Вот так последние станут первыми

Александр Шиляев

Люди напрочь не хотят говорить грамотно, хоть кол на голове теши. Это подтверждают исследования PISA, в которых Россия отказалась дальше участвовать, так как за время участия с каждым тестом неуклонно "спадала с лица". Что делать, как поднять грамотность, а заодно и подняться в международных рейтингах, на которые сейчас все больше обращают внимание, оценивая качество человеческого капитала в разных странах? Оказывается, не так уж и сложно, догадались наши "штирлицы".

Оказывается, всего-то надо неграмотность объявить грамотностью, официально разрешить неграмотно писать и говорить -- и проблема решена. И тогда уже завтра мы снова вернем себе утраченные позиции, которые якобы когда-то занимали, во что так верят наши коммунисты, патриоты и прочие ностальгирующие по прошлой жизни элементы и которые не упускают момента, чтобы с претензией на истину в последней инстанции не напомнить эти мифы всем остальным (это я о стране всеобщей грамотности и самой читающей стране, если кто не догадался).

Именно это и происходит в последнее время с русским языком. Постоянная либерализации и хождения на попятный перед невежами выливаются в то, что лингвистических условностей остается все меньше и меньше, а с языком дозволено делать все больше и больше. Если нет возможности научить народ грамоте, то почему бы ему просто не простить его безграмотность, объявив ее нормой? Лингвисты с филологами в шоке, но так теперь решается проблема неграмотности в отдельно взятой стране. Вернее, проблема неспособности научить население грамоте.

Позитивная экономика - миф?

Александр Шиляев

Переработано: 4 мая 2012 г.

Многие, держа в уме физику, химию, биологию и прочие науки, говорят, что экономика - не наука. Причем, говорят это часто сами экономисты. В каком-то смысле это правда. Будучи экономистом, но имея при этом еще и естественнонаучное образование, могу сказать определенно, что разница между естественными науками и гуманитарными громадная. И в части методологии, и в части однозначности и точности полученных результатов, и, тем более, в части воспроизводимости этих результатов, а значит и их истинности, фундаментальности. Поэтому, наверное, в связи с экономической теорией как дисциплиной используют определения теоретическая, позитивная, но вы вряд ли встретите слово фундаментальная рядом со словом экономика.

И все же экономисты продолжают нас убеждать, что позитивная экономика пытается исследовать мир таким, какой он есть, разделяя экономику на позитивную и нормативную, видимо, по аналогии с подходом, который применяется к настоящим наукам, когда их делят на фундаментальную и прикладную. Тот факт, что для экономики потребовалось выдумывать специальные определения, уже должен насторожить. Еще более притянутой за уши выглядит попытка убедить нас, что позитивная экономика, дескать, изучает мир таким, какой он есть. Но поскольку экономика изучает не физический мир (слава Богу, есть кому этим заняться), а ... (здесь по идее должно последовать любое из общепринятых определений предмета экономической теории; см. для этого любой учебник), то неизбежно возникают вопросы: а какой мир есть?, и кто этот мир сделал таким? (Разве не люди?) Не правда ли, очень увлекательное и плодотворное до бесконечности занятие - сначала что-то соорудить, а потом начать разбираться, что же мы тут такое нагородили? Всегда будет получаться не совсем так, как хотелось бы, всегда будет возникать желание что-то подправить, а потом это подправленное изучить снова, поэтому экономисты могут не переживать, что останутся когда-нибудь без работы. Хотелось бы поставить вопрос по-иному: а что этому миру, такому, какой он есть, от всей этой экономической деятельности? стал ли он лучше с тех пор, как экономисты взялись его активно изучать? Вряд ли это так.

В описании этого блога написано, что за последнее столетие, несмотря на все свои старания понять и объяснить этот мир, экономическая теория очень сильно отдалилась от реальной жизни. Сами экономисты чувствуют этот кризис не менее остро, чем политики и простые люди, которым экономика как наука ничего не дала за время своего существования в отличие от химии, физики, биологии, геологии и др. настоящих наук. Поэтому, как и было сказано там же, попытки оправдаться со стороны экономистов звучат все чаще.

Вот один из недавних примеров извинительных речей экономистов за свою дисциплину и то, чем и ради чего они занимаются. Профессор экономики Гарвардского университета Эдвард Глэзер, покидая очень популярный блог на тему экономики Economix (см. заметку, посвященную наиболее популярным англоязычным экономическим блогам), для которого он писал более двух с половиной лет, заключил свой уход такой вот несколько размытой речью. Я после ее прочтения еще больше утвердился в мысли, что вера нынешних экономистов в "правоту" своего дела уже не столь сильна и непоколебима, как это было еще в середине прошлого века, и это несмотря на продолжающиеся попытки придать себе весомости и значимости. (Помните, что говорил Дж.М. Кейнс о том, кто в действительности правит миром? Так вот многие нынешние экономисты до сих пор в это верят. Но если даже это и так, то мы же видим, насколько неуклюже у них это получается. А если не так, все равно получается не в их пользу, - где тот инструментарий, который бы позволил политикам управлять более эффективно?) Что, может быть и наверное, к лучшему. И вообще скепсис - верный спутник любого настоящего ученого. Пожелаем же всем нам иметь поменьше hubris, о котором(-й) упоминается ниже и о котором(-й) так хорошо написал А. Лейонхуфвуд в "Жизни среди эконов", и тогда, возможно, нам удастся более успешно заняться наукой не ради нее самой, а ради того самого мира, который она пытается изучать и помогает строить.

Ниже привожу целиком текст статьи Глэзера и еще несколько своих комментариев прямо по ходу изложения. Акценты тоже мои.

May 10, 2011, 6:00 am

The Role of Economics in an Imperfect World

By EDWARD L. GLAESER

Edward L. Glaeser is an economics professor at Harvard and the author of “Triumph of the City.”

All good things must come to an end, and after more than two and a half years of producing an Economix post every week, it is time for me to move on. I have greatly enjoyed writing these posts, and I am grateful for the opportunity.

Economix began during a period of great popular interest in economics, spurred on, in part, by the tremendous success of Freakonomics, by Steven Levitt and Stephen Dubner. Initially, many of us thought the blog would be quirky and fun and would focus on the application of economics to the issues of everyday life.

But with the recession, the blog, like the economics profession as a whole, had to focus more on the basics, like unemployment and housing prices and the stimulus plan. While interest in economics remains high, the popular view of economists now seems to be shaped more by “Inside Job” than by the sparkling brilliance of Professor Levitt, and I think that makes the value of Economix greater than ever.

Economics has plenty to contribute to the war of ideas, and I’m grateful that The Times has allowed me and other economists to share the insights of our discipline. John Neville Keynes, the father of John Maynard Keynes, promulgated the distinction between positive and normative economics. Milton Friedman later made that division canonical.