год, а средние века из тех же 100 тысяч душегубцы вычитали человек по 50, а то и по 100. Были, конечно, и в XX веке разрушительные войны, но случись монголотатарам осуществить свое нашествие в Азию и Европу не в XIII веке, а в XX, то число жертв составило бы 278(!) миллионов.

Испанская инквизиция за работой. Взято с spiegel.de

Судя по статье, на 700 страницах книги еще много чего написано, что должно нас убедить в  том, что по уровню жестокости и кровожадности потомки викингов, гуннов, сарацинов, норманнов и т.д. совершенно не годятся в подметки своим праотцам. Действительно, рабство почти истребили (правда, кое-где еще встречается, но не надо быть максималистами), иезуиты ушли в прошлое безвозвратно, к вендеттам кое-где еще прибегают как к средству отмщения, но это тоже, скорее, музейный экспонат, чем норма нашего времени, и даже шуточная угроза дать жене "прямо в морду",  звучащая из уст телегероя одной из комедий 50-ых годов и вызывающая тогда, по-видимому, адекватную жанру реакцию, сегодня показалась бы, по меньшей мере, дикостью.

Добывание признаний. Взято с spiegel.de

Стивен Пинкер называет несколько причин, почему так происходит: укрепление государственной власти, развитие торговли, феминизация и два фактора, за которые нам надо благодарить эпоху Просвещения, - развитие в человеке таких качеств, как сопереживание и здравомыслие. Первое развивалось по мере развития культуры и образования, второе по мере того, как наука отвоевывала позиции у средневекового шарлатанства и мракобесия.

Если это просто констатация фактов, то можно считать, что автор с задачей справился. Но вряд ли стоило это расписывать на 700 страниц (правда, блоггер полон восторженных отзывов о книге и так не считает, что ж, вполне допускаем, что так оно и есть). Но пытался ли автор ответить на вопросы: стали ли люди, действительно, более человечными, что их заставляло в средние века да и позднее прибегать к столь изощренным формам насилия, - и если да, то к чему он пришел, из статьи в блоге, к сожалению, не ясно. А мне кажется, что эти вопросы представляют куда больший интерес, чем перечисление и сопоставлени фактов истории. (Вот и комментаторы в своих комментариях к статье первым делом начали спрашивать автора статьи, что он хотел им сказать? Странно, но почему-то люди всегда ждут какого-то нравоучения и руководства к действию и при этом так не любят, когда им дают советы.)

Очень трудно понять мотивы, которыми руководствовались люди, жившие несколько столетий тому назад, не вникая в условия жизни того времени, в обычаи, традиции и нравы. Нам иногда кажется, что, исходя из собственного опыта, из логики сегодняшнего времени, тех условий и обстоятельств, в которых мы живем, мы можем понять и объяснить любые действия людей, когда бы они ни жили. Но это не так. Вот вам, пожалуйста, другая интересная  статья на сайте журнала Spiegel о нравах европейцев XVI века. Оказывается, кто бы мог подумать, у пыток в те времена был очень даже глубокий смысл, - истязатели, в первую очередь, каким бы злодей ни был неисправимым, думали о спасении его души. А спасти ее, по крайней мере, попробовать, можно было только посредством причинения страданий телу. И если кто-то сегодня думает, что иезуиты были фанатиками-садистами, тот глубочайше заблуждается на их счет. По отношению к своим жертвам они были спасителями и благодетелями. Я говорю это совершенно без иронии. Таковы были представления у людей в то время, это было нормой, и в массе своей у людей в головах для иного хода мыслей места не было. Сейчас можно только восклицать по поводу глубины их невежества и заблуждений, но они так не думали. И какова окажется глубина сегодняшних наших заблуждений, если попробовать на нашу действительность глянуть века эдак из XXV?

У каждого времени свои резоны. Вряд ли стоит говорить, что времена стали лучше только на основании того факта, что из нынешних времен исчезли некоторые черты, присущие прошлому, которые противны и враждебны опять же нашему сегодняшнему мировоззрению, но без которых, возможно, наше настоящее не могло бы состояться. И как бы мало общего ни было между прошлым и настоящим, связь между ними куда более прочная, а настоящее куда более опросредовано прошлым, чем может показаться на первый взгляд. Но именно в эту ловушку, по-моему, попали экономисты, начиная примерно со времен маржиналистской революции, решив, что смогут объяснить и просчитать все наперед, не прибегая к изучению истории. С тех пор истории в их работах становилось все меньше и меньше, а экономическая теория отдалялась от жизни все дальше и дальше. Время показало, что зря они так поступили.

...И все же, лучше ли стали люди со временем, какой из тех пяти факторов, если допустить, что их перечень исчерпывающий, в наибольшей степени заставляет их быть хорошими? Есть у меня некоторые догадки...

Им повезло

Александр Шиляев

14 января у берегов Тосканы (Италия) потерпел крушение круизный теплоход "Costa Concordia" (см. ссылку). Несмотря на все неприятности и страхи, которые только могут сопровождать подобного рода происшествия, пассажирам и членам экипажа корабля (около 4200 чел.) все же несказанно повезло.

Не столько потому, что крушение произошло около берегов, а не в открытом море, в спокойную, а не в штормовую погоду, не столько потому, что количество жертв оказалось не таким большим, как могло бы быть, а потому, что это кораблекрушение произошло в XXI веке. А если бы это случилось, например, веке в XI, что бы было? Тогда, возможно, жертв было бы куда больше.

Действовавшее в средние века береговое право (jus (или lex) naufragii) подразумевало право суверена той территории (ее жителей), возле берегов которой произошло кораблекрушение, на имущество моряков (и пассажиров корабля), выброшенное на берег. Понятно, что это "право" вступало в силу тогда, когда имущество могло считаться бесхозным, когда его владельцы (хозяева) погибли. Но жертвы кораблекрушений погибали далеко не всегда, кому-то удавалось добраться до берега, сесть в шлюпку, зацепиться на останки судна или его оснастки. В такой ситуации местное население вряд ли могло реализовать свое право. Но искушение было велико. Поэтому, что оставалось в такой ситуации "слабым" людям, которым, казалось бы, сама судьба посылала дар, как не помочь терпящим бедствие людям пойти ко дну, не доделать за стихию работу, с которой та не справилась? Думаю, вы уже догадались, что для тех бедолаг доля, выпавшая Робинзону Крузо, показалась бы божьим благодарением. На людей тогда в таких случаях полагаться не приходилось, только на бога.

В отличие от многих других средневековых "дикостей" эту удалось относительно быстро искоренить, так как береговое право было серьезной помехой развивающейся морской торговле. И если это право было, скорее, традицией, чем законодательной нормой, то новые порядки предпочитали закреплять уже законами и договорами, носящими обязательный характер и подразумевающими санкции для нарушителей. Все становилось более или менее цивильно, ожидаемо и предсказуемо. Только вот, сдается мне, что люди, как люди, так и оставались самими собой и не менялись. Стали ли лучше за это время? Не думаю. Интересно, случись сейчас тем тосканцам, что выручали "костаконкордийцев" из беды, отмотать календарь на тысячу лет назад, или, наоборот, вернуть береговое право в наши дни, как бы они себя повели, и что бы было с теми 4200? Даже подумать страшно.

Зигмунд Фрейд forever!

Александр Шиляев

Project Syndicate ресурс серьезный и авторитетный. Судите сами, о проблемах международной экономики там на постоянной основе пишут Джозеф Стиглиц, Брэдфорд ДеЛонг, Барри Эйхенгрин, Кеннет Рогофф, Нуриэль Рубини. Об  экономике развития Майкл Спенс, Джеффри Сакс, о финансах Говард Дэвис, Роберт Шиллер, Мартин Фелдстейн. А еще Роберт Скидельски, Эстер Дайсон, Йэн Бурума и многие другие...

Но думаете, людей больше всего интересует состояние долга США, судьба евро и Евросоюза, вторая волна кризиса? Так то оно так, но не в такой, оказывается, степени, как влияние порнографии на поведение мужчин. По свидетельству самой же редакции в своем твиттере наиболее читаемой в прошлом году оказалась статья Наоми Вульф "Сводит ли порнография мужчин с ума".

Ms. Вульф задалась вопросом: отчего все больше высокопоставленных мужей оказывается вовлеченными в сексуальные скандалы, и отчего они так беспечны в части сокрытия порочащих связей? Вряд ли можно предположить, что мужчины стали более ненасытными и неразборчивыми, чем прежде, но определенно менее осмотрительными. Физиология с биохимией, как оказалось, играют во всех этих превращениях далеко не последнюю роль.

Потребление порнографии, вызывая выработку дофамина, влечет за собой возникновение, по сути, такой же зависимости, как потребление табака, алкоголя и наркотиков. Частое потребление порнографии и, как следствие, выработка дофамина, вызывают у человека десенсибилизацию. В результате с каждым разом порог "чувствительности" снижается, организм уже перестает реагировать на привычные и безобидные сцены разврата и требует все более жесткого порно. Наоми Вульф пишет: "Как и со многими зависимостями, для пристрастившегося человека очень трудно прекратить совершать действия – даже очень саморазрушающие действия – которые позволяют ему получить следующую дозу дофамина. Неужели поэтому мужчины, которые в прошлом могли совершать обдуманные шаги за закрытыми дверьми, не могут сейчас устоять перед порывом отправить обличающие их самих текстовые послания? Если так, то такие мужчины возможно не демоны и не моральные ничтожества, а скорее наркоманы, которые больше себя полностью не контролируют".

Выходит, нами управляют больные люди, которым место не в парламентах и министерствах, а в больничных покоях. Что же делать? Статья не медицинская и однозначного ответа на данный вопрос не дает. Правда, в конце автор нас слегка успокаивает, что, дескать, есть уже механизм, способный ослабить тягу заигравшихся дон жуанов и отелл к противоположному полу (наверное, все же не только к противоположному, но это не принципиально), а потому и надежда, что процесс можно поставить под контроль.

Вообще-то, все созидательные начала, как и (само-)разрушающие заложены уже в самом человеке самой природой, а инстинкты являются куда более мощными стимулами, которые, как видите, чинов не разбирают. Психическое и физическое здоровье отдельного человека не менее важно, чем его забота о ядерной программе Ирана или о будущем политическом устройстве Северной Кореи.

Судя по тому, что пока серьезных препятствий распространению порнографии никто не ставит, ответственные за принятие решений люди либо думают, что проблема не настолько серьезна, как ее пытаются представить, либо они десенсибилизировались до такой степени, что оказались уже полностью неспособными к проявлению воли. Но ведь не может такого быть, чтобы все поголовно? Или может, и то, что мы видим и знаем, - это лишь вершина айсберга?

...Наивные "кавальере" думают, что смогут обвести народ вокруг пальца, спрятав очередной диск с порнушкой в нагрудный карман и рассказывая избирателям, как сейчас важно всем сплотиться, чтобы противостоять и отстоять, чтобы возродить и опередить. А народ тем временем сам сплачивается в сети вокруг кнопки "Play". Интересно, такие примеры со стороны публичных людей на простых граждан в каком направлении подействуют? Вот еще тема для исследований и потенциального общественного беспокойства.