Конкурентность законодательства

Александр Шиляев

1348 год (и ряд последующих) оказался "черным" в истории Европы. Именно в этом году на ее территории разразилась небывалая прежде по масштабам эпидемия чумы.(*) Обезлюдение достигло немыслимых размеров. По разным оценкам, от 1/3 до 1/2 и даже 2/3 населения умерло буквально за считанные месяцы. Работать стало некому, прежние экономические связи рушились, земли пустовали, грабеж, насилие и праздность ("пир во время чумы" -- это не фантазия поэта) набирали силу.

Перед правителями европейских государств встала задача, решать которую до этого не приходилось никому из них. Необходимо было в кратчайшие сроки хоть в какой-то мере восстановить прежний уклад, обеспечить города провиантом и необходимыми товарами, возобновить отправление обязательных для любого государства функций. Для решения всех этих задач нужны были люди, но именно они и оказались на тот момент самым дефицитным ресурсом. Кажется, первым, кто на тот момент сообразил, что надо делать, был Андреа Дандоло, венецианский дож -- правитель республики св. Марка.

Он принял меры, способствующие привлечению в республику иммигрантов. Привлечь людей на новое место было не так-то просто. Средневековое законодательство было весьма консервативным. Согласно нему привилегии и преимущества занятия тем или иным ремеслом отдавались гражданам республики. В условиях отсутствия рабочей силы во всей Европе и резкого вздорожания ее услуг никто не хотел переезжать в чужую страну, чтобы снова оказаться на второстепенных и подчиненных коренному населению ролях. Власти республики понимали, что необходимы законодательные послабления для переселенцев (в частности, ускоренное предоставление гражданства и следуемых из обладания им прав, разрешение на занятие ремеслом/беспрепятственное вступление в цехи и пр.), и они сделали это. Копируя патрона, к аналогичным мерам прибегли и другие территории, находящиеся в то время в зависимости от Венецианской республики. И политика сработала.

Экономисты настойчиво внушали нам и продолжают внушать, что славу нациям создают (обеспечивают ей рост и благосостояние) имеющиеся в их наличии ресурсы -- земля, капитал, труд, предпринимательские способности, технологии (заметьте, некоторые из этих факторов вообще от нас никак не зависят, и никакой заслуги нашей в том, что они у нас есть, нет). Сейчас они же все чаще говорят о значимой роли институтов, но ни одна производственная функция не содержит такой переменной в своем уравнении. И, тем не менее, мы вынуждены признать, что они важны для обеспечения конкурентоспособности как отдельных отраслей, так и всей экономики и вообще государства как целостного организма. И часто не только и не столько в долгосрочной перспективе, но и в самой ближайшей. Очевидно, Андреа Дандоло уже в XIV веке понимал это лучше многих нынешних политиков.

В условиях глобализации способность государства конкурировать с другими странами на уровне законодательства так же важна, как его способность конкурировать на уровне развития науки, технологий, образования, здравоохранения и др. Те темы, о которых мы здесь много говорим, в частности, о режимах налогообложения (см. "Черно-белая Россия"), о чрезмерном увлечении оффшорными зонами (ссылка) и пр., имеют к этому вопросу прямое отношение.

Не знаю, насколько это осознают представители исполнительной и законодательной власти, но для представителей бизнеса это очевидно. Именно данная тема была центральной в выступлении г-на Афанасьева, партнера из адвокатского бюро "Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры", на форуме "Деловой России" и АСИ в мае прошлого года. Об этом же иногда вспоминают и на заседаниях правительства (например, 4 апреля 2013 года). Но уж как-то очень вяло и нерешительно. Тем более, создание благоприятного инвестклимата -- это далеко не единственная сфера, по которой в мире оценивают уровень "варваризации" той или иной страны, и где тон задает, в первую очередь, именно государство (власть), а не какие-то другие институты.

Большая часть разговоров о конкуренции, в том числе на уровне правительства и президента, сводится к призывам бизнеса повышать собственную конкурентоспособность, снижать издержки, держать равнение на наилучшие практики. И при этом практически ни слова о конкуренции на уровне властных органов, об их имидже на фоне таковых из прочих развитых и не очень стран, на которые призывают ориентироваться бизнес. А ведь от того, насколько эффективно работают государственные структуры, во многом зависит и успех бизнеса.

Предприниматели работают не сами по себе, а в рамках тех правил, которые установило ему государство, и если эти рамки заведомо многочисленны и тесны по сравнению с теми, что создает своим предпринимателям какое-либо другое государство, тем меньше у нашего бизнеса возможностей для развития, своевременного маневра, ускорения. Очевидно, что при прочих равных условиях в проигрыше окажутся компании той страны, где выше налоги и сборы с бизнеса (вопросы развитости инфраструктуры, уровня подготовки кадров и многие, многие другие оставим в стороне -- мы же договорились: при прочих равных условиях; но в то же время не будем забывать, что условия эти далеко не равны).

Не оттого ли фискальные политики (не в смысле люди) развитых стран становятся все более похожими друг на друга, что действительно глобальные экономики поняли, что права (в части контроля, регулирования, установления все новых и новых правил игры) нельзя наращивать до бесконечности, не принимая при этом на себе и все большей ответственности. Если правительства на международных рынках становятся такими же активными участниками, как и корпорации, то и поведение их должно носить более пропредпринимательский характер, чем прочиновничий и пробюрократический.

Пустое копирование чужих законов вряд ли даст желаемые результаты. Создание самого что ни на есть либерального законодательства тоже не выход, т.к. как бы ни были важны законы, не все в этой жизни от них зависит. Но следует также признать, что в условиях глобализации для стран, которые не собираются огораживаться какими бы то ни было занавесами, создание конкурентного законодательства -- это новый вызов, теперь это еще одна постоянная переменная в уравнениях как внешней, так и внутренней политики, проводимой правительствами. И, конечно, можно выпускать отдельные законодательные акты, дающие зеленую улицу тем или иным "эпохальным" проектам, но такой подход вряд ли кого напугает (в хорошем смысле) в других странах-конкурентах, также тянущих одеяло мировых инвестресурсов на себя, если прочие законы оказываются далеко не столь благоприятными и выигрышными, не говоря уже об их действенности.

Нетривиальность стоящей перед государством задачи объясняется указанными выше причинами. Теперь власти не могут устанавливать в стране правила только лишь по своему желанию, не оглядываясь на других, повторяя "государство -- это я". И для властей это несомненный вызов -- научиться работать в новых условиях. Если власти не привыкли прислушиваться к мнению населения о своей деятельности и планах и, тем более, объяснять ему логику своих действий, то делать то же самое и по отношению к заинтересованным сторонам в других странах будет уже затруднительно. В данном случае любые разговоры о вмешательстве/невмешательстве во внутренние дела вряд ли окажутся уместными, поскольку прежде чем их заводить, придется подумать, кто кому больше в этом взаимодействии нужен.

Поэтому неизбежно в наши дни конкурентное законодательство подразумевает такое законодательство, которое создает вдохновляющие стимулы и условия не только и не столько для бизнеса, но и для общественных организаций, благотворителей, для всех граждан (в том числе и для иностранных), которые хотят быть защищенными и чувствовать на себе заботу государства не на словах, значащихся в законах, а на деле.

Еще один важный момент. Поскольку государство у нас федеративное, регионы также могут и должны обратить внимание на приведение своего законодательства в более привлекательный вид по сравнению с таковым в других регионах, обеспечив тем самым себе относительное преимущество. В условиях глобализации регионы сталкиваются с теми же проблемами, что и государства в целом. Следовательно, и методы конкурентной борьбы, действующие на межгосударственном уровне, в определенных границах могут оказаться эффективными и в межрегиональных спорах за ресурсы.
---

(*) При написании этой заметки использованы данные из 3 т. монографии М.М. Ковалевского "Экономический рост Европы до возникновения капиталистического хозяйства".

P.S. Как говорится, пока готовился материал, появились слабые обнадеживающие сигналы. Например, вот. Но, зная, как у нас и что исполняется, не будем забегать вперед, торопить события и раздавать авансы. Тем более, чиновники, кажется, совсем страх потеряли. Как студенты от сессии до сессии, эти от отпуска до отпуска живут не менее весело. Ничего другого, по крайней мере, из сегодняшних слов президента (16.07.13) не просматривается. Поживем, увидим.

Крупный бизнес, глупое государство

Александр Шиляев

Государства бывают не только лукавыми, но временами и местами еще и глупыми. А если так, то, и правда, отчего бизнесу не жить припеваючи? По крайней мере, крупному.

Премьер-министр Дмитрий Медведев дал своим министрам 20 поручений, основанных на инициативах общероссийской общественной организации "Деловая Россия".

Это подзаголовок к недавней статье в "РГ" (курсив мой). А это уже цитата из текста:

"Сегодня в стране сложилась ситуация, что компанию с долей рынка и в 1% можно признать монополистом, что неправильно. Мы определились, если компания занимает долю рынка до 35%, то ее признать монополистом нельзя", - комментируют в "Деловой России".

Действительно, с такими-то лоббистами тому же г-ну Галицкому отчего слезы лить? Неудивительно, что у него с бизнесом в России всё "идеально".

А теперь подумайте над смыслом фразы "мы определились..." и далее по тексту. Представляете, что значит для одной компании иметь 35% рынка и какие возможности для нее при этом открываются? Да с такой долей она всех остальных размажет по рынку таким тонким слоем, что им точно на хлеб с маслом едва хватать будет. Об икре (даже щучьей) не стоит и заикаться. Правда, как показывает опыт, еще паре-тройке может что-то перепасть, но не более того. Представляете, какой гигантский шаг сделали лоббисты, и какую щедрую уступку им государство, шагнув с 1% сразу до 35? И все это, оказывается, делается ради того,

...чтобы кабмин совместно с бизнес-сообществом проработал ряд вопросов по развитию конкурентной экономики России.

Понимаете? По-русски читаете? "По развитию конкурентной экономики России" написано, если чо кому не видно. Там дальше по ходу еще "веселые" моменты попадаются, почитайте. А в конце статьи график поместили, отражающий мнение представителей малого бизнеса об условиях для развития оного в их городе. Так вот 55% считают их скорее плохими и безусловно плохими. Как-то очень awkward выглядит эта иллюстрация на фоне вышеописанной пасторали, не находите? Но спишем это на недогляд выпускающих редакторов. Какая мелочь, право, ведь все равно, что бы там кто ни думал:

Сопредседатель "Деловой России" Александр Галушка подчеркнул, что создан прецедент: "Никогда такого не было, чтобы в новейшей истории России встреча бизнес-сообщества с правительством заканчивалась таким количеством решений".

Вот только интересно, каков будет этот процент, когда хотя быть часть тех решений будет реализована?

Add-on, 07.11.13. Продолжение эпопеи с антимонопольным законодательством, которое находится в роли того воза, над которым безуспешно трудятся лебедь, рак и щука, и которое, похоже, скоро окажется "без глаза", как то дитя о семи няньках (здесь и здесь).

Цари горы

Александр Шиляев

Кто они?

Вы, наверное, думаете, это -- Apple, Microsoft, ExxonMobil, GM и т.п.? Если так, то по наивности, не иначе.

Vitol, Glencore, Cargill, Koch Industries, ADM, Gunvor, Trafigura, Mercuria, Noble Group, Louis Dreyfus, Bunge, Vilmar International, Arcadia, Mabanaft, Olam, Hin Leong и им подобные. Не слышали о таких? Не мудрено.

Авторы материала, размещенного на сайте Reuters, назвали их 'trillion dollar club'. В 2010 первая пятерка этих компаний "обернула" 629 млрд. долларов дохода -- чуть меньше, чем такая же топ-пятерка финансовых компаний, но больше, чем совокупные продажи лидеров технологических отраслей или телекомов. Vitol -- лидер списка -- заработал 195 млрд. дол., что в два раза больше, чем удалось сделать Apple.

У них "самые талантливые сотрудники, самые глубокие карманы и самый лучший риск-менеджмент". Некоторые из них являются публичными, но большая часть -- частные компании, и многие из них на ближайшее время даже не рассматривают варианты выхода на биржу. Их имена часто связаны с различными международными скандалами, они поставляют товары в обход различных эмбарго и запретов, против них часто возбуждают иски в связи с ценовыми сговорами, нарушением экологического законодательства, условий конкуренции, подкупом и т.д., но для истцов такие дела часто заканчиваются ничем.

Они настоящие прайс-мейкеры (какой там рынок с его законами спроса и предложения, даже не думайте!). По различным позициям многие из них контролируют 30-40-50 и более % мирового рынка. И все они делают одно дело -- они торгуют commodities: нефтью, газом, металлами, электроэнергией, зерном, сахаром, какао-бобами и прочими подобными товарами, одним словом, тем, что в отличие от "айЧего-то" в этом мире нужно всем и всегда (см. "Глобальный прагматизм"). Им принадлежат крупнейшие склады и танкерные флоты, поскольку они участвуют в физических сделках, следовательно, владеют реальными, а не бумажными объемами товаров и сырья.

Понятие корпоративной социальной ответственности если и применимо к этим компаниям, то с очень большой натяжкой. Это и неудивительно, учитывая, что они крайне ревностно относятся к любой публичности. А в тихом омуте, как известно, всегда нечисто. Но кто на это специально станет обращать внимание, если они имеют огромные бюджеты на лоббистскую деятельность и, конечно же, могут похвастаться тесными отношениями с влиятельными политиками по всему миру.

Вы можете купить акции нефтяных мейджоров, Гугла и Фейсбука (если, конечно, они вам нужны), но попробуйте купить хоть малую толику Koch Industries или Arcadia. Это вам вряд ли удастся, даже со своими деньгами вы не нужны на этом празднике.

Пока пресса, всякие "около бизнеса" писатели, коучи, тренеры, лекторы и прочая и прочая рассказывают своим слушателям (за деньги) об успехах "Тойоты", о гении Джобса и Брина, переписывают из статьи в статью, из книжки в книжку замызганные 'success stories', описания используемых лидерами рынка технологий управления, создавая у экзальтированных и жаждущих богатства и славы неофитов ложное представление о экономическом миропорядке, где-то существует другой бизнес, который предпочитает тень свету, 'hush-hush' политику политике открытости, частный капитал публичному.

В то время как (особенно после кризиса) регуляторы стали обращать пристальное внимание к деятельности банков, хедж-фондов, деятельность торговых компаний осталась практически нетронутой. Рынок торговли commodities практически свободен от различных ограничений, касающихся инсайдерской торговли, поэтому эти компании чувствуют себя как рыба в воде, зарабатывая миллиарды на арбитражных сделках по всему миру. (Кстати, банки также весьма активно участвуют в торговле commodities, владея соответствующими компаниями.)

Теперь вы понимаете, что на самом деле интересует тех, кто в этой жизни не покупает, а продает? Теперь вы понимаете, что призывы "слезть с нефтяной иглы" могут исходить только от тех, кто сам спит и видит, как бы на нее "подсесть"? Теперь вы понимаете, что для того, чтобы быть монополистом и владеть миром, вовсе не обязательно быть единственным на рынке продавцом (покупателем) того или иного товара (как учит нас ортодоксальная экономическая теория)? Монополия, составленная несколькими игроками (да-да, слышали, в теории это называется олигополия), пожалуй, куда более живуча, чем если бы игрок был единственным. В этом мире принципы кооперации и сотрудничества тоже работают, а сообща удерживать высоту куда легче, чем быть на ней единственным и одиноким царем.

Еще один важный вывод из всего сказанного выше может быть такой. Как правило, все наиболее долгоживущие и успешные монополии или создавались при участии государства (правителей), или явно или неявно ими всячески поддерживались и защищались. История знает тому множество примеров, когда монополии на те или иные виды деятельности в отдельных городах и даже странах, промыслах (отраслях), частях света были нормой. Как можно видеть, в более завуалированном виде тот же подход практикуется и сейчас, несмотря на все публичные и громкие заверения о необходимости развития и поддержки конкурентной среды. Означает это, по меньшей мере, одно. Монополии сами по себе не являются тотальным злом (истина, в общем-то, очевидная и не раз прежде высказываемая различными авторами), как их пытаются представить апологеты либертарианских идей (между прочим, нынешний совладелец Koch Industries считает себя либертарианцем и всячески выступает за всевозможные свободы и отмену ограничений; парадокс, правда? и какое лицемерие!). Если в некоторых отраслях целесообразность поддерживать высокий уровень конкуренции просматривается и невооруженным глазом, то другие отрасли могут вполне успешно (и прибыльно!) развиваться в условиях более высокой концентрации рыночной власти. Да и самой природой, видимо, так определено, что человеку более симпатично и желательно доминирующее (монопольное) положение, чем неустанная конкурентная борьба с неизвестным исходом. И с точки зрения общественного благосостояния, что бы ни рассказывали нам экономисты, не все так однозначно.

...Но как бы там ни было, владельцы и члены "trillion dollar club" -- настоящие акулы бизнеса, которые, прочитав известный рассказ О.Генри (если читали), как Отче наш усвоили, что "Боливар не вывезет двоих". Так с тех пор и живут, везут только себя. Везут тихо, незаметно, но... глобально.

За деталями и прочими подробностями, насколько, конечно, они доступны стороннему взгляду, пройдите на сайт Reuters по указанной выше ссылке.

В КОПИЛКУ: Ссылка (The Nation).

Стоит ли ожидать в ближайшем будущем снижения цен на commodities и в какой фазе "суперцикла" мы находимся, статья в Growth and Crisis blog, World Bank Institute.

“If one may paraphrase Mark Twain, recent news about the death of the commodity supercycle and of a ‘commodity bust’ were somewhat exaggerated.”

ADD-ON: Trafigura останется частной компанией.

Черно-белая Россия

Александр Шиляев

Нечестному бизнесу (и гражданам) в России живется легче и лучше, чем честному. И все благодаря тому, что неэффективное государство своими действиями и/или бездействиями поощряет их к такому поведению. Не будучи способным собрать налоги и проконтролировать, чтобы все их платили, государство создало такую систему, при которой нагрузка наполнения бюджета и различных фондов ложится на законопослушных и ответственных работников и работодателей, потому что социальные функции государству перед гражданами все равно выполнять приходится, тем более, эти граждане постоянно готовы предъявлять новые и новые требования к государству по финансовой части. В таком случае, чтобы не было всяких народных волнений и чтобы государству хоть как-то выполнять свои функции, некоторая минимальная сумма должна собираться по-любому. И если такая сумма худо-бедно, с минимумом усилий собирается с тех, кто платит, то у государства у самого уже пропадают стимулы что-либо менять в такой системе. Вот так она и приходит в равновесие: те, кто платит, платят и за себя, и за того парня, и за бабушку того парня, и за дедушку, а те, кто не платит, не платят ни за кого и даже отчасти за самих себя.

Почитайте вот эту статью в NYT про опыт разных стран в построении своих пенсионных систем и сравните нагрузку, которую несет бизнес на эти нужды там и в России. А потом прикиньте, много ли существующий порядок добавляет конкурентоспособности нашему бизнесу на международных рынках и, тем более, честному бизнесу внутри страны по сравнению с теми, кто никак не хочет выходить из тени и только потому, что никому до них дела нет. Даже государству. (Кстати, очень странно, но, учитывая российский менталитет, все же объяснимо: законопослушный бизнес, который вынужденно сосуществует и пытается конкурировать с неплательщиками, к последним относится более чем терпимо; об уровне сознательности рядовых граждан говорить уже не приходится.)

P.S. И ладно бы в правительстве не знали ситуацию, но ведь знают. Ольга Голодец говорит, что если бы все платили налоги, уровень пенсий был бы в 1,5 раза выше существующего. А если поставить вопрос по-другому: если бы все платили налоги и пенсии оставить на нынешнем уровне, то на сколько можно было бы сократить бремя страховых взносов (налогов) для бизнеса, и как бы это сказалось на бизнесе и экономике в целом с прицелом на будущее?

P.P.S. Что и требовалось доказать (ссылка):

Глава "Деловой России" Александр Галушка обозначил три основных проблемы, решения которых предприниматели ждут от главы государства. "42% ВВП - объем теневой экономики в России. Десятки миллионов человек в тени, - сообщил он и предложил перераспределить налоговую нагрузку. - Налоговый маневр состоит в том, чтобы внимательно посмотреть на структуру налоговой нагрузки и не механически снижать налоги, а понизить одни, повысить другие, что позволит выполнять соцобязательства и остаться рентабельными".

Как в воду глядел.

Когда овес не в коня

Большое число территориальных сетевых организаций, которых несколько тысяч насчитывается в стране, далеко не способствует улучшению качества услуг. Кстати говоря, для сравнения могу напомнить, а специалисты, наверное, и без меня знают, в Федеративной Республике Германия, а объём экономики её хорошо известен, 800 таких организаций, а в Великобритании, которая тоже не последняя страна в еврозоне, всего 16, у нас – более 3 тысяч.

Это сказал В. Путин на совещании по развитию электросетевого комплекса (см. стенограмму).

Мы привыкли думать (так, по крайней мере, нас учат учебники по экономике), что чем больше на рынке компаний, тем лучше, так как удельный вес рыночной власти отдельной компании сравнительно небольшой, что должно способствовать усилению конкуренции между ними. Как бы не так! При "грамотной" организации, как вы можете видеть на примере устройства российской электропередающей отрасли (спасибо Чубайсу!), даже такое количество не является помехой для монополизации отдельно взятых рынков.

Объемы экономики у нас по сравнению с таковыми в некоторых (упомянутых) странах тоже не являются препятствием. Если бы даже у нас вся экономика стояла, всему этому сонму компаний нашлась бы работа. При одном необходимом условии: если правительство делает вид, что все идет как надо.

Running wild

Александр Шиляев

Небольшая подборка статей из "Экономиста", посвященных новым вызовам, которые породила "высокочастотная" торговля финансовыми активами (HFT) -- торговля на основе компьютерных алгоритмов, позволяющих осуществлять трансакции теперь уже даже не за милли-, а за микросекунды -- миллионные доли секунды.

Spread betting: High-speed traders set their sights on Asia and Latin America
Not so fast: The risks posed by high-frequency trading
The fast and the furious: High-frequency trading seems scary, but what does the evidence show?
Artificial dissemination: The widening gulf between public and private data-release policies

Часть проблем, которые вынуждены сейчас решать в связи нашествием HFT-трейдеров регуляторы, биржи, другие участники рынка, равно как и преимуществ перечислены в статьях, характера они, большей частью, рядового, не фундаментального, поэтому возвращаться к ним смысла особого не вижу. А вот о некоторых проблемах более высокого порядка хотелось бы сказать пару слов. Безотносительно, кто и как к ним относится (я имею в виду, рассматривает ли их скорее как добро или зло), хотя самому мне, конечно, нормативных суждений избежать вряд ли удастся, да я, собственно, и цели такой не ставил. А тема HFT здесь исключительно в качестве демонстрационного примера задействована. Никакой подоплеки.

Первое. Технологии, которые рассматриваются сегодня не иначе как вожделенный результат (а в какой-то степени и необходимое условия) прогресса, являются еще и причиной неравенства. Имеющие доступ к технологиям получают больше, не имеющие к ним доступа -- меньше или вообще ничего не получают. А сам по себе доступ благодаря принятому и действующему по всему миру законодательству является в значительной степени дискриминационным. (Почитайте в этих же статьях, как ревностно HFT-трейдеры оберегают свои коды.) Аргументы в пользу такого порядка всем хорошо известны и отчасти оправданы. Изобретатели, владельцы, пользователи и прочие распорядители технологий должны иметь достаточные стимулы, чтобы всем этим заниматься. Вот только представление о "достаточности" у всех разные.

Второе. Сегодня теневая экономика становится по сути дела формально санкционированной составной частью глобальной экономики. То, что в некоторых странах законодательно запрещено, в других прекрасно себе им же разрешено. А поскольку границы стерты глобализацией если не de jure, то de facto, по крайней мере, для капиталов, то, опять же формально не считаясь жуликом и вором в одной стране, можно безнаказанно наводить свои порядки в другой, используя преимущества, даруемые "безответственными" юрисдикциями.

Третье. (Эта проблема связана с предыдущей: если экономика становится все более глобальной, то политика и законодательство преимущественно остаются национальным. Конфликт между национальными и наднациональными интересами государств и в экономике, и в политике налицо и ощущается все более остро.) Регулирование определенно не поспевает за прогрессом. Никогда не поспевало. Но сейчас это становится все более критически важно и заметно по двум, как мне кажется, основным причинам:

• скорость и частота изменений возрастают;
• регулирование все большей доли человеческих отношений (в самых различных сферах) из сферы морали перетекает в область права, т.о. роль законодательного регулирования возрастает (назовите это усилением монопольной власти государства, если так больше нравится).

В ближайшем будущем ничего кроме нарастания этих разногласий ожидать не приходится. Поэтому и общая неэффективность государства как института будет нарастать. Следовательно, и издержки для общества по его содержанию и вообще по совместному с ним (как это ни странно звучит) проживанию (кому-то ближе и понятнее будет термин трансакционные издержки, но я не уверен, что прежнее понятие достаточно емко, чтобы быть способным охватить собой надвигающийся новый порядок мироустройства (именно в этой части, не вообще, конечно же)).

Прогнозы и выводы не следуют.

UPDATE: А вот уже и в США начали расследование в отношении медиакомпаний как раз по этому самому поводу, 30.01.2013.

Страшная сила Adverse Selection

Александр Шиляев

- Вы идете на рынок... покупать арбуз.
- Я?
- Не-не-не-не, я. Я. Я иду на рынок покупать арбуз. Мне ведь продавец очень убедительно говорит, что он спелый и красный, но ведь пока его не принесешь домой, не разрежешь, очень трудно понять, какой он".
Из к/ф "12"

Когда один участник сделки знает о ее предмете больше, чем другой, -- а так бывает практически всегда и повсеместно, -- автоматически создаются условия для неблагоприятного отбора (adverse selection). Неблагоприятный отбор -- это одно из проявлений асимметричности информации -- феномена, с недавних пор привлекшего значительное внимание экономистов в силу своей фундаментальности в части влияния на состояние рынков и на их эффективность.

Неблагоприятный отбор приводит к тому, что плохие товары вытесняют с рынка товары качественные. Первым механизм действия неблагоприятного отбора на примере рынка подержанных автомобилей объяснил американский экономист Джордж Акерлоф (George Akerlof).*

Еще, когда речь заходит о неблагоприятном отборе, экономисты любят приводить в пример страховую отрасль и банковскую. Но это все из мира бизнеса, там многие живут по принципу "не обманешь -- не продашь", там закон джунглей рулит, а что можно сказать про существование неблагоприятного отбора в других сферах человеческой деятельности? Работает ли он применительно, скажем, к политическому процессу, различным социальным феноменам, качеству СМИ, институтам гражданского общества и т.д.? Оказывается, работает; и еще как работает.

Вот как adverse selection действует в случае политических дебатов и как влияет на них (пишет Сhris Dillow в своем блоге Stumbling and Mumbling):

Yet again, the BBC gave airtime this morning to the scaremongering Andrew Green. This raises the point that there is adverse selection in political debate: fanatics are given attention whilst sober, rational voices are overlooked.There are four channels through which this happens:

- Fanatics think their beliefs are so important and true that they set up lobbying groups and "thinktanks" to promote them, whilst rational people devote less time and organization to pushing their opinions. Sir Andrew set up MigrationWatch (and Richard Murphy the Tax Justice Network if you want a leftist example - I'm not making a partisan point here) but people with more reasonable, liberal, views confine themselves to occasional articles (though Philippe Legrain wrote a good book in praise of immmigration).

- Producers want "good" TV/radio, and this means having a violent debate between people with well-defined positions who can talk in soundbites. Why else does the silly Peter Hitchens get on air? This tends to squeeze out those who take evidence-based positions, as evidence is often messy and nuanced.

- People mistake confidence for knowledge, and so give too much credence to the irrationally overconfident.

- A tendency has emerged for people to respect strongly-held opinions; this is what gave us the law against religious hatred. This, of course, in the opposite of what should be the case. The fact that someone believes strongly in something is a reason for us to disrespect their belief and to discount it as the product of a fevered, fanatical and irrational mind.

What I'm suggesting here is an adjunct to something Mancur Olson said in the 1960s.He pointed out that small numbers of people with large interests would organize themselves better than large numbers with smaller interests. The upshot, he said, was that politics would give too much weight to small vested interests to the detriment of aggregate well-being. I'm saying that what Olson thought true of material interests is also true for beliefs. Small groups with strongly-held beliefs are given more credence and deference than they should have.

And this, in turn, implies that the mass media can sometimes undermine rational political discourse rather than promote it.

Итак, "фанатики полагают свои идеи настолько ценными, что готовы ради их продвижения пускаться по все тяжкие" (на п.4 обратите внимание), "вещатели (радио и ТВ) предпочитают в дебатах "движуху" аргументированной позиции", "люди ошибочно принимают убежденность за компетентность", "наметилась тенденция, когда сторонники бескомпромиссных взглядов вызывают у людей все большее уважение". Отчасти это многое объясняет в столь актуальном и для российской действительности вопросе: почему всякого рода популисты часто оказываются удачливее в "продаже" своего товара публике, чем люди ответственные и знающие цену словам. (Как таким политикам противостоять? На этот вопрос тоже есть ответ, но не все сразу.)

Примерно то же самое происходит со временем с различными сообществами, форумами, дискуссионными площадками, возникающими в Интернете (см. тут, напр.). В отсутствие должного контроля/регулирования со стороны владельцев/менеджеров ресурса (тех же СМИ, что виноваты в случае с примером выше) содержательные беседы, ведущиеся людьми, имеющими хоть какое-то представление о теме разговора, быстро вытесняются дилетантами, зубоскалами и троллями, для которых процесс важнее результата. В отсутствие контроля со стороны владельцев/менеджеров (а иногда и прямого попустительства и даже подстрекательства к тому с их стороны) пространство ресурсов, а следовательно и сам Интернет, очень быстро заполняется информацией предельно низкого качества (если помните, в свое время такая судьба начало было постигать Wikipedia).

Учитывая образовательный уровень среднестатистического посетителя сетевых ресурсов, объективную невозможность для любого человека одинаково хорошо разбираться в вопросах самой разной направленности и тематики, присутствие у обывателя своего рода "завороженности" по отношению к пишущим людям и результатам их труда (не важно, каким образом оформленным), задача отделения качественных ресурсов и материалов от откровенного сетевого мусора существенно затрудняется. Кроме того, многие ресурсы, ответственно относящиеся к предлагаемым своим клиентам/посетителям/подписчикам материалам, ограничивают бесплатный доступ к ним. Все это делает "лимоны" (именно так на жаргоне называют всякого рода негодные товары и услуги) беспрепятственно доступными для широкого и неразборчивого потребления.

Интернет выступает как квинтэссенция подобной вольницы для всякого рода проходимцев и просто дилетантов как тихих, так и воинствующих. Но ровно те же опасности, сопряженные с adverse selection, может быть, не в такой гипертрофированной форме, действуют и в реальной жизни.

Фундамент данного феномена очевиден, его корни в самой психологии человека. И тем труднее для добросовестных участников "пробиться к свету" со своими товарами и идеями. Любой человек хочет получить как можно больше, вложив при этом как можно меньше. Недобросовестный продавец, объявляя за товар/услугу низкую цену, давая обещания, которые публика больше всего ждет, уже делает половину своего черного дела, к его предложению автоматически приковывается внимание большей части зевак аудитории. (Любой студент, начинающий изучать психологию, знает, какими способами можно привлечь или переключить внимание.) Оставшуюся половину призваны доделать реклама пропаганда, PR, словом, любые мероприятия, которые отвлекут потребителя от раздумий об обоснованности столь выгодных и заманчивых предложений.

Обилие рекламы в современном мире объясняется не только ростом конкуренции (с другой стороны, мы знаем, что именно конкуренция -- очень благодатная почва для поведения, не стесненного нормами морали, особенно, когда технологии всячески способствуют его проявлению), необходимостью выделяться из ряда, но и усилением асимметричности информации -- обывателю (покупателю, избирателю, читателю...) все труднее становится разобраться в мере истинности предложений, которые им навязывают политики, производители, ученые, юристы и экономисты, экстрасенсы и целители и др. категории населения, сделавшие зарабатывание денег главной целью жизни.

P.S. Отдельного разговора заслуживает ситуация, складывающаяся в и вокруг различных профессиональных сообществ, где действует так называемая корпоративная этика, а по сути круговая порука. Влияние различных ассоциаций, союзов, коллегий (я намеренно избегаю упоминания средневековых аналогов этих организаций -- цехов, гильдий, корпораций, но дело совершенно не в названиях, как нетрудно догадаться) на положение в некоторых отраслях чрезвычайно велико. Но даже там, где у отрасли нет явно оформившихся лоббистских групп, ситуация с реальной конкуренцией часто оставляет желать лучшего (см. статью Open Science and the Econoblogosphere П. Кругмана в его колонке в NYT).

----------
* Akerlof, George. The Market for "Lemons": Quality Uncertainty and the Market Mechanism. Quarterly Journal of Economics, V. 84, (August) 1970, P. 488-500.

О том, как Джексон с Веником Америке яму выкопали

Александр Шиляев

За моральные прегрешения перед человечеством (гражданами и их свободами) какое самое действенное наказание? Общественное порицание и "фи"? Нет, конечно. Лишение пломбира и карманных денег, иными словами, меры экономического воздействия. А какие более высокие цели могут позволить закрыть глаза на творящийся произвол, оправдать несправедливость. Опять же экономические.

К середине 20 в. евреи (по крайней мере, какая-то их часть) вновь оказались в рабстве. На сей раз в советском. И худо жилось евреям в СССР, ох, худо. И задумали они очередной исход совершить (в землю обетованную, естественно, к тому времени уже стараниями СССР подготовленную). Но в СССР стражи были бдительными, а границы еще не такими дырявыми, как сейчас, и исход евреев как-то все откладывался. "Спасение" явилось в лице двух пусть не Моисеев, но членов американского парламента: сенатора Генри Джексона и конгрессмена Чарльза Веника.

Чтобы освободить евреев из "гетто", Джексон с Веником придумали поправку к закону о торговле, подразумевающую лишение стран, препятствующих эмиграции, статуса наибольшего благоприятствования в торговле. Сия новая "заповедь" по традиции получила имя своих родителей. Именно о евреях там речь, конечно, не шла, подразумевались все без разбору, кто бы хотел обрести "свободу", но причиной тому была элементарная политкорректность, не более. Итак, закон с поправкой был принят в 1974 году, а в самом начале 1975 года президент Форд подписал его. И поехали.

СССР евреев освободил (правда, не сразу и не всех), а вот Америка поправочку хранила про запас, отменять не торопилась. Не выгодно было, сами понимаете. Правда, в последнее время президенты пользовались своим правом приостанавливать действие поправки, но как таковая она отменена так и не была. А 22 августа сего года Россия таки доползла до порога ВТО и перевалилась через него. И случилось так, что теперь поправка Джексона-Веника обернулась уже против своих изобретателей. Теперь в вырытую для другого яму рискует свалиться сам копальщик.

И вот уже Джо Байден говорит, что поправку в отношении России следует отменить, Хиллари Клинтон на встрече АТЭС во Владивостоке обещает, что это будет сделано в ближайшее время (но теперь уже, судя по всему, только после президентских выборов). Кое для кого поправка Джексона-Веника служит предметом торга, поэтому процесс подвигается медленно. И американцы вынуждены сами себя успокаивать и объяснять друг другу очевидные вещи:

Repealing the Jackson-Vanik Amendment should not be viewed as a gift to Russia, but rather as a benefit to the United States: American businesses will be the ones primarily affected if the legislation is left on the books. Repealing the legislation and granting permanent normal trade relations would support the U.S. economy and American jobs. Lawmakers should act sooner rather than later, lest the United States miss out on a valuable opportunity to benefit from Russia’s accession to the WTO. (ссылка)

По правилам, принятым в ВТО, поступать так с ее членами нельзя, нельзя, чтобы чье бы то ни было законодательство содержало подобные провизии в отношении членов организации. А США вот имеют. И теперь уже Россия может применять экономические санкции к своим американским контрагентам, ставя тем самым их в менее благоприятное положение по сравнению с контрагентами из стран с более дружелюбным к нам законодательством.

Цена вопроса для США: удвоение или даже утроение экспорта в Россию в течение ближайших пяти лет (ссылка, ссылка, ссылка). В нынешние нелегкие для экономики США времена такими объемами не разбрасываются да и вообще такими рынками, как российский. Да и вообще, когда речь идет об экономических интересах США, правозащитникам лучше молчать.

UPD: 16.11.2012 палате представителей американского Конгресса наконец-таки удалось решиться на отмену пресловутой поправки.

P.S.: (15.12.2012) Президент США подписал закон, отменяющий поправку Джексона-Веника и одновременно с этим т.н. "акт Магницкого" -- этакую модернизированную дубину, без наличия которой Америка чувствует себя очень неуверенно. Т.о. формальные препятствия торговле между двумя странами как бы преодолены, но по сути в российско-американских отношениях мало что изменилось. США продолжают пытаться оказать на Россию давление.

Сим победиши!

Александр Шиляев

Как вы думаете, на каком основании гражданина или организацию можно исключить из членов кооператива? А вот на каком:

1. Член кооператива может быть исключен из членов кооператива по окончании текущего финансового года в случаях, если:

5) является в сельскохозяйственном потребительском кооперативе учредителем или участником организации, конкурирующей с кооперативом, членом которого он состоит, либо организация, конкурирующая с кооперативом, выступает участником организации, учредителем или участником которой является данный член кооператива;

(в ред. Федерального закона от 11.06.2003 N 73-ФЗ)
ст. 17, Федеральный закон от 08.12.1995 N 193-ФЗ (ред. от 03.12.2011) "О сельскохозяйственной кооперации" {КонсультантПлюс}

Вам это о чем-нибудь говорит? Ничего не напоминает? Из средневековья, из цеховых и гильдейских статутов? В каком веке живем?

Прежде как-то не было нужды вдаваться в детали кооперативного законодательства, не сталкивался особо с такими ОП формами. А тут вот необходимость возникла. Открыл закон -- и сразу такое откровение. По-моему, наше государство напрочь и буквально усвоило ленинскую мысль о необходимости идти другим путем. Так и идем с тех пор, легких путей не ищем.

Let's start-up?

Александр Шиляев

I

Израиль называют "Нацией стартапов" ("The Start-Up Nation") (см. статью в The Economist). Все тому способствует. И то, что бизнес сегодня начать проще, чем когда бы то ни было, и что в квалифицированных кадрах недостатка нет -- поток иммигрантов в 90-е годы надолго обеспечил Израиль "мозгами", и что венчурные инвестиции на душу населения в Израиле составляют 170 долларов (в 2010 году) -- это мировой рекорд, следом с $75/чел. "безнадежно отстают" США. И все же недовольны израильтяне своими наличными успехами -- по-прежнему превращение стартапов в действительно крупные компании остается трудной задачей.

Большая часть венчурного капитала принадлежит иностранцам. Многие перспективные фирмы еще в детском возрасте становятся "добычей" крупных международных компаний, другие же, что не редкость для высокорисковых проектов, не выдерживают конкуренции, оставляя своих "стартаперов" без денег и без дела.

Предприниматели сталкиваются с нехваткой финансирования уже на ранних стадиях венчурного финансирования (суммы в пределах нескольких миллионов долларов). Другая проблема в ограниченности внутреннего рынка. При имеющемся уровне предпринимательской активности рынок в 7,6 млн человек оказывается слишком тесным. Многие молодые компании делают ставку исключительно на свои технологические превосходства, оставляя в сторону дизайн продукции. Такая модель на глазах теряет свою жизнеспособность, проигрывая борьбу компаниям из Китая, Южной Кореи, Тайваня. Ограниченность внутреннего рынка имеет и другую сторону: вновь создаваемым компаниям трудно найти персонал. Вы скажете: не сходится, ведь вы же сами только что написали, что недостатка в квалифицированных кадрах нет. Так то оно так, но дело в том, что люди предпочитают заниматься собственным бизнесом, чем работать у кого-то по найму. Вот и получается, по некоторым оценкам, что примерно три четверти стартапов -- это компании с численностью менее 10 человек (см. еще одну статью в The Economist).

Избыточная конкуренция и либерализм имеют свою обратную сторону (аналогия из жизни американских оленей). Чем выше конкуренция, тем на больше долек приходится делить общий пирог, тем туже приходится едокам затягивать пояса. И на каком-то этапе сытая жизнь вполне может смениться голодом. О каком в таком случае росте можно говорить, о каких запасах? Не до жиру.

II

Выше я большей частью занимался пересказом прочитанного. Теперь давайте попробуем все изложенные за и против аргументы применить к российской действительности и посмотреть, что же нам мешает быть/стать "The Start-Up Nation" (пусть не №1, но хотя бы №10, пусть не завтра, но хотя бы в течение лет 10).

Итак, что же заставляет израильтян с головой погружаться в инновации? Засушливый климат, отсутствие природных источников энергии, враждебное окружение. А что в России? В России масса природных богатств, но доступ к ним не как к предмету потребления, а как к предмету наживы крайне ограничен. Таким образом, для тысяч и тысяч граждан - потенциальных предпринимателей понятие "нефтяная игла" не более чем метафора, для них, по большому счету, нефть что есть, что ее нет. Это ли не стимул, чтобы попытать себя на более амбициозном поприще?

В Израиле засушливый климат и небольшая территория. Это не очень благоприятствует развитию сельского хозяйства, да и вода нужна не только для полива. Отсюда их превосходство в сфере агробизнеса и управления водными ресурсами. В России воды и земли немерено, но климат на большей части территории также не способствует получению двух и трех урожаев за сезон. Но вследствие обширности и протяженности страны, высоких транспортных тарифов, наверное, было бы выгоднее многие культуры выращивать поближе к потребителю. Неужели никто из предпринимателей не ощущает потребности и не видит перспективы, чтобы придумать, как решить эту задачу с наибольшей выгодой (не в этом ли в конечном итоге суть любой инновации?)?

Враждебное окружение. Как бы кто ни пытался свести этот вопрос к иронии, но, надеюсь, никто не станет отрицать, положа руку на сердце, что недоброжелателей у России хватает. Огромная территория, огромные богатство, огромное хозяйство нуждаются в адекватной защите и хозяйском контроле. Кстати, разработки в области военной техники -- еще одно сильное место современного Израиля. А что наши предприниматели думают на этот счет? Или ничего не думают?

III

И еще в качестве дополнения. Одним из препятствий в Израиле, как уже говорилось выше, для стартаперов служит внутренний рынок -- негде особо разгуляться. Россия не страдает этой проблемой. Несмотря на то, что уровень жизни в Израиле выше, чем в России (31282 USD ВВП на душу населения в 2011 году против 13089 USD), 140 млн. человек населения все же не 7,5 млн. Что касается финансирования новых предприятий, то 3/4 средств из всего объема венчурного финансирования поступают из-за рубежа. Таким образом, в плане конкуренции они, очевидно, в равной степени могли бы быть доступны и для российских высокотехнологичных проектов.

На первый взгляд никаких особых преимуществ у израильтян перед россиянами в части развития венчурного предпринимательства нет. Да, там более развита инфраструктура, необходимая начинающим бизнесменам, государство уделяет больше внимания этой категории граждан, причем, не только на словах, но и на деле, но только ли этих факторов достаточно, чтобы дело сдвинулось с мертвой точки? А самое желание предпринимателей заниматься этим уже не важно? По-моему, это то слабое место, которое отличает нас и израильтян, в частности, что есть у нас и чего напрочь нет у них, и которое невозможно восполнить никакими "подачками" извне.

Harvard University объявляет войну издателям научной периодики

To: Faculty Members in all Schools, Faculties, and UnitsFrom: The Faculty Advisory Council

Date: April 17, 2012RE: Periodical Subscriptions

We write to communicate an untenable situation facing the Harvard Library. Many large journal publishers have made the scholarly communication environment fiscally unsustainable and academically restrictive. This situation is exacerbated by efforts of certain publishers (called “providers”) to acquire, bundle, and increase the pricing on journals.

Harvard’s annual cost for journals from these providers now approaches $3.75M. In 2010, the comparable amount accounted for more than 20% of all periodical subscription costs and just under 10% of all collection costs for everything the Library acquires. Some journals cost as much as $40,000 per year, others in the tens of thousands. Prices for online content from two providers have increased by about 145% over the past six years, which far exceeds not only the consumer price index, but also the higher education and the library price indices. These journals therefore claim an ever-increasing share of our overall collection budget. Even though scholarly output continues to grow and publishing can be expensive, profit margins of 35% and more suggest that the prices we must pay do not solely result from an increasing supply of new articles.

The Library has never received anything close to full reimbursement for these expenditures from overhead collected by the University on grant and research funds.

The Faculty Advisory Council to the Library, representing university faculty in all schools and in consultation with the Harvard Library leadership, reached this conclusion: major periodical subscriptions, especially to electronic journals published by historically key providers, cannot be sustained: continuing these subscriptions on their current footing is financially untenable. Doing so would seriously erode collection efforts in many other areas, already compromised.

It is untenable for contracts with at least two major providers to continue on the basis identical with past agreements. Costs are now prohibitive. Moreover, some providers bundle many journals as one subscription, with major, high-use journals bundled in with journals consulted far less frequently. Since the Library now must change its subscriptions and since faculty and graduate students are chief users, please consider the following options open to faculty and students (F) and the Library (L), state other options you think viable, and communicate your views:

1. Make sure that all of your own papers are accessible by submitting them to DASH in accordance with the faculty-initiated open-access policies (F).

2. Consider submitting articles to open-access journals, or to ones that have reasonable, sustainable subscription costs; move prestige to open access (F).

3. If on the editorial board of a journal involved, determine if it can be published as open access material, or independently from publishers that practice pricing described above. If not, consider resigning (F).

4. Contact professional organizations to raise these issues (F).

5. Encourage professional associations to take control of scholarly literature in their field or shift the management of their e-journals to library-friendly organizations (F).

6. Encourage colleagues to consider and to discuss these or other options (F).

7. Sign contracts that unbundle subscriptions and concentrate on higher-use journals (L).

8. Move journals to a sustainable pay per use system, (L).

9. Insist on subscription contracts in which the terms can be made public (L).

Источник: сайт Гарвардского университета

См. статью в развитие темы, http://politekonom.blogspot.com/2012/04/blog-post_20.html

UPD.; 20.6.13.: Конкуренция -- благодатная почва для разного рода лукавства, она же -- лакмусовая бумажка на порядочность и способность играть по правилам, как бы это ни было тяжело. Не все могут противостоять соблазну приукрасить свою значимость, полезность и положение. Вот и на недобросовестных издателей нашлась своя проруха, теперь вместо завышенных позиций в рейтингах цитируемости у них не будет вообще никаких, ссылка.

О жизни оленей и бродячих собак

или О том, как знание наук естественных может помочь устроению дел общественных

Александр Шиляев

Человек в своих инженерно-технических изысканиях давно уже научился брать пример у природы, изучая устройство и принципы действия природных объектов и перенося их на собственные творения и изобретения. И вполне неплохо у него это получается, если с умом подходить. Но тут самое взаимодействие проще - от наук естественных до наук технических рукой подать, любой инженер физика или химика куда лучше и быстрее поймет, чем лирика.

Инженеры же общественного устройства, т.е. политики, видимо, считают к их работе законы развития мира неприменимы. В результате их творения еще дальше отдаляются от и без того недостижимого идеала. Это все из-за спеси (hubris), из-за ложного представления человека о своем превосходстве над всем сущим. Вот два небольших примера.

1. Об оленях и предпринимателях

Олени

Одно время в одном небольшом штате США на восточном побережье была запрещена охота на оленей. При этом в соседнем штате, сходном с первым и размерами, и плотностью населения, охота на них была разрешена. Естественно, никаких преград для миграции оленей между этим штатами не существовало, и они свободно перемещались, как им вздумается. Но охотники из первого штата, где охота была запрещена, и которые хотели поохотиться на оленей, ехали во второй штат. Как вы думаете, как сказывалось такое регулирование на популяции оленей в том и другом штатах?

К несчастью оленей из первого штата не в их пользу. Во втором штате, где охота была разрешена, популяции с лихвой хватало и для своих, и для приезжих охотников, и для нормального воспроизводства поголовья. Регулируемая таким образом численность животных имела своим следствием отсутствие избыточной конкуренции за кормовую базу. В результате олени во втором штате были крупнее своих собратьев-соседей, и, таким образом, как трофеи оказывались более привлекательными объектами для охоты. Очевидно, хорошее питание непосредственным образом сказывалось и на здоровье животных в целом, на их способности к воспроизводству, выхаживанию потомства.

В первом штате наблюдалась ровно противоположная картина. Отсутствие должного регулирования привело к бесконтрольному росту численности поголовья оленей (их естественные природные враги - пума, волк, медведь, рысь - были уничтожены еще раньше или их численность была сведена к минимуму). Конкуренция за кормовую базу, и без того ограниченную, усилилась, это привело к тому, что животные стали голодать, болеть и даже погибать от истощения. Даже в этих условиях попытки властей снять запрет на охоту долго еще натыкались на категорические протесты со стороны "зеленых".

Предприниматели

История с оленями вызвала у меня ассоциации с российским предпринимательством. Наши предприниматели, в первую очередь, конечно, из малого бизнеса, из совсем малого бизнеса, напоминают мне оленей из первого штата. Они также голодны и, вы возьметесь спорить, но это так, излишне многочисленны. (Если кто-то решит аргументировать свои доводы против данного высказывания, приводя в пример процент малых предпринимателей в развитых странах, то я на это так прямо и отвечу: "На то они и развитые, чтобы иметь возможность позволить себе такую роскошь". Мы же пока не можем, так как наш внутренний рынок по сравнению с их рынками - жалкий кусочек шагреневой кожи. А если сопоставлять внешние рынки, то вообще окажется, что к нашим малым предпринимателям даже самое понятие неприменимо. То есть можно сказать, что наши предприниматели еще в менее выгодном положении оказались, чем те олени, так как последним хотя бы никто не запрещал мигрировать в более кормные места, а наших бизнесменов на внешних рынках определенно никто не ждет, если для оленей никаких барьеров не было, то для наших бизнесменов их масса.)

Формально низкие барьеры для занятия бизнесом создают у людей ложные стимулы и представления, сигнализируя им, что предпринимательство у нас приветствуется, а занятие бизнесом доступно каждому. В результате картина получается такая, что предпринимательством у нас вроде бы и просто заниматься, но на практике почему-то не получается создать уверенную такую в себе прослойку кулачков и середнячков, которая бы представляла из себя силу и могла о себе заявить. То же самое, кстати, у нас с высшим образованием. Оно доступно практически всем, но о его качестве лучше даже и не вспоминать...